"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 796

Неизвестное тело, поправка пока неизвестное, из озера выловил Олег Коробейников, сорока двух лет от роду, преподаватель в «Среднем профессионально-техническом училище №1», где готовили высококвалифицированные кадры для сельского хозяйства, так было написано в Указе президиума Верховного Совета СССР от 30 мая 1975 года о награждении училища орденом «Знак почета». На рыбалке Коробейников был со своими друзьями Семеном Банниковым и Федором Булыгиным. Банников также как и он преподавал в училище, а Булыгин трудился врачом в местной областной больнице.

До Великой Отечественной Войны Мичуринское поселение было захудалой финской деревней, которыми заполнена вся Ленинградская область, а потом здесь основали учебный центр для подготовки специалистов полеводов, огородников и садоводов, и поселок тут же переименовали в честь известного ученого. Маленькая захудалая деревня разрослась до большого поселка на две с половиной тысячи человек, живущая тихой уеденной жизнью вдалеке от большого города. До ближайшей железнодорожной станции Сосново тридцать километров, и эта уединенность накладывала свой отпечаток на повседневную жизнь жителей.

Дорога до Мичуринского заняла полчаса. Пришлось плутать по проселочным дорогам в глухом лесу. Нравились мне такие места, подальше от человеческой цивилизации, поближе к естественному покою и умиротворению. Ведь когда вокруг тебя такие высокие, большие сосны, помнящие еще петровские времена, все проблемы большого мира кажутся далекими и несущественными.

— А все-таки интересную машинку мы обнаружили. Такую в наших магазинах не купишь, — Стрельцов совсем не настроен был молчать.

Эту поездку он воспринимал в том числе и как увесилительную прогулку. Возможность сменить привычную картинку за окном, увидеть что-то новое, пообщаться с новыми, если повезет то и интересными людьми. Но я бы предпочел, чтобы меня сопровождал другой Никита — Рябинин, младший лейтенант, который по протекции моей и Амбарова был переведен из областного города Мглова в Ленинград. Но неделю назад Рябинин вынужден был уйти в отпуск и отбыл на малую родину. У него мама умерла, и он поехал организовывать похороны. Дали ему на это две недели, чтобы парень в себя пришел от горя, да все хозяйственные вопросы уладил.

— Иномарка? Интересно откуда она в этих местах? — спросил я.

— Если иномарка, то почему на ней русское название? Мы это уже обсуждали. Тут больше вопросов, чем ответов. Хотя может быть это любительской автомобиль, — предположил Стрельцов.

— Что за любительский автомобиль? — удивился я странному термину.

— Ты что никогда программу по телику не смотрел «Это вы можете» — удивился Никита. — Там же все время о народных умельцах рассказывают, которые то чайник, то пылесос своими руками соберут, то автомобиль. Некоторые и самолеты на коленке мастрячат.

— Разве автомобиль можно собрать своими руками? — продолжал я удивляться.

Такое можно было представить в условиях моей Родины — Бресладской империи, когда человек имеет практически безграничный доступ к любым ресурсам и запасным частям. А то что недоступно можно вырастить на заводских принтерах, которые мог купить любой гражданин. Поэтому человек мог заниматься научно-конструкторским творчеством безгранично. Но в условиях социалистической действительности, где заводской автомобиль сложно купить, не то что запасные части, металлические составляющие и прочие аксессуары. Мне эта информация казалась фантастической.

— Наши умельцы надо будет ракету своими руками соберут. У нас вообще очень умелые ребятки живут. Помнишь историю про Левшу. Если надо и коня на скаку подкуют и на блоху уздечку наденут, да заставят упряжку таскать.

Кто такой Левша я понятия не имел. Эта часть памяти контролировалась Тенью, прежним владельцем этого тела. Был когда-то серый милиционер, тянувший служивую лямку не по призванию, а по необходимости. Надо же где-то работать, чтобы тунеядцем не прослыть. Но после алкогольной интоксикации и моего вселения в ослабленное тело, он скрылся на дне моего сознания и теперь жил там автономной тихой жизнью, наблюдая за происходящими событиями как зритель в телевизоре. Он мне практически не мешал, я ему создавал развлечения. Удачный симбиоз, но информацией он делился весьма дозировано. В последнее время придерживал ее, пытаясь выторговать для себя новые условия существования.

