Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 5
Женя как раз была в процессе выполнения своего плана, как вдруг справа от нее что-то стукнуло. Громыхнул, а потом мелко задрожал металлический лист соседней ограды, будто кто-то по нему ударил. Боковым зрением Женя уловила, что в ее сторону… несется нечто рыжее и мохнатое!
Под громкий собачий лай Женя рванулась от забора, чтобы хотя бы успеть встретить опасность лицом к лицу. Движение, естественно, вышло слишком резким и неаккуратным: острый край грубо обтесанного штакетника прошелся по тыльной стороне ладони, обдирая кожу. По ощущениям — до кости.
От неожиданной боли из глаз брызнули слезы. Женя зашипела сквозь зубы. Тем не менее было некогда не только жалеть себя, но и оценивать степень повреждений. Ох уж эта сельская местность с собаками куда ни глянь!
Наплевав на травму, Женя схватилась этой же рукой за сумку, висящую на ее боку, намереваясь отбиваться, и… Рыжий комок врезался ей в ноги прямехонько под вскинутой для обороны сумкой.
Верно говорят, у страха глаза велики. Кем-то громко лающим и быстрым оказалась корги, совсем невысокая ушастая собачка, мало того что не страшная, так еще и дружелюбная. Сперва она ткнулась носом Жене в голени, а потом и вовсе поднялась на две лапки, передними царапая по джинсам и пытаясь заглянуть в лицо. Вся задняя часть собачки, видимо, за неимением длинного хвоста, которым можно было бы вилять, при этом радостно ходила ходуном.
— Ты чего, маленькая? — опешила Женя, отодвинув сумку за спину, и протянула собаке ладонь, которую тут же облизали.
«Голова как у настоящей собаки, а тело как у игрушечной», — однажды пренебрежительно сказал о корги Женин муж. Ему всегда нравились крупные бойцовские породы, но их слишком хлопотно содержать в небольшой городской квартире. Правда, в итоге они вместе решили, что времени, денег и внимания требуют собаки любых размеров, как, впрочем, и кошки, и любая другая живность. Поэтому никаких питомцев, кроме равнодушных золотых рыбок, у них так и не завелось. Но это уже совсем другая история…
Собачка в ответ заскулила что-то на влюбленно-собачьем и снова лизнула Женю в ладонь. Женя засмеялась.
— Стеша, фу! Ко мне!
Корги с виноватым видом плюхнулась на все четыре лапы, оставив на Жениных светлых джинсах пыльные следы от лап и рыжие волоски, и повернулась на мужской голос.
Женя тоже подняла глаза.
— Ко мне! — строго повторил мужчина, вышедший из ворот коттеджа по адресу Зеленая, тринадцать. После чего корги Стеша, вздохнув совершенно по-человечески, потрусила к нему. — Извините, она иногда слишком дружелюбна…
И только когда незнакомец обратился непосредственно к ней, Женя поняла, что зависла, а может, даже не дышала эти несколько минут.
Ничего в хозяине корги особенного не было. Обычный мужчина лет тридцати пяти, то есть примерно возраста Жени. Выше нее где-то на голову, светловолосый, светлоглазый. Не худой и не толстый, широкоплечий. Руки, открытые благодаря коротким рукавам простой однотонной футболки, крепкие. На голубых джинсах ниже колен тоже заметны рыже-глиняные следы любвеобильности Стеши…
— Испачкала вас?
Видимо, Женя так долго гипнотизировала собачьи отпечатки на его брюках, что тот счел это намеком.
Женя моргнула и отмерла. Смущенно улыбнулась.
— Нет, все нормально, она очень милая. — И наклонилась, чтобы отряхнуть собственные штаны, а заодно и спрятать мечущийся взгляд.
Что это за тон вообще? Она ведь не флиртует, правда? Женя, вообще-то, замужняя женщина, и ее ждут дома. Наверное, ждут. Во всяком случае, она хотела, чтобы ждали.
А этого мужчину Женя видела в первый раз в жизни. И не красавец он вовсе, чтобы на него так пялиться и отвечать таким сладким голосом и смущаться. Просто улыбка у него располагающая. И собака добрая.
Тем не менее сердце теперь трепыхалось где-то под горлом. И Женя не могла объяснить свою реакцию никакими разумными доводами. Еще и кровь прилила к лицу — и вовсе не потому, что она наклонилась.
