Кровавая жатва (СИ), стр. 59
— И-и. — проурчал слизевик, кивая и указывая на себя. Мол согласен — я насекомое.
Тогда учитель насупился ещё сильнее и сердито отмахнулся.
— Ири! Ли ир и-и!
Фёдор знал, что «ир» означает отрицание. Получалось, что Халима настаивал на том, что «ли» и «и-и» всё же разные слова, хоть и звучат похоже.
Схватившись за голову, дед недовольно замычал и закряхтел. Тупняк Фёдора его раздражал. Хлопнув по полам тулупа и вздохнув, учённый гуманоид попробовал донести мысль ещё раз. Снова указав пальцем на слизевика, он сказал всего одно слово с вопросительной интонацией.
— Мирх?
Тогда-то до человека наконец дошло. С самого начала вопрос Халимы звучал так: «ты бог?». И возможно слово «ли» переводилось именно как местоимение «ты».
Слон-тюремщик понимающе заурчал, изображая озарение. Затем он утвердительно покивал и сказал «шак», фактически называя себя божеством.
Ну а что? Разве Рой и его коллективный разум, это не высшее создание? Ещё какое… На самом деле, Фёдор дал такой ответ в первую очередь потому что это способствовало достижению поставленной цели. Халима должен стать мессией веры в Фёдора, и для этого он обязан считать Рой чем-то сакральным.
Услыхав подтверждение из уст слуги, старец озадаченно округлил глаза и сглотнул.
— Ли мирх? — взволновано переспросил он.
— Ли мирх, ли мирх. — утвердительно заговорил слизевик, кивая.
Это спровоцировало у деда очередную вспышку негодования. Внезапно скривившись, он резко отмахнулся.
— Вай ир мирх! Халима га боката! — выпалил гуманоид.
Послушав фразы Халимы, исходя из значения известных слов и контекста разговора, коллективный разум начал додумываться до перевода ещё непонятных ему и незакреплённых в словаре частей речи. Старик уже дал всю необходимую информацию, оставалось лишь решить лингвистическое уравнение…
Жук протянул клешню, указывая на гуманоида и сказал:
— Ли боката.
— Шак. — покивал Халима. — Вай боката.
Затем старец протянул руку и указал на ученика.
— Ли и-и. — промолвил он.
Дальше слон снова указал на гуманоида клешнёй и выдал другую реплику:
— Ли ир мирх.
— Шак, вай ир мирх, вай боката. — согласился Халима.
После этого жук развернул клешню и указал уже на себя.
— Вай мирх. Вай ир боката. Вай и-и. — сказал три предложения к ряду слизевик.
— Шак! Ох, ша-ак! — возрадовался Халима, торжествующе вздымая руки. Наконец недалёкий ученик усвоил урок.
Фёдор же с блаженным чувством первооткрывателя приказал записать новообретённые знания. Из диалога с преподователем перерожденец выяснил, что «вай» это местоимение «я», а «ли» это местоимение «ты». Полезные сведения… Можно сказать, основной базис языка.
После успешного донесения мысли, учитель повторно обратился к жуку, задавая тот же вопрос, дабы окончательно удостовериться в мнении насекомого:
— Ли мирх?
— Шак, вай мирх. — дал полный ответ слизевик, не допуская и тени сомнения в своей речи.
— М-м-м… — задумчиво замычал старик и приложил указательный палец к губе.
Тут его лицо посетило выражение некоего осмысления, и он развернулся, направляясь в неожиданную сторону. Подойдя к маленькому живому светильнику на полу, дед направил на него руку, посмотрел в глаза слону и сказал:
— Га мирх?
Большой брат ответил за маленького братца.
— Шак, га мирх.
«Все члены ментального канала, это бог. Ведь все они, это я.» — подумал Фёдор.
— О-о-о… — понимающе протянул Халима, раздвигая уголки рта в коварной улыбке.
Он начал указывать на других светильников в зале, и всех их надзиратель тоже назвал богом. По мере этого ухмыляющееся выражение пожилого боката всё сильнее обретало оттенки некоего ехидного злорадства. Фёдору было невдомёк, чему пленник так радуется — он просто продвигал свою линию партии и всё тут.
Закончив обход всех гусениц в аудитории, раззадоренный старик ринулся к подписанным фигуркам. Среди них он собрал в кучу статуэтки изображавшие жуков Варахата. С этими игрушками он прискакал к стоящему на месте слизевику и с азартом принялся поочерёдно подносить каждую к носатой морде.
