Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ), стр. 32

У пивного ларька топтался мужик, на плечах которого висела чёрная дымка, похожая на драный шарф. По крыше киоска с мороженым разгуливал мохнатый тип ростом с бутылку и деловито заглядывал в вентиляционную решётку. Из канализационного люка высунулась серая лапа, нащупала брошенный кем-то чебурек и утянула его вниз.

В сквере у фонтана Даша невольно остановилась. На газоне возились двое, и сперва она приняла их за дерущихся котов, но у котов не бывает рук. Жилистый серый человечек прижал к земле другого, пожирнее, и коротко ткнул его заострённой палкой. Толстяк дёрнулся и рассыпался золотистыми искрами, а по телу победителя прокатилась тёплая золотая волна.

Существо зажмурилось от удовольствия и улыбнулось во весь щербатый рот, а на примятую траву из пустоты упало что-то зелёное, размером со спичечный коробок. Уродец потянулся за добычей, но из кустов на него вылетел ком топорщащейся бурой шерсти, сбил с ног, и оба кубарем скрылись под сиренью. Оттуда тут же донеслись возня и писклявая ругань.

Даша сама не поняла, зачем шагнула на газон и подняла зелёный камешек. Пальцы дрожали, а в голове было пусто.

— Дашуль, ну ты даёшь, — прыснула за спиной Юлька. — Сколько лет прошло, а ты всё как в детстве, стекляшки подбираешь.

Даша разжала ладонь. Гранёный зелёный кристалл ловил закатное солнце, и совершенно не походил на стекляшку. Ещё и странные буквы всплыли над ним:

Кристалл навыка.

Редкость: Необычная.

Раздави кристалл, чтобы изучить навык.

Она подняла взгляд на подругу. Юлька в этом камешке видела обыкновенную стекляшку и продолжала улыбаться.

— Ага, дома витраж сделаю, — выдавила Даша и спрятала кристалл в карман джинсов.

— Хи-хи-хи! Потом покажешь.

Они пошли дальше, Юлька вернулась к рассказу сплетней, а Даша сжимала в кармане острые грани и понимала, что мантра «это всё не по-настоящему» окончательно перестала работать.

До дома я добрался в начале девятого, сделав крюк через торговый центр. Банкомат долго пережёвывал наличность Игоря Петровича, зато на выходе телефон отчитался о зачислении семисот тысяч. Приятно чёрт возьми. Хотя бы проблема с оплатой кредита отвалилась.

Вернувшись в квартиру, я сразу же услышал хруст со стороны бордового кресла. Борр возлежал на подушке с пакетом чипсов на пузе и смотрел на Ютубе документалку о грибах.

— Фу! Изваращенец, — усмехнулся я.

— Чё? — обернувшись уставился на меня Борр.

— Ты смотришь как грибы размножаются. Это же как порно для боровичков, да?

— Саныч, ты на солнышке часом не перегрелся? — с тревогой в голосе спросил Борр.

— Забей, — отмахнулся я поняв что суть шутки до боровичка так и не дошла. — Линда не объявлялась?

— А мне почём знать? Я вообще-то весь день за твоей сестрёнкой бегал, — Борр оторвался от экрана и потряс пакетом в мою сторону. — Ноги стёр по самую жо…

Что там он стёр, я не дослушал, так как в кармане пиликнуло. Пришла СМС о зачислении шестидесяти тысяч, перевод от Оли. Я улыбнулся, представив, как сестра планирует куда потратить свою долю. Что тут скажешь? Умница! Справилась и даже не звонила мне.

Открыв приложение банка, я перевёл десятку на карту Борра. Да, у моего сотрудника теперь имеется собственная банковская карта, и я до сих пор не решил, гордиться этим или тихо ужасаться, ведь деньги с неё исчезали быстрее чем успевали зачисляться.

— Во, от души! — просиял Борр, увидев пуш уведомление на своём смартфоне. — Пожалуй закажу пожрать.

— Знаешь, я каждый раз поражаюсь куда в тебя столько лезет? Существо с твоими габаритами уже должно было по шву треснуть.

— Тёмный ты человек, Саныч. Пища для духов это такая же энергия, как и монеты, — назидательно произнёс боровичок. — Пока я ем, мой уровень качается. Медленно, зато безостановочно. Совмещаю, так сказать, приятное с полезным. Да, можно было бы наличку на монетки спустить, там бы прокачка быстрее шла. А смысл? От еды хоть удовольствие получаешь.

