Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ), стр. 37

— Это за следующие сутки, — сказала Линда.

Кругляши утонули в широченных ладонях, а стражи тут же козырнули.

— С тобой приятно иметь дело, — пробасили они вразнобой.

Линда взмахнула рукой и стальная дверь отворилась ослепив её золотистым сиянием.

Глава 12

Улица Плехановская.

Офис компании «ДезМастер».

Крепкий мужик лет пятидесяти отлепил от монитора жёлтый стикер с напоминанием «перезвонить Тарасовне», смял его и раздраженно выбросил в урну. Тарасовна как и десятки других постоянных клиентов сообщила, что вопрос с плесенью решен и в услугах фирмы она больше не нуждается.

— Гош, я чего-то не понимаю? — спросил крепыш которого в офисе по свойски звали Михалычем и развернулся в кресле к напарнику. — Что за дела? Такое ощущение что плесень позабыла как расти и для нас с тобой работа закончилась.

Гоша оторвался от пасьянса на втором мониторе и пожал плечами:

— Да куда она денется? Лето, жара, народ по отпускам разъехался. Вернутся из Адлера, начнут тряпки перестирывать, влажность поднимется и вон уже чернота по стенам полезла. Кормилица наша.

— Хорошо если так. Тогда и нам нет смысла тут сидеть, яйца высиживать. — Михалыч постучал пальцами по столу. — Может тоже в отпуск рванём?

На стене рядом с рабочим столом красовалась грамота «Лучшая служба дезинфекции». Десять лет «ДезМастер» кормился работал как не в себя и всё равно не мог окучить всех желающих. И это не смотря на то что штат компании постоянно расширялся. А сейчас старые заказы отвалились, а новые не поступали.

— Мужчины, подойдите-ка сюда, — позвала с ресепшена Кристина. — Посмотрите, что я нашла.

Мужики нехотя выбрались из кресел и склонились над её телефоном. На экране крутился ролик из соседского чата. Тётка в халате стояла посреди ванной и сияла, будто выиграла квартиру в лотерею. За её спиной белела плитка со швами цвета первого снега.

— Вы только гляньте! — захлёбывалась от восторга тётка. — Пять минут! Пришёл молодой человек, пшикнул своим средством, и всё! Я с этой чернотой десять лет воевала, три ремонта пережила, а тут ни пятнышка не осталось! Ни единого!

Михалыч заржал в голос, а Гоша подхватил смех товарища.

— За пять минут? Ага, ага, верю, — вытер глаза Михалыч. — Гош, ты слышал? Они плесень за пять минут вывели, всю!

— Мы с этой поганью десять лет работаем, — хохотнул Гоша. — Если что и можно за пять минут убить, так это собственные нервные клетки. Это разводка для лохов, сто процентов.

— Во-во! Нейросетями своими роликов наклепают и давай шум вокруг себя создавать, — кивнул Михалыч с важным видом.

— Может, и так, — не стала спорить Кристина, — только отзывов таких уже десятки. — Она прокрутила ленту, и по экрану побежали благодарности одна восторженнее другой. — Причём одну из этих женщин я лично знаю, она соседка моей мамы. Хотите, спрошу у неё, кто у нас всех клиентов увёл?

Михалыч с Гошей переглянулись, и веселье с их лиц испарилось.

— Конечно узнай, — буркнул Михалыч. — А то мы такими темпами без работы останемся.

С трудом разлепив глаза я увидел что солнце уже высоко. Борра нет, да и Линды тоже. Борр уже работает с Олей, Линду носит чёрт знает где, а я прохлаждаюсь. Не порядок.

Схватил уже собранную сумку, оделся, сунул ноги в красные мокасины и поехал на автовокзала. Из четырёх касс работала лишь одна, за стеклом зевала кассирша с начёсом из девяностых.

— До Белгорода один, пожалуйста, — попросил я, просовывая деньги в лоток.

— Автобус на десять часов, третья платформа, — отозвалась она между зевками. — Восемьсот сорок рублей.

Я забрал билет и вышел на перрон. Утро выдалось на удивление прохладным. Пахло выпечкой из ларька и самую малость соляркой. У третьей платформы курил водитель, а на лавке восседала тётка с двумя клетчатыми сумками, из тех, в которые можно затолкать всю свою жизнь и даже место останется. Из кармана женщины выглядывал пухлый кошелёк за которым наблюдала ворона.

