Кровавая жатва (СИ), стр. 86

Та же проблема коснулась и мужчин на крышах повозок. Они вроде бы сидели, а не шагали, но постоянное лазание вверх-вниз не давало толком отдохнуть и изводило.

Вечером окончательно проснулся от снотворного тигр и взялся помогать осам разламывать свой вольер. Кузнечики тут же стали вести себя осторожней — мало ли что взбредёт в голову жуколовам. А вдруг они решат снова выпустить зверюгу, только бы уберечься от шипов?

С большой высоты попадать по фургонам удавалось нечасто, но за счёт дополнительного разгона, каждый удачный удар наносил значительный ущерб. Переживая за целостность своих повозок, бокаты придумали как усложнить насекомым прицельное бомбометание. Ну во-первых они стали резко тормозить, если сбросы производились на ходу. Во-вторых гуманоиды послали свободную ящерицу-тягач вперёд, чтобы она раньше достигала поваленных деревьев и убирала их до подхода остальной колонны. При таком подходе обозу не приходилось надолго останавливаться, а в движении он был уже менее лёгкой целью. Работало это с переменным успехом, с поправкой на препятствия создаваемые жуками.

С огромным трудом, в постоянном страхе и напряжении, с потерями в личном составе воители всё же достигли первой контрольной точки, где они могли получить помощь. В небольшой озёрной деревушке около большака, как правило, останавливались все путники, ехавшие в столицу с востока. Проходя здесь три дня назад, гвардейцы попросили у местных помощи в разборке завала, а потом оставили им в благодарность тушу убитого барана.

Сегодня же произошло следующее: тянущие повозки ящерицы, не останавливаясь, миновали поворот на просёлок и двинули дальше по основному маршруту. Вместе с ними также поступили самые здоровые и бойкие пехотинцы, полные энергии для продолжения пути. В то же время, немалая доля гуманоидов, откололась от ватаги, повернула и направилась прямиком к деревушке. Среди них были разной степени раненные, те кто нёс носилки с лежачими соратниками и просто, совершенно обессиленные солдаты.

Стало понятно, что самые пострадавшие бокаты решили всё же передохнуть под защитой сельских жилищ, а не идти на подвиг, который им явно не под силу. Все мужчины, у которых торчал хотя бы один шип из тела или у которых кинетическим снарядом сломало кости, влились в группу отделившихся. Вместе с ними к поселению поползла одна свободная от прицепов рептилия, которая ранее тащила волокушу, нынче уже расфигаченную жуками. Наверное её решили оставить вместе с подранками для подстраховки деревни от нападения бронерогов или типа того…

Селяне оказались немного в шоке от такого визита, но деваться им было некуда. Военные ногами вышибали двери в дома и в спешке забегали внутрь. Со стороны леса уже надвигалось жужжание биомоторов, и потому воители торопились спрятаться под кровлей. Там они могли наконец присесть и отдышаться, а ещё, конечно же, попить. Вокруг деревенского колодца, между тем, сгрудилась толпа бойцов, которым жучьи бомбы были не так страшны, как мучительная жажда.

Угрожая хуторянам оружием, гвардейцы в спешке отобрали у них и присвоили троих баранов. Лишь для двоих козерогов в итоге нашлась сбруя, а в случае последнего всаднику пришлось садиться не в седло, а на кусок толстой шкуры, и покрепче сжимать бока скакуна ногами. Дальше товарищи вручили кавалеристам много заполненных бурдюков и фляжек. Наездники обвешались ёмкостями, будто ёлки игрушками, и пустились вскачь. Используя реквизированных баранов, они стали догонять уехавший караван, везя для изнурённых охранников обоза много питьевой воды.

Конечно же Фёдор атаковал этих ублюдков, как только достиг слугами нужных для этого позиций. Таранящий прыжок сразу двух кузнечиков снёс с барана того бойца, у которого не было стремён. Бурдюки сработали, как подушки безопасности, но падение всё равно получилось очень жёстким. Часть ёмкастей разорвалась, а сам наездник кувыркнулся не менее пяти раз. Подскочившие стрельцы обездвижили его, а упавшие с носилок брёвна, вышибли из гуманоида остатки жизни. Поскольку он был облачён в спецкостюм, такой способ добивания оказался самым быстрым.

