"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 821

— Передадим обязательно. А вы не знаете, где мы можем его еще найти? — спросил я.

— Он иногда у своего приятеля зависает у Ячменева. Он тут у нас на заводе трудится. В охране. Не знаю уж на какой они почве спелись.

— А где мы можем найти этого Яменева?

— Так он сегодня на службе. Можете заглянуть в охрану. Он там сегодня.

Встреча с Ячменевым ничего нам не дала. Он сам не видел журналиста Овсянникова уже как неделю. И таким образом мы снова оказались в тупике. Оставалась надежда на завтрашнюю встречу клуба Самоделкиных, куда Овсянников мог прийти, но мог и не прийти. Мы снова вернулись к началу дороги.

Я отправился назад в Контору, а Рябинин поехал на квартиру Тапочкина для проведения повторного осмотра и беседы с соседями.

В Конторе я согласовал с Амбаровым установления наружного наблюдения за квартирой Овсянникова, за редакцией газеты «Кировец» и за местом жительства охранника Ячменева. Быть может, Овсянников и заявится по одному из этих адресов.

Покончив с делами, я поехал домой, а дома меня ждал приятный сюрприз.

Глава 14

В ДК Культуры работников связи мы с Рябининым приехали за полчаса до назначенного времени. Секция должна была собраться в шесть часов вечера, но Липницкий был уже на месте. Он разговаривал с какими-то незнакомыми мне двумя бородатыми мужчинами. Увидев меня, Липницкий приветственно махнул рукой, поздоровался и тут же представил своих собеседников: Игнат Дятлов и Дмитрий Геншин. Вслед за нами в кабинет вошел Самосадов. На левой щеке у него виднелась свежая ссадина, но при этом он улыбался, словно выиграл сто тысяч рублей в лотерею.

— Я попросил ребят приехать пораньше. Возможно у вас есть к ним вопросы, — сказал Липницкий.

— Очень дальновидная мысль, Игорь Васильевич, — сказал я. — Подскажите журналист Степан Овсянников вам знаком?

— Конечно. Он пишет статью о нашем движении. Несколько недель назад пришел в клуб, — ответил Геншин.

— Мужик компанейский. Со всеми быстро нашел общий язык, — сказал Дятлов.

— И как он вам?

— Произвел положительное впечатление. Мы всегда готовы к сотрудничеству с прессой. Чем больше о нас пишут и рассказывают людям, тем легче нам работать. Государство подходит к нашим проблемам с интересом, — сказал Липницкий.

— Что еще вы можете о нем рассказать? Не показался ли он вам подозрительным? Может спрашивал что-то странное?

— Он интересовался чертежами. Просил показать их. Напросился к нам в мастерскую. Сначала пришел ко мне, потом к Игнату, — ответил Геншин.

— У меня он тоже был, — сказал Самосадов. — Мне вообще кажется, что он ко всем приходил. Такое чувство, что он что-то выискивал.

— А к Колмыкову он приходил? — спросил до этого молчавший Рябинин.

— Да. Вроде после меня заглядывал, — ответил Геншин.

— А что он мог искать в чертежах? — спросил я.

— Не знаю. Я вообще сомневаюсь, что он что-то понимал в этих чертежах, но разглядывал их внимательно.

— А как давно вы в последний раз видели журналиста? — спросил я.

— За пару дней до смерти Льва он мне звонил. Спрашивал про то, когда я запушу свою ласточку на ход, — ответил Самосадов. — Мол, он хотел бы сделать фотографии и написать заметку об этом. Я ему назвал дату. Это как раз в день убийства Колмыкова, но он не пришел.

— Скажите, Игнат, вы ведь работаете на Кировском заводе, мастером в цеху разработки самоходных артиллерийских орудий, если я не ошибаюсь, — я посмотрел внимательно на Дятлова.

— Именно так, — согласился он.

— Вы знали, что журналист Овсянников работает в газете вашего завода?

— Он упоминал об этом во время прихода ко мне в мастерскую.

— А на заводе вы не встречались?

— Нет. Ни разу его не видел.

— Он интересовался вашей работой? — спросил я.

— Да. Он предлагал написать обо мне статью в газету. Спрашивал, но я не о всем могу рассказывать.

— Наверное последний вопрос, в вашей работе над машиной вы использовали материалы с завода, заводские наработки или что-то еще?