— И какой у тебя сейчас уровень?

— До шестого чуть-чуть осталось. Неделя нормального питания, и поднимусь, — мечтательно протянул он и уткнулся в приложение доставки.

Я обвёл взглядом свои хоромы и понял что сидеть дома желания не имею. Пролистав телефонную книгу, я нашел номер Боцмана и набрал его. Ответом мне были короткие гудки. Теперь сиди думай, то ли он болтает с кем-то, то ли просто недоступен.

Ну и ладно. Думал встретиться с одарённым, поболтать и поохотиться заодно. А раз такой возможности нет, то поеду на охоту сам. Куда? Логика подсказывает что нужно ехать в один из самых криминальных районов города. Вернее ранее он был таковым.

Район окрещённый местными жителями как Низы! Так его назвали потому что он расположен в низине. Куча частного сектора, где ещё лет двадцать назад можно было с вероятностью в тысячу процентов лишиться зубов и телефона если по дурости туда заглянуть в вечернее время.

Я вызвал такси и отправился к Терновому кладбищу расположенному в Низах. Водитель услышав адрес, хмыкнул и покосился на меня в зеркало заднего вида.

— А чего это вы в Низы то на ночь глядя? Райончик-то неспокойный.

— Да так, ищу острых ощущений, — беззаботно отозвался я.

— Ну-ну, — покачал головой водила и вопросов больше не задавал.

В девяностые Низы гремели на весь Воронеж, и слово «гремели» тут стоит понимать буквально. Частный сектор в низине у водохранилища жил по собственным законам, чужаков там не жаловали, а машины порой пропадали вместе с водителями. Сейчас всё поспокойнее, но репутация штука живучая. Хорошо, что инвентарь при мне, а в нём всё необходимое, включая плюшевую медведицу с отвратительных характером.

Кстати, терновое кладбище, старейшее в городе. Его открыли ещё при Екатерине Второй, когда императрица после чумы запретила хоронить покойников у городских церквей, и погост вынесли за тогдашнюю окраину, на холм с названием Терновая поляна. Холм густо зарос колючим тёрном, отсюда и имя.

Таксист высадил меня на улице Жилина, возле кладбищенской ограды, и укатил прочь. Вдоль улицы тянулись частные дома, одни ухоженные, другие вросшие в землю по окна. За оградой в сумерках проступали старые кресты с обелисками, а у ворот и правда топорщился тёрн. Вокруг стояла стерильная тишина, даже поездов не слышно, хотя железная дорога под самым носом.

Ну и ладно. Осмотрюсь, глядишь и найду нарыв, другой. Неспешно я двинул по улицам уверенный в том что если где я и смогу поохотиться, то точно здесь.

В глубине частного сектора, в паре кварталов от кладбищенской ограды, догорала маргинальная посиделка. Во дворе покосившегося дома, за столом из старой двери, положенной на козлы, расположилась компания из пяти помятых мужиков. Компания выпивала и гоготала над байками тощего заводилы в растянутой тельняшке.

Заводила свернул крышку с новой бутылки и разлил по стаканам.

— Ну чё, мужики. За здравие! И чтоб утром похмелья не было!

— Во! Золотые слова! — поддержали за столом.

Выпили дружно, до дна и попойка продолжилась. Правда выпили не все. Трое тихонько выплеснули пойло лишь делая вид что осушили гранёные стаканы. Через пять минут двое сидевших с краю уронили головы на стол, а после и вовсе рухнули на землю огласив двор громогласным храпом.

Троица оставшаяся на ногах переглянулась. Улыбки сами собой проступили на их лицах, а рты наполнились слюной. Заводила облизнулся и отодвинув бутылку, хрустнул шеей.

— Как же меня достало пить кровь всякого сброда, — пожаловался сидящий слева от заводилы, разглядывая спящих. — Эта кислятина, сивухой отдаёт. Вот бы высушить до дна какую-нибудь молодую девку. — мечтательно добавил он.

— Дурень ты, — беззлобно отозвался заводила. — Высушишь до дна, и через неделю одарённые придут по твою душу. А пока есть эти забулдыги, мы можем питаться сколько душе угодно и даже если они дадут дубу, печалиться никто не станет.