— Га мирх? Га мирх? Га мирх? — спрашивал гуманоид, показывая тюремщику деревянных осу, кузнечика и бронерога.
— Ир. — отрицательно покрутил башкой слон.
— Ири! — тут же поправил его произношение Халима.
— Ири. — поправился слайм-мастер — Га чагуроа. Га ир мирхоа. — добавил жук.
Это вынудило деда усмехнуться и даже немного посмеяться. Опять Фёдор включал дурочка. Но по другому докопаться до сути было невозможно, и именно на это указывал перерожденец своим паясничаньем.
Халима не стал сердиться, а просто отставил фигурки на демонстрационный постамент. Затем, для достижения цели старец придумал иной подход. Он задал всего один вопрос, используя только известные Фёдору слова:
— Шакхи и-иоа га шакхи мирхоа?
Это можно было перевести, как «настоящие жуки, это истинные боги?».
Тут уж и сам перерожденец не сдержался и издал слугой самодовольное урчание. Вопрос боката ему понравился, и он знал на него отличный, самый правильный ответ.
— И-иоа ир мирхоа. Фёдор-р га шакхи мирх!
Халима враз опешил и побледнел. Всё его веселье, как ветром сдуло. Наверное, он думал, что почти поймал жуков на вранье, как вдруг всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Не все насекомые, это боги, а только Фёдор истинный бог!
Уперев руки в боки, старик хмуро глядел в пол, бродил туда-сюда и о чём-то рассуждал. Внезапно прервав брожение, он обратился к говорящему насекомому.
— Ли Фидо?
— Вай Фёдо-ор-р! Фё-о-од-о-о-р-р! — поправил его слизевик.
— Фьё-дьо-г-р-р. — коверкая, раздражённо поправился старик. — Ли Фьё-дьё?
— Шак! Вай Фё-до-о-р-р! — сердито рыча, подтвердил надзиратель.
— М-м-м… — удовлетворённо промычал Халима.
Дальше старик опять начал тыкать пальцами в живые светильники в аудитории и задавать всё тот же вопрос. Отвечающий слизевик подтверждал, что даже мельчайшие головастики, это не только бог, но ещё и Фёдор. Когда каждое насекомое в комнате было наречено одним именем, дед уже стоял поражённый и крайне взбудораженный. Взмахнув рукой куда-то вверх, он разьярённо выпалил:
— Шакхи Вархата ханон га Фьё-дьё⁈
— Шак. Шакхи Вархата ханон га Фёдор-р. — спокойно проговорил наглейшую ложь тюремщик.
После этого Халима отвесил челюсть и посмотрел на жука полным смятения и злости взглядом. Вздымая руки, он вдруг принялся возмущённо, запальчиво проговаривать новое лингвистическое уравнение:
— Халима га хоку! Миару га хоку! Жакару га хоку! Фьё-дьё га хоку⁈
На рассуждения у коллективного разума ушло пару секунд.
— Шак. Фёдор-р га хоку. — произнёс слон, а тем временем работяги получили команду сделать напоминалку, о том, что нужно запросить у Халимы бокатианскую запись слова «хоку». После аналогии озвученной учителем, стало очевидно, что в переводе оно означает «имя».
В результате уточнения, что пресловутое «Фьё-дьё», это всё же имя, у старика ненадолго случился ступор мозговины. Знал ли он о том, что насекомые с его родной планеты пользуются ментальным каналом связи между организмами и потому, по сути, владеют на каждую семью одним общим сознанием, находящимся в мозгах королевы? Вряд ли конечно… Без продвинутой науки выяснить такое невозможно. И если других разумных роев в этом мире нет, то и расспросить об этом бокатам было не у кого.
Зато оборотням данная способность жуков, похоже, хорошо известна. Они даже сумели воспроизвести её на техническом уровне и внедрить в тот гаджет из тайника, что подключился к семейной сети Фёдора. Халима же, будучи средневековым обывателем, очевидно был далёк от понимания такого явления, как коллективный разум. Для него общее имя на всех насекомых, наверное, выглядело, как нелепость, несуразица…
Глава 133
(часть 2)
Корча удивлённые гримасы, дед какое-то время смотрел в пустоту, а потом, не оборачиваясь на слизевика, снова заговорил: