"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 816

— И что они там делают в цеху?

— Самоходки разрабатывают и собирают. Ответственная работа. А мастер не последнее место на заводе.

— Соответственно есть доступ к разным железякам и запчастям, — произнес я.

Я достал дело из сейфа, нашел опись вещественных доказательств с последнего места убийства, выписал нужный мне инвентарный номер и пошел в хранилище. Оно находилось на первом этаже, и между собой мы называли его «Царство Тамары», потому что руководило хранилищем вещественных доказательств Тамара Андреевна Соколова, женщина солидных лет, хотя о женщинах такое не говорят. Она родилась в год Великой Октябрьской Революции, была пламенной коммунисткой, воевала в годы Великой Отечественной. Тамара Андреевна была человеком другой эпохи, курила папиросы, из всех напитков предпочитала армянский коньяк и «Хванчкару», говорила, что у нее с товарищем Сталиным вкусы совпадают. Выглядела, как строгая школьная учительница или боевой офицер, что всегда на посту. Между собой мы называли ее «сталинский сокол».

Увидев меня, Тамара Андреевна улыбнулась, вытряхнула папиросу из пачки на ладонь и стала ее разминать:

— Добрый день, товарищ Ломанов. Рада вас видеть. Просто навестить пришли или по делу?

— Тамара Андреевна, я тоже рад вас видеть. Вы как всегда на посту. Сегодня дело есть. Но обещаю заглянуть к вам в ближайшие дни с тортиком и хорошим чаем.

— Чай отменяется. Лучше прихватите «Арарат».

— У меня есть вариант поинтереснее. Мне друг из Еревана «Васпуракан» привез. Восемнадцать лет выдержки. Я все думал, где найти лучшего ценителя. Но кто может быть лучше вас, Тамара Андреевна.

У меня дома в серванте и правда стояла бутылка армянского коньяка «Арарат Васпуракан», достать который было весьма сложно, но прежнему Ломанову это как-то удалось. Не знаю уж как, а спросить больше не у кого. Тень умолк навсегда. Я долгое время не знал, что это за напиток. А тут пару недель назад после успешного раскрытия очередного дела товарищ Амбаров, наш Мэгре, пригласил нас к себе домой. Где за праздничным столом нам представили этот благородный напиток, который мы с удовольствием и приговорили.

— Ой, балуете вы меня, Виктор Иванович. Так по какому делу вы пришли? — тут же перешла она к делу.

Я протянул ей бумажку с инвентарным номером и попросил принести вещдок. Она открыла большую толстую амбарную тетрадь, вписала номер, мою фамилию, сверив ее предварительно с удостоверением (порядок есть порядок), дала мне расписаться и ушла вглубь хранилища. Вскоре она вернулась с синей записной книжкой, найденной на месте убийства Колмыкова. Я взял ее и прошел к столу для работы с вещдоками. Уносить из хранилища я его не планировал. Я открыл свой блокнот для записи и стал изучить книжку Колмыкова. Большинство страниц было заполнено записями. Много цифр, каких-то расчетов и фамилий напротив цифр. Такое чувство, что не записная книжка авторемонтника, а тайная бухгалтерия подпольного предпринимателя. Сперва я не мог во всем этом разобраться, но потом понял, что книжка разделена на три условные части.

Первая часть — это записи фамилий и расходных материалов. Похоже, тут мы имели дело с поставщиками запчастей для проекта Колмыкова.

Вторая часть — это фамилии и приход денежных средств, а также наименование работ, за которые были получены деньги. ОБХСС очень сильно бы заинтересовались этой записной книжкой. И ведь что интересно, этот теневой доход Колмыков направлял не на личное обогащение, а на реализацию своего автомобильного проекта. Полностью целевой доход и целевой расход средств.

Третья часть записной книжки — телефонный справочник, включавший в себя все фамилии из первых двух разделов, иногда и с адресами. Вероятно, тех людей, к кому Колмыков ездил лично.