Она слетела с тополя на спинку соседней лавки, склонила голову набок и замерла. Стоило тётке отвернуться к расписанию, птица перемахнула на сумку, примерилась и потянула добычу клювом. Кошель стал медленно выползать из кармана женщины. Если бы у меня было зрение похуже, я бы сказал что это Линда промышляет, но нет, ворона была с серым отсветом, а Линда угольно чёрная. Видать какой то другой дух.

Я навёл на воровку указательный палец и закрутил вихрь вполсилы, чтобы нахалку не пришибло. Послышался хлопок и ворону отбросило назад. Кувырком она покатило по асфальту, вскочила, встряхнулась и завертела головой пытаясь сообразить кто это её так шарахнул. Умная птица остановила взгляд на мне:

— Кар-р! — с искренней обидой выдала пернатая и улетела.

— Тебя посодють, а ты не воруй, — одними губами выговорил я и улыбнулся.

Тётка запоздало обернулась, поправила кошелёк в кармане и пошла покупать чебуреки. А у меня перед глазами всплыла строчка:

Вы совершили благое дело. Получено 1 ОК.

— Целый один, — восхитился я шёпотом. — Мир, ты там не разорился?

Мир тут же ответил:

Ты в мой карман не заглядывай.

Вот и делай после этого добрые дела. Впрочем, единичка это лучше чем ничего. Мне вот ещё что интересно. Передо мной определённо был дух. Он действует по собственной воле или у них имеется преступный синдикат? Летают тут и там, гадят людям на головы и воруют всё без разбора?

Я собрался было купить поесть в дорогу, но объявили посадку на рейс. Водитель безразлично глянул на билет и махнул рукой, мол, садись куда душе угодно. Выбор был царский, вместе со мной в Белгород ехали целых четыре человека, включая водилу.

Впереди устроился дед с зачехлёнными удочками, за ним расположилась женщина с букетом в плёнке, а замыкал список пассажиров студент, уснувший в наушниках ещё до отправления. Я занял место у окна в середине салона, а сумку поставил под ноги.

Автобус загудел и мы отправились в путь. Минут сорок толкались в пробках, а после выбрались из города и за окном потянулись поля, сперва пшеничные, а после до самого горизонта развернулись ярко желтые подсолнухи, от которых на душе стало радостно.

Я поглазел на эту красоту с полчаса, и сам не заметил, как отрубился, привалившись виском к тёплому стеклу.

Разбудил меня голос водителя:

— Конечная, автовокзал! Вещи не забываем, сны досматриваем дома.

— Ага, спасибо, — сонно ответил я и заметил что за окном белеет чужой город.

Я зевнул так, что хрустнула челюсть, подхватил сумку и выбрался на раскалённый перрон. Белгород встретил меня полуденным пеклом, белыми многоэтажками и такой чистотой, что окурок на асфальте показался бы богохульством. В голове тут же проскочила мысль «Где-то в этом образцовом городе живёт Даша».

Машинально я открыл ВК в телефоне, увидел что она мне так и не ответила, вздохнул и спрятал аппарат в карман. Что там сказала Линда? Дать ей время. Интересно сколько времени потребуется чтобы свыкнуться с мыслью что ты живёшь в таком знакомом, но чужом мире.

От размышлений громким урчанием отвлёк желудок напомнив, что я сегодня ещё не ел. Осмотревшись по сторонам я побрёл к шаурмичной на краю вокзала. Однако дойдя до прилавка я остановился и попятился к выходу.

За стойкой орудовал мужик в засаленном фартуке. Поверх его физиономии розовел поросячий пятак, а из-под воротника пёрла жёсткая щетина. Шаурму этот кадр крутил голыми руками, успевая той же пятернёй и купюры пересчитать, и пузо почесать. Перчатки в его заведении, видимо, считались буржуйским излишеством.

Свинина в шаурме это нормально. Свинина за прилавком уже перебор. Нет уж, я лучше поищу еду, после которой не придётся посещать гастроэнтеролога.

Покинув автовокзал я прошел пару кварталов и обнаружил хинкальную, и там дело обстояло куда интереснее. Посреди зала, аккурат над столиками, висел золотистый сгусток. Я сосредоточился на нём и увидел описание: