"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 719
— Но все же три «Волги»? Это прямо какая-то фантастика, — удивился я.
— Вот представьте себе. Коллекционеры люди с сумасшедшинкой. Они последнее готовы продать, чтобы приобрести в коллекцию нужную им вещь.
— И что есть люди, которые готовы купить эти работы за такие деