Очень приятно, Царь! Блюдо третье (СИ), стр. 28

— Почему ты ставишь задачу выше самого жеребца?

— Не поняла.

— Жизнь — очень хрупкая и уникальная вещь. Она у тебя всего одна. Кто-то находит себя в вере. Кто-то углубляется в поиски жизненного смысла или науку. А лично я считаю, что жизнь дана тебе, чтобы прожить её с кайфом. То есть — быть счастливым. Разве же это не достойная цель?

— Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь?

— К тому, что в первую очередь надо всегда спрашивать у жеребца — чего именно он хочет? Хочет ли он пахать поле или же выступать на подиумах? Может быть, именно поле сделает его по-настоящему счастливым… Кто знает?

— То есть, ты хочешь сказать… Что все потраченные ресурсы в Харитоновке — совсем ничего не значат?

— Значат. Но повторюсь — все эти старания, ничего не стоят, если не делают тебя счастливой. Вот, к примеру, я счастлив! По-настоящему. Без каких-либо приукрашиваний и нюансов. Счастлив, потому что, в большинстве своём — меня окружают хорошие ребята. Потому что, занимаюсь тем, что люблю всем сердцем и душой. Счастлив, потому что светит солнце! И потому что, в этой кабинке есть кондей. Я радуюсь любой мелочи и стараюсь быть счастливым просто потому, что раньше у меня не было ни-че-го. И мне плевать, сколько ресурсов будет положено в Харитоновке. Если это не сделает меня счастливым — всё без толку.

— Очередная пропасть между нами. — хмыкнула Амелия и отвернулась: — А как же долг перед обществом?

— Не припомню, чтобы брал у общества что-либо… Тем более, в долг.

— Ты смотришь на жизнь, как эгоист.

— Как человек. У меня было много лишений. Я «воевал» по обе стороны баррикад. И теперь знаю, чего хочу. Харитоновка даёт невероятный опыт. Возможность, которую тебе точно не получить ни в одной другой кулинарной академии. Но как распоряжаться этими знаниями — решать исключительно мне.

— Ты говоришь один в один, как… — Госпожа Симонова тут же осеклась: — Впрочем, это неважно. Ты прав, Искандер. Каждому своё.

Поведение Амелии становилось всё больше непонятным. У меня создавалось впечатление, словно её кто-то очень сильно задел. Кто-то из Харитоновки. Кто-то очень талантливый, но променявший все звёзды Мишлен на обычную… шашлычку?

Что⁈

Да нет… Просто совпадение. Рубен тут явно не причём.

Она, конечно, его упоминала, когда мы с Коляном проходили вступительный экзамен. Но, как-то уж больно вскользь. Да ещё и в негативном контексте.

Это я уже просто пытаюсь притянуть за уши любую информацию, чтобы глобус влез в сову.

Уху!

Мила и Колян с беспокойством поглядывали на нас с Амелией. А мы же просто отвернулись друг от друга. Я не психолог, чтобы лечить или переубеждать кого-либо. Если для Амелии готовка — не более, чем «долг перед обществом», то мне её искренне жаль. Ведь лично для нас с Коляном — это не просто творчество, а ещё и хороший способ, как следует повеселиться!

Кстати, надо будет, как-нибудь поймать Амелию и заставить попробовать «продолжение». Причём для такого стоит серьёзно заморочиться, чтобы получилась адская мерзость.

Жаренные гребешки под брусничным соусом? Хм-м… Надо попробовать.

— Ребят… — Колян снова не смог выдержать всепоглощающую тишину: — Я понял, про что мы должны поговорить!

— Ох… Опять⁈ — Амелия очень недовольно посмотрела на проводника: — Николай, а ты в курсе, что молчание — золото?

— Только не в данной ситуации! Дядя Рубен всегда говорил, что молчать в обществе красивых девчонок — моветон.

— Это не про нас…

— Про вас! У меня язык не повернётся назвать вас некрасивыми. Вы — потрясающие! Поэтому…

— Я готова побыть уродиной. Николай… Правда. Я не обижусь.

— Нет уж! Вы с Искандером обязательно должны подружиться! Госпожа Симонова, вы так рьяно прячете свою улыбку… Скажите, чем мой друг вас не устроил?

— Устроил абсолютно всем. Честно…

— А вот не верю! Молчание — враг хорошего настроения!

