Кровавая жатва (СИ), стр. 69

Разминувшись с соплеменниками и пройдя через заложенный капсулами участок, геологи сразу попали в область, где пол покрывал слой воды, который в дальнейшем будет лишь утолщаться. Вскоре группа жуков добрались до точки пещеры, располагающейся ближе всего к Тронному Залу. Весь отряд остановился, и один из слонов развернулся поперёк прохода, дабы посмотреть ровно в том направлении, где находилась матка. Его взгляд рисовал прямую линию, перпендикулярную рукаву естественной полости. Если следовать логике, что горизонтальный туннель ВСШ должен быть максимально короткий, то вертикальный лифтовый ствол следовало продалбливать именно здесь.

Воды под лапами на этом промежутке скапливалось немало. Капли изредка срывались с потолка или тоненькими ручейками стекали по закруглёнными стенам. До прохода на ярус с тритонами отсюда было ещё далековато, но это казалось второстепенным. Главное же, что до поверхности было метров двести-двести пятьдесят, а это меньше, чем если подойти ещё ближе к волшебным водам.

Фёдор осознал, что чем больше он удалится от провала на нижний этаж, тем менее высокую шахту от него потребуется построить. Это обнадёживало: если вдруг что-то не выйдет, можно попробовать реализовать менее амбициозный проект. Однако, в то же время возникал вопрос — зачем тогда вообще делать срез, который будет не намного короче нынешнего маршрута? Вся суть ВСШ заключалась в её грандиозной вертикальной глубине, дарующей особые преимущества слугам-доставщикам. Осы должны по ней летать, а слизевики работать тросами, поднимая и опуская грузы. Именно компактность логистического пути придавала этому сооружению логику и смысл. Фёдору нужен был не подвиг ради славы и самолюбия, а предельная простота и выгода. Каждый сэкономленный метр в перспективе ускорял и увеличивал поток энергии для материнского организма.

Обдумав всё, перерожденец понял, что хочет рискнуть прокопать двухсотпятидесятиметровую шахту именно здесь, где с потолка капает вода. Иначе можно было убирать из названия слово «Великая» и вообще, не мучать задницу, а пользоваться тем, что есть.

Определившись с местом забоя, горнопроходчики начали снимать с себя ношу. Точильный станок отнесли на двадцать метров назад и поставили на ровную поверхность, прямо посреди коридора. Рядом с ним оставили слизевой мешок с заготовками для черенков и столярным инструментом. Камнеломные орудия прилепили к стенам, чтобы они не валялись под лапами, не мешали выработке и не терялись в воде. Затем точно также и по тем же причинам поступили с четырьмя головастиками. Эти гусеницы превратились в стационарные шахтовые светильники.

Дальше четыре слезивика взяли в лапы зубила, молотки и поползли на потолок. К влажной поверхности их липучки на лапах приставали хуже, поэтому им приходилось дольше цепляться и аккуратнее карабкаться. В итоге все четверо повисли на горизонтальной плоскости, вверх тормашками.

Поверхность, над которой предстояло поработать, выглядела как шероховатый бело-коричневый бугристый пласт. Фактически же это был гранит, трещины в котором заполняли прожилки кальцита. Данный пещерный свод держал на себе сотни и тысячи тонн земляного массива. И теперь Фёдору предстояло его контролируемо разрушить, а затем укрепить от обвалов и осыпания.

Сперва, с помощью зубил парнишка решил наметить зону долбёжки.

«Для вертикального взлёта осы нужно где-то метр тридцать ширины.» — прикинул мыслительный центр. — «Чтобы летунья чувствовала себя посвободнее, накинем ещё двадцать сантиметров люфта. Выходит полтора метра. Также следует учесть пространство для бетонной отделки, толщиной хотя бы двадцать пять сантиметров. Итого, получается, что необходимо проделать ствол диаметром не менее двух метров. Да-а, не детская однако задачка…»

Стуча молотками по зубилам, слоны начали высекать на потолке пещеры квадрат с ребром в два метра. В него уже вполне впишется круг такого же диаметра.

Во время разметки слуги смогли оценить прочность геоматериала. Он был феноменально твёрдым! Даже мелкая, едва заметная царапинка возникала на нём с большим трудом. Заострённая, калёная сталь скользила по камню, словно конёк по льду. Физически отнюдь не слабые жуки лупили молотами со всей силы. Они не боялись промазать по бойку, ведь отбить хитиновый палец было довольно трудно.

Громкий металлический стук начал разноситься на сотни метров по подземелью. В точках соприкосновения стали, время от времени высекались искры. Сопротивление породы возвращало часть ударного импульса обратно в лапы. Мощные клешни слизевиков неутомимо терпели постоянную нагрузку. Оглушающий лязг не стихал на рабочем участке ни на секунду.

Десятки ударов выдалбливали из гранитной целины лишь мелкую пыль. После сотен попаданий в одну точку удавалось отколоть только крохотный кусочек.

Чтобы инструмент не ломался слишком быстро, приходилось соотносить силы и бить более размеренно. Трещины в рукоятках молотов Фёдор сразу заливал скрепляющим силиконом. Прежде чем приловчиться и начать делать всё правильно, коллективный разум сколол калёные кромки у пары зубил. После такого их придётся очень долго затачивать и возможно заново закалять…

Когда всё же управился, главенствующий разум получил на потолке ложбинку переменчивой глубины, от пяти до двенадцати миллиметров, очерчивающую квадрат периметром в восемь метров. Не везде ложбина имела форму ровной линии. Кое-где получилось отколоть целые выбоины, что в принципе устраивало забойщиков, ведь впоследствии всё это всё равно будет заливаться бетоном.

Дальше разметчики спустились на пол и ушли на отдых и перекус. Часы утомительного труда вымотали их до предела. По первому этапу Фёдор понял, что работы впереди предстоит о-о-очень много. По ощущениям, он будто бы сверлил кирпичную стену деревянным карандашом.

Парочка слонов взяла отработанные зубила и занялась их восстановлением на вращающемся абразиве. Четверо оставшихся шахтёров вооружились кирками и полезли наверх продолжать долбёжку.

Теперь нужно было выбирать породу из очерченного участка, постепенно продвигаясь к поверхности. Клевец кайла ударял менее точно, чем долото, зато оказывал на монолит более эффективное воздействие. Если со всего маху, раз за разом попадать в одну точку, за пару десятков ударов проделывалось крохотное углубление. Затем, нужно было изменить угол нагрузки, продолжая долбить в эту же канавку, и получался скол.

Отламывающаяся крошка падала вниз, засоряя воду. Попервах каменного мусора было немного, так что маленьким подсобникам не требовалось срочно загребать его и куда-либо нести.

Сперва каждый слуга с киркой обрабатывал свой участок, однако потом Фёдор понял, что если сосредоточить все усилия на одном месте, можно добиться откалывания более крупных кусков. Работая в унисон, забойщики наносили череду ударов в одну точку, тем самым создавая эффект отбойного молотка. Пока один шахтёр заносил кайло, соседний бил, и так по кругу, волна за волной, до полного отслаивания фрагмента.

Сколы, площадью по двадцать квадратных сантиметров плюхались в воду, вызывая всплески. Гусеницы помощники брали и уносили их в сторону природного выхода из системы пещер. Через восемь километров они сбрасывали обломки породы с уступа аж за Шестой Кольцевой. Если постепенно набросать туда кучу камней, то по ним взбираться станет проще и сей путь станет посильным для всех жуков.

Через полчаса к повисшим на потолке слизевикам присоединились отдохнувшие и закончившие заточку инструмента братья. Итого пять шахтёров с кирками и пять с зубилами набросились на квадрат гранита, выделенный под раздробление. Шум и лязг ударов усилился двукратно. Осознавая, что следующие часы его ждёт монотонная рутинная работа, Фёдор скомандовал:

— Песню запе-вай!..

На сей раз пришлось петь всё же в мыслях, а не в голос, поскольку ни один шахтёр не захотел сбивать дыхание и отвлекать физические усилия на постороннее занятие.

Непрерывные грохот и звон, долбление и стук длились часы напролёт. Нагрузка на лапы от висения вниз головой, взмахов тяжёлыми орудиями и обратки ударов лишь нарастала, вызывая адскую неослабевающую боль.