Два других всадника за счёт сбруи оказались более устойчивыми. Они удержались в сёдлах и убили тех кузнечиков, что за них зацепились. Глинотелов, которые устроили бы им анальную кару, Фёдор не прихватил, однако вместо этого он придумал шандарахнуть по наездникам разогнанными брёвнами на носилках. Из-за ноши на торсах, уклониться или сползти на бока баранам, бокаты не смогли. В итоге их постигла участь ещё ужаснее, чем напарника без сбруи. Прямое столкновение с мультикоптерами отправило курьеров в беспамятство, попутно наградив множеством переломов и ушибов. Придётся караванщикам пока что побыть без воды, ведь все соратники вызвавшиеся снабдить их питьём были беспощадно ликвидированы.

Дальнейшие наблюдения показали, что отколовшиеся от колонны калеки и немощи действительно собираются заночевать в озёрной деревне. Ну обычай здесь такой — всех, кто задолбался в пути, манит остановиться в этом посёлке. Удивительно, как ещё трактир никто в нём не построил…

Избавившийся от бремени обоз, между тем, начал двигаться к столице ещё энергичнее и быстрее. Пропажа доставщиков воды волновала страдающих от жажды путников и вынуждала их периодически оглядываться, всматриваясь вдаль. Невзирая на отсутствие питья, ящерицы, гвардейцы и наёмники не останавливались и выжимали из себя максимум, ради победы в изнурительной гонке со смертью. Отсечение слабых и увечных, сделало их лишь сплочённее и сильнее. Все они горели целью уберечь ценных питомцев и свои жизни, ну и конечно, в кратчайшие сроки доставить в город сведения о бесчинствах Роя.

Следующей контрольной точкой для беглецов стала деревня, около которой военные останавливались на обеденный перерыв, в самый первый день похода. Само поселение находилось вдали, на холме, а магистраль пролегла между сельхозполей, принадлежащих данной общине. Невзирая на бомбовую опасность, здесь фургоны всё же притормозили, чтобы бокаты успели напиться из придорожного колодца.

Пока измученные мужчины освежались, в небе над ними кружила огромная стая жужжалок. Падающие с высоты тяжести метили по скважине, из которой они набирали воду, мешая бокатам доставать ведро на верёвке и засоряя источник мусором.

Группа кузнечиков, преследующая обоз, появилась из леса и попрыгала прямиком через пашни. Теперь солдаты могли открыто увидеть, как вражеские снайперы передвигаются параллельно их положению на дороге. Работающие на полях селяне, сперва заворожено наблюдали за осами, а затем стали в ужасе разбегаться от несущихся через посевы монстров.

Щитовики и лучники принялись выстраиваться в защитную формацию около повозок, готовясь отбивать накат шипастых тварей. Однако, вместо сближения с военными, жуки изловили посреди нивы парочку крестьян и разодрали их на куски прямо на глазах у бравых вояк.

Моральное давление было оказано, но провокация не сработала. Ни один солдат не отступил от повозок, ради помощи невинным гражданским.

«Безжалостные мрази!» — подумал Фёдор.

Удовлетворившись десятком вёдер, караванщики сорвались с места и продолжили побег.

Оса, дежурящая около столицы, взлетела высоко в небо и взглянула на юг. В последних проблесках закатного света она видела участок реки, по которому в тридцати километрах от города плыли пятьдесят пиявок. Значит теория мыслительного центра оказалась верна, и водяные слуги действительно могли добраться в столицу своим ходом. Притока впадающая в реку в области форта, в самом деле являлась требуемым ответвлением речного бассейна. Придя к такому выводу, Фёдор восхитился собственной гениальностью, сэкономившей семье кучу времени и сил.

После этого оса развернулась на девяносто градусов и взглянула на восток. Там она увидела участок магистрали, по которому в пятнадцати километрах от города двигалась колонна из четырёх ящериц и трёх фургонов. На таком расстоянии едва удавалось различать мелкие точки грузов, сбрасываемых авиацией Роя с высоты.