— Вот, вообще, не враг…

— Поэтому, давайте обсудим, что-нибудь интересное. Например, токарно-производственный станок право-левого типа ЗКТ четыреста пятьдесят девять версии три!

— Господи…

В итоге, Амелия вылетела из кабины фуникулёра, как пробка из бутылки шампанского. Мне было очень уморительно наблюдать за тем, как нервы местной Королевы начинают накалятся.

Но Колян, конечно, красавчик. Он умел поднимать настроение в самый сложный момент.

Особенно, когда мы узнали, что кроме нас из группы «А» прошли лишь Пинский и ещё два человека.

— Охренеть… — ужаснулся Колян, когда мы обходили гигантский лабиринт из двухэтажных автобусов Харитоновки: — Выходит, из группы «А» исключили двадцать восемь человек⁈ Же-е-е-е-есть…

— Японская кухня. Что ты хотел? Мне теперь очень любопытно, что было у остальных групп? И самое интересное — сколько человек прошло дальше?

— Но если у всех остальных такое же соотношение прошедших и исключенных — это уже «Голодные игры», какие-то. Просто… Поднимать в воздух два «Можайских», чтобы исключить восемьдесят процентов нашего потока — сомнительная затея.

— Кузня талантов, мать её!

«Можайский А550» или как его называли иностранные специалисты: «Объект 891011 „Тигровая Акула“» — чёртова здоровенная стальная птица, вмещающая в себе чуть больше пятисот человек. Обычно такие самолёты использовали для межконтинентальных перелётов, но это же Харитоновка! Они могут позволить себе оплатить частный перелёт на подобной махине из Москвы до Сочи.

Хороший понт — дороже денег!

А ещё пятнадцать двухэтажных автобусов. Страшно представить, сколько по деньгам вышел трансфер студентов. И мне очень интересно, как все исключенные поедут обратно? Доживут оставшиеся дни отборочного тура вместе с нами, или их всех выставят с чемоданами уже сегодня?

Это я к тому, что поддержки спонсоров и заработка с трансляции в сети явно недостаточно для того, чтобы обслуживать столько студентов и мероприятий. А спрашивать Амелию в лоб мне было, как-то не очень.

— Эй! Пацаны! — раздался звонкий приятный голосок: — Пацаны! Чего такие кислые? Хотите охладиться?

— Кто здесь⁈ — Колян начал оглядываться по сторонам.

— Да тут я! — перед нами появилась миниатюрная фея. Прямо, как в сказках! Рост со спичечный коробок. И маленькие крылышки, как у бабочки. Одета она была в синий костюм типичной мороженщицы: — Дынное мороженое! Это вам не фруктовый лёд. Это ИСТИННЫЙ пломбир со вкусом дыни!

— По чем? — поинтересовался я.

— Два рубля за стаканчик.

— Хрена себе цены! — возмутился Колян.

— Курорт. Что вы хотели? Но оно того стоит! Я вас уверяю!

— Ла-а-адно… Давай попробуем! Тем более… Это ж фея предлагает!

— Хорошо.

— Супер! — мелочь повела нас в сторону небольшого ларька, который как раз находился за лабиринтом из автобусов.

За прилавком сидел волколак — здоровенный антропоморфный волчара, который явно умирал от жары. Раскинув огромные лапы в джинсовых шортиках, он всячески пытался попасть под небольшую тень от козырька.

— Боря! Мать твою! Ты что, спишь⁈ — фея с размаху врезалась в плечо здоровяка, от чего тот резко подпрыгнул.

— Не-не-не… Сижу. Работаю. Вспоминаю, где фургон оставил.

— Да забудь ты уже про свой фургон! Нет его. И никогда не было!

— А вот и был!

— НЕ БЫЛО! И ТОЧКА! Я сейчас тебя поджарю, если немедленно не обслужишь наших гостей!

— О… — волколак лениво поднялся, но довольно ловко сделал для нас две порции мороженого: — Приятного!

— Спасибо. — я положил четыре монеты на прилавок: — Вы от отеля?

— А как же… Господин Симонов принимает на подработку всяких. — поёжилась фея и села на кассу: — Но лично я всегда была против.

— Ой, не ворчи. — отмахнулся волколак и вновь пристроился на стул: — Был бы мой фургон на месте… Я бы уже на Мальдивы свалил.