Незнакомец же не торопился облегчать ей задачу и, вместо того чтобы уйти, наоборот подошел ближе: в поле зрения Жени, слишком долго отряхивающей штанины, появились ноги в голубых джинсах.
— Ничего себе! Вы где это так? — спросил сверху участливый голос.
Женя перевела взгляд на свою руку, о которой, разволновавшись, совершенно забыла, и ахнула…
Глава 5
Женя сидела на качелях, а Илья (так представился владелец дома с красным забором и ушастой рыжей собачкой), устроился рядом и, положив на колени маленький чемоданчик-аптечку, обрабатывал ей поврежденную руку.
Естественно, во дворе этого прекрасного дома нашлись качели. Широкие, на которых спокойно могли бы поместиться трое. Как раз такие, какие Женя представляла недавно в мечтах.
Собственно, и сам коттедж был похож на ожившую мечту. Когда-то давно, в глубоком детстве, Женя рассказывала родителям, что однажды станет известной художницей, заработает много денег и купит себе большой двухэтажный дом — непременно с красным высоким забором.
Художницей Женя не стала, в какой-то момент разлюбила рисовать и стала простым менеджером по продажам. Простым, конечно, только поначалу, уже не первый год она была ведущим специалистом отдела с гордой приставкой «топ-». Мечта о доме с забором тоже забылась — ну какие загородные коттеджи, когда вся жизнь и работа в городе? Квартира в хорошем районе и так больно ударила по их семейному бюджету.
Да и не хотела взрослая Женя никакую дачу, она недавно уже об этом думала. Но конкретно этот дом с красным забором вдруг разморозил детские воспоминания и раскрутил внутри водоворот противоречивых чувств. Как будто все неправильно, все не то. Словно маленькая Женя еще жива в этой, выросшей, скучной Жене, но она заблудилась и никак не может найти дорогу домой.
Глупости это все, ясное дело. Слишком много стресса сегодня, размякла…
— А вы случайно не врач? — пробормотала Женя, смаргивая непрошеные слезы. С ума сойти, она даже не помнила, когда в последний раз позволяла себе плакать.
— Почему? — усмехнулся Илья, как раз накладывая на тыльную сторону ее ладони стерильную повязку.
— У вас очень… — Женя сглотнула. — … хорошо получается.
Господи, да что с ней творится? Чуть не сказала «у вас очень нежные руки».
Благо новый знакомый в этот момент на нее не смотрел и не заметил, как Женя заалела щеками, будто семиклассница перед выпускником, внезапно сказавшим ей доброе слово.
Женя тоже отвернулась — на всякий случай.
— Да какой из меня врач, — все так же весело и легко отозвался Илья. — Вот все криво получилось. Но вроде… держится?
Должно быть, он в этот момент поднял к ней глаза, но Женя не решилась проверять свою догадку.
— Держится, — заверила, не глядя пошевелив рукой.
— Ну вот и славно. — Качели качнулись от движения, щелкнул замочек аптечки. — А я программист. Умею стучать по клавиатуре разве что. Ну и пластырь на разбитую коленку наклеить, если надо.
Женя не совсем поняла, как связана ее рука с коленками, но все же улыбнулась:
— Тоже полезный навык.
Наконец она осторожно повернула голову. О да, он на нее смотрел. Сидел рядом с уже закрытым чемоданчиком и прямо и открыто смотрел на Женю.
А она вдруг почувствовала, что тонет в этих голубых глазах и сама улыбается, глядя на эту улыбку. Бред какой-то, ее же дома ждет Валентин, а она…
— Мне, пожалуй, пора.
— Может, чаю? Раз уж из-за нас со Стешей вы получили ранение.
Они заговорили одновременно и одновременно же замолчали.
Илья хитро вскинул бровь, без слов повторяя свое предложение. И Женя не в силах противостоять желанию остаться здесь еще хотя бы ненадолго, улыбнулась в ответ и кивнула.
— Можно и чаю, если вы никуда не спешите.
— Не спешу, — уверил Илья, кажется, тоже довольный ее согласием. — Сегодня я совершенно свободен.
Женя неловко топталась на веранде, пока Илья выносил из дома чайник, чашки и печенье, несколько раз бегая в дом и обратно в компании Стеши. Внутрь с собой он не приглашал, и Женя была этому даже рада — иначе, наверное, стало бы еще более неловко. Почему ей в принципе было неловко, но при этом категорически не хотелось уходить — другой вопрос.