Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов, стр. 12
При создании партнерства Баффет поставил перед собой цель опережать индекс Доу — Джонса в среднем на десять процентных пунктов каждый год. В период с 1957 по 1969 год он действительно превзошел индекс Доу — Джонса — и не на десять процентных пунктов в год, а на двадцать два! Когда партнерство распалось, инвесторы получили свои доли. Некоторые прошли обучение в области муниципальных облигаций, а других направили к финансовому менеджеру. Единственным человеком, которого рекомендовал Баффет, был Билл Руан, его бывший однокурсник по Колумбийскому университету. Руан согласился управлять капиталом партнеров — так родился фонд Sequoia. Другие члены партнерства, включая Баффета, получили свои доли в акциях компании Berkshire Hathaway. Доля Баффета в партнерстве выросла до двадцати пяти миллионов долларов, и этого было достаточно, чтобы получить контроль над Berkshire Hathaway.
Когда Баффет распустил партнерство, многие думали, что лучшие дни «мальчика с монетоприемником» остались позади. Но на самом деле они только начинались.
Первоначальная компания, Berkshire Cotton Manufacturing, была основана в 1889 году. Сорок лет спустя Berkshire объединила свою деятельность с несколькими другими текстильными фабриками, в результате чего образовалась одна из крупнейших промышленных компаний Новой Англии. В этот период Berkshire производила примерно 25% хлопка, необходимого стране, и потребляла 1% электроэнергии Новой Англии. В 1955 году Berkshire объединилась с Hathaway Manufacturing, и впоследствии название было изменено на Berkshire Hathaway.
К сожалению, годы, последовавшие за слиянием, выдались сложными. Менее чем за десять лет собственный капитал акционеров сократился вдвое, а убытки от операционной деятельности превысили десять миллионов долларов. В течение следующих двадцати лет Баффет вместе с Кеном Чейсом, который руководил текстильной компанией, напряженно трудились над исправлением ситуации с новоанглийскими текстильными фабриками. Результаты огорчали. Рентабельность капитала с трудом достигала двузначных цифр.
К 1970-м годам акционеры компании Berkshire Hathaway начали сомневаться в целесообразности сохранения инвестиций в текстильную промышленность. Баффет не пытался скрыть трудности и несколько раз объяснял свою точку зрения: текстильные фабрики — крупнейший работодатель в регионе; рабочая сила состоит из представителей старшей возрастной группы, обладающих относительно уникальными навыками; руководство очень заинтересовано в деятельности; профсоюзы ведут себя разумно. И, что очень важно, сам Баффет верил: текстильный бизнес может принести определенную прибыль.
Однако он ясно дал понять, что ожидает от текстильной группы положительной отдачи при скромных капиталовложениях. «Я не стану закрывать бизнес с низкой рентабельностью только для того, чтобы увеличить прибыльность нашей компании на долю пункта, — заявил Баффет. — Я также считаю, что даже для исключительно прибыльной компании неуместно финансировать предприятие, когда кажется, что в перспективе у него только бесконечные убытки. Адам Смит не согласился бы с моим первым утверждением, а Карл Маркс — со вторым. Золотая середина — вот единственная позиция, которая меня устраивает» [21].
Когда Berkshire Hathaway вступила в 1980-е, Баффет начал осознавать определенные реалии. Во-первых, сама природа текстильного бизнеса делала высокую рентабельность маловероятной. Текстиль — это предмет потребления, а предмет потребления по определению находится в сложной борьбе с продукцией конкурентов. Иностранная конкуренция, в которой используется дешевая рабочая сила, сокращает размер прибыли. Во-вторых, чтобы оставаться конкурентоспособными, текстильным фабрикам требуется значительная модернизация с увеличением капиталовложений, что является пугающей перспективой в условиях инфляции и катастрофой при низкой доходности бизнеса.
Баффет оказался перед трудным выбором. Если он сделает крупные капиталовложения в текстильное подразделение, чтобы сохранить конкурентоспособность, компания Berkshire останется с низкой прибылью от растущей базы капитала. Если же ничего не предпринимать, текстильные фабрики Berkshire проиграют другим отечественным производителям текстиля. Независимо от капиталовложений Berkshire иностранная конкуренция имела преимущество за счет использования более дешевой рабочей силы.