При внимательном изучении второго раздела я обнаружил тринадцать фамилий, с которыми работал Колмыков. Рядом с одиннадцатью стояла пометка, что проект закрыт, оплата в полном объеме получена. Напротив двух фамилий стояла надпись — «в процессе». Первая фамилия Ярушкин Иван Алексеевич и странная аббревиатура, похожая на шифр — 2ЗПЛГ. Я немедленно нашел в записной книжке его номер телефона и адрес и переписал. Для товарища Ярушина Колмыков делал подвеску и кузовную настройку. Так было записано в книжке. Вторая фамилия Ольгов Дмитрий Олегович рядом с ним подпись ТовДЛТ. В третьем разделе также имелся телефон и адрес, который я переписал к себе. После чего вернулся к подписи Ольгова. ТовДЛТ — похоже это имелся ввиду товаровед Дома Ленинградской Торговли. Тогда аббревиатура 2ЗПЛГ тоже была шифровкой должности. Что бы это могло быть? И тут как озарение пришло само — Второй Заместитель Председателя Ленинградского Горисполкома. Конечно, это озарение еще нужно проверить, но я был уверен, что окажусь правым. А проверить легко, достаточно позвонить в горисполком и спросить товарища Ярушина. Все сразу и подтвердится.

Я еще раз внимательно изучил первый раздел и понял, что им надо заняться отдельно. Тут было с чем поработать. Множество фамилий и данных. Кто-то по железу, Кто-то по болтам и гайкам, кто-то по фанере и стеклопластику. Люди, с которыми контактировал Колмыков, закупая расходные материалы для своего проекта. Их всех также требовалось проработать, но пусть этим Пироженко с Ефимовым занимаются.

Я сделал нужные пометки у себя в блокноте, закрыл записную книжку Колмыкова, вернул ее «сталинскому соколу» Тамаре Андреевне и покинул хранилище, пообещав обязательно вернуться через пару дней с тортиком и коньяком.

Поднявшись к себе, я сразу же позвонил в горисполком и спросил, как я могу встретиться с товарищем Ярушиным. Приятный женский голос сказал мне, что товарища второго заместителя председателя горисполкома сейчас нет на месте. Он с рабочим визитом на кондитерской фабрике имени Надежды Константиновны Крупской. Женщина спросила, кто им интересуется и что передать. Я сказал, что из газеты и обязательно перезвоню сам чуть попозже. После чего повесил трубку.

Этот невинный обман натолкнул меня на следующее действие. В течении следующего часа я звонил по газетам и журналам Ленинграда, пытаясь выяснить в каком издании трудится журналист Овсянников. И что интересно ни в одном из изданий такого журналиста ни в штате, ни вне штата не было. Эта новость поставила меня в тупик. Получается какой-то неизвестный гражданин расхаживал по мастерским Самоделкиных, изучал из модели и чертежи, выдавал себя за журналиста, но при этом журналистом не являлся.

Может быть это и есть наш убийца, который что-то высматривал, выхаживал по конструкторам, подчиняясь известной только ему цели. Что его интересовало? Чертежи? Что такого могли создать Самоделкины, до чего не додумались профессионалы на автомобильных предприятиях? Быть может, у конструкторов автопрома все подчинено государственным задачам. Это не позволяет им широко смотреть на вещи и искать новые инновационные подходы к решению производственных вопросов.

Но как мне найти этого журналиста Овсянникова. Я буду долго охотиться за ним, обходя по одному всех конструкторов. Значит, надо решить проблему через комплексный подход.

Я взял трубку с рычагов и набрал номер Липницкого. Очень хотелось бы застать его дома, чтобы не бегать по всему городу. Дома я его не застал. Там вообще трубку не поднимали. Тогда я позвонил в клуб Самоделкиных, прямой телефон оставил мне сам Липницкий, и тут мне повезло.

— Добрый день, Игорь Васильевич, вы не успели еще соскучиться? А я вот все думаю о ваших конструкторах и прямо аж дух захватывает от такого творческого полета мысли, — начал я издалека.

— Рад вас слышать, Виктор Иванович. Вы по какому вопросу? — не оценил мое приветствие Липницкий.

— Скажите, а когда у вас намечается ближайшие собрание клуба?

— В эту пятницу.

— Отлично. А я могу поприсутствовать на собрании и пообщаться с вашими Самоделкиными?

— Да, конечно. Будем рады вас видеть.

— Тогда подскажите время начала заседания?

Липнцикий сказал, что собираются они в пять часов вечера. Обычно, сидят в клубе до девяти, а дальше расходятся по компаниям. Иногда после клуба идут в ресторан, где общение на профессиональные и личные темы продолжается под аккомпанемент хорошего вина и других алкогольных напитков.