Неожиданно воспоминания из школьной программы по литературе всплыли в моей памяти, и я оценил аллюзию Стрельцова.

— Интересно, почему жертву привязали к капоту? — неожиданно спросил я.

Стрельцов посмотрел на меня с любопытством.

— А правда, почему? Куда проще зарезать человека, а затем оставить его внутри машины. Сам он не всплывет. Вероятность того что в таком глухом месте найдут тело очень мало вероятно. А тут привязали к капоту, тело могли зацепить крючком. Рыбаки люди хозяйственные, леску жалко. Да и не сильно глубоко там, — начал рассуждать Стрельцов.

— Тогда получается убийца не знал, что это место любимое для рыбаков, — заметил я.

— Получается это не местный. Местные все знают, где народ рыбу удит, да грибы собирает. Понятное дело, у каждого свое любимое место, но все же озер тут не так много. Процесс разложения трупа в воде занимает месяцев шесть. В одежде процесс идет медленнее. Убийца рассчитывал, что тело надолго застряло в воде, он его надежно привязал. А потом его начнут жрать рыбы. Потом зима. Озеро замерзнет. Полгода, год у него вполне может быть. А там может так никто и не найдет.

— Расчёт понятен. Не понятно пока кто и почему это сделал. Какие мотивы?

Стрельцов потер лицо правой ладонью.

— А если без мотивов? Захотел, убил.

— Снова маньяк? Не много ли маньяков на Ленинградскую область за столь короткий срок времени? — спросил я.

Стрельцов мне нравился. Хороший мужик, толковый следователь. В свободное от работы время строил дачу из всего что удавалось достать, поэтому на работе сильно не циклился. Старался побыстрее уйти со службы, чтобы на своем стареньком «Москвиче» уехать побыстрее на дачу. Лето скоротечно, надо многое успеть, а зимой не сильно то наездишься. Теплый дом ресурсов не хватит построить. Только во время следствия по делу Садовника все время на службе пропадал, а тут сам вызывался меня сопровождать. С чего бы это? Неожиданно задался я вопросом. Мне это служебное рвение почему-то сильно не нравилось.

— Маньяк не маньяк, следствие покажет. Но точно ясно, что преступление продумано тщательно. И если бы не рыбаки, мы бы тело вряд ли нашли. Пропал человек и с концами.

— Машинка у него больно приметная, — сказал я.

— По этой машинке мы на жертву быстро выйдем.

Мы въехали на территорию Мичуринского. Маленькие тихие улочки провинциального поселка, невысокие двух и трехэтажные дома в основном деревянные, но присутствовали и кирпичные здания.

Олег Коробейников жил на улице Вавилова в тринадцатом доме. Двухэтажный бревенчатый дом, обшитый вагонкой и покрашенный в салатовый цвет, высокий дощатый забор с номером дома, железным почтовым ящиком и небольшим приусадебным участком. Я остановил машину возле дома, и мы вышли.

На калитке виднелась кнопка электрического звонка и самодельная табличка, на которой корявыми буквами красной краской было написано: «Звонок не работает. Стучите в окно!»

Мы постучали. Постучали еще раз, и наконец в доме зародилось движение. Вскоре к нам вышла женщина средних лет в простом домашнем зеленом платье в белый горошек. Она вытирала руки о полотенце, висящее у нее на плече.

— Добрый день, товарищи. Вы по какому вопросу? — прозвучало это как-то сухо, по-деловому. Такое чувство, что эта женщина привыкла к подобному стилю общения.

— Вы случайно не на предприятии в управлении работаете? — спросил я.

— Так и есть. Я заместитель по воспитательной части в сельскохозяйственном техникуме, — сказала женщина. — Ольга Степановна меня зовут. А вы кто?

— А мы следователи из Ленинграда. С мужем вашим хотим пообщаться.