К 1980 году в годовом отчете компании появились зловещие намеки на будущее текстильных подразделений. В том же году они потеряли свою престижную позицию лидера в письме председателя. На следующий год текстильная компания вообще не упоминалась в письме. Затем произошло неизбежное: в июле 1985 года Баффет закрыл текстильные предприятия, положив конец бизнесу, основанному около ста лет назад.
Несмотря на неудачи текстильной компании, этот опыт не был полным провалом. Во-первых, Баффет получил ценный урок о корпоративной модернизации: она редко приводит к успеху. Во-вторых, в первые годы существования текстильная компания все же принесла ему достаточно капитала, чтобы купить на эти деньги страховую компанию, и это гораздо более интересная история.
В марте 1967 года компания Berkshire Hathaway приобрела за 8,6 миллиона долларов находящиеся в обращении акции двух страховых компаний со штаб-квартирами в Омахе: National Indemnity Company и National Fire & Marine Insurance Company. Это стало началом феноменальной истории успеха Berkshire Hathaway.
Чтобы в полной мере оценить сложившуюся ситуацию, важно осознавать истинное значение владения страховой компанией. Страховые компании иногда становятся хорошей инвестицией, а порой — нет. Однако это всегда потрясающие инвестиционные инструменты. Страхователи, оплачивая взносы, обеспечивают постоянный приток наличных средств, а страховые компании инвестируют эти денежные средства вплоть до момента выплаты по иску. Из-за того, что иски о страховой выплате могут быть поданы в любой момент, страховые компании предпочитают инвестировать в ликвидные ценные бумаги — в основном в краткосрочные ценные бумаги с фиксированным доходом, облигации с долгосрочным сроком погашения и акции. Таким образом, Уоррен Баффет приобрел не только две относительно благополучные компании, но и надежный инструмент управления инвестициями.
В 1967 году две упомянутые страховые компании владели портфелем облигаций на сумму более 24,7 миллиона долларов и портфелем акций на сумму 7,2 миллиона долларов. Через два года их совокупный портфель приблизился к 42 миллионам долларов. Это был солидный портфель для такого опытного инвестора, как Баффет. Он уже добился некоторого успеха в управлении портфелем ценных бумаг текстильной компании. Когда Баффет в 1965 году взял под контроль Berkshire, компания владела рыночными ценными бумагами на сумму 2,9 миллиона долларов. К концу первого года Баффет увеличил счет ценных бумаг до 5,4 миллиона долларов. В 1967 году доходность инвестиций в долларах в три раза превышала прибыль от всего текстильного подразделения, доля которого в общем капитале в десять раз превышала портфель обыкновенных акций.
Утверждалось, что Баффет, перейдя из текстильного бизнеса в страховой, просто сменил один предмет потребления на другой. Страховые компании, как и текстильные, продают продукт в условиях конкуренции. Страховые полисы стандартизированы и могут быть скопированы кем угодно. В этом бизнесе нет товарных знаков, патентов, преимуществ в местоположении или сырья, которые отличали бы одну компанию от другой. Получить лицензию легко, а страховые ставки общеизвестны. Часто наиболее отличительной чертой страховой компании становится ее персонал. Усилия отдельных менеджеров оказывают огромное влияние на результаты деятельности страховой компании. За прошедшие годы Баффет присоединил несколько страховых компаний к Berkshire Insurance Group. Важным дополнением, теперь хорошо известным благодаря продуманной рекламной кампании, стала GEICO. К 1991 году Berkshire Hathaway владела почти половиной обыкновенных акций GEICO, находящихся в обращении. В последующие три года впечатляющие показатели компании продолжали расти, как и интерес Баффета к ней. В 1994 году Berkshire объявила, что владеет 51% акций компании, и началось серьезное обсуждение вопроса о присоединении GEICO к Berkshire. Два года спустя Баффет выписал чек на 2,3 миллиарда долларов, и GEICO стала полностью принадлежать ему.