Дятлов смутился, видно не знал как правильно ответить. Ясное дело, он использовал свое служебное положение для работы над самоделкой. Может быть он взял какую-то деталь, которую отразил в чертеже, и помог своим товарищам. Или использовал редкий прочный сплав металла, который используется в оборонке и носит гриф секретности, и теперь не хочет в этом признаваться. Одно дело с завода лишний обрезок трубы вынести, другое дело государственную тайну раскрыть. Тут дело и на высшую меру может потянуть.

— Ничего противозаконного я не делал. Просто использовал свои навыки работы на заводе при постройке машины, — уклончиво ответил он.

— Хорошо. Закончим на этом пока. Игорь Васильевич, мы поприсутствуем на вашем заседании? — спросил я.

Липницкий тут же с радостью нам это разрешил.

— Мы тогда посидим, послушаем, понаблюдаем, а в конце зададим вопросы, если они появятся.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал Липницкий.

Мы прошли к задней парте у окна и сели. Вскоре в аудиторию стали заходить люди и рассаживаться по местам. Входящие с любопытством смотрели на нас, но вопросов не задавали. Мало ли кто пришел на заседание клуба. Доступ на секцию был открыт для всех желающих, поэтому время от времени появлялись новенькие, которые чаще всего появлялись на одном заседании и тут же исчезали. Тема была модной, поэтому и любопытствующих много. Они ожидали увидеть чудеса науки и техники, удивительные машины будущего, которые могут и ездить и плавать, разве что не летать, а тут обсуждали болты, гайки, моторы и прочие технические детали. Для профессионалов это было жуть как интересно, а для дилетантов скука ужасная.

Мы эту историю на собственном опыте познали. Два часа слушали обсуждение машин, идей, металлов, гаек, болтов, ходовых частей и моторов. Информация эта представляла интерес для Самоделкиных, но мы в ней ничего не понимали. Конструкторы показывали свои рисунки, чертежи, делились идеями. Мы же откровенно скучали. Я наблюдал за людьми, пытаясь разобраться, кто что из себя представляет. Рябинин же усиленно боролся со сном. Он делал вид, что записывает информацию в блокнот, но ручка то и дело выпадала у него, он кивал головой, проваливаясь в дрему.

Самоделкины удивительный народ. Увлеченные своим делом, они могли часами разговаривать о машинах, обсуждать разные детали и особенности конструкций, но при этом их совершенно не интересовало ничто постороннее. Ни то как они выглядят, многие выглядели неряшливо, в старой поношенной одежде со следами машинного масла и какими-то пятнами. В общем, чудаки не от мира сего.

Можно было не терять время и сразу задать интересующие меня вопросы Самоделкиным, но я хотел понаблюдать за ними изнутри. Что если журналист Овсянников это ложный след, а настоящий убийца сейчас сидит в этой аудитории.

Наконец заседание подошло к концу. Липницкий назначил дату следующей встречи, но попросил не расходиться.

— Сначала проверим кто не сдал членские взносы. Пора уже закрыть этот вопрос, товарищи. Стыдно, новый месяц начался, а у некоторых еще август не закрыт.

Он раскрыл толстую тетрадь на нужной странице и шариковой ручкой заскользил по фамилиям, выискивая должников. Он назвал несколько фамилий, после чего названные подошли к нему и расплатились.

— Но и это еще не все, товарищи. Среди нас присутствуют следователи из уголовного розыска, — сказал Липницкий и все как по команде обернулись в нашу сторону. — Все мы уже слышали о чудовищной гибели нашего друга и соратника Льва Колмыкова. Товарищи следователи, хотят задать нам несколько вопросов.

Рябинин тут же проснулся. Я поднялся из-за стола и вышел к кафедре.

— Вопросов у меня к вам несколько, товарищи. Скажите, что вы можете сказать о Колмыкове?

Мой вопрос столкнулся с молчаливой стеной. Товарищи Самоделкины не торопились откровенничать со следствием.

— Хорошо, может кто-то знает, были ли у Колмыкова с кем-то конфликты в последнее время? Товарищи, я попрошу вас активнее сотрудничать со следствием. Уже убито двое конструкторов. Кто знает, быть может убийца уже присматривается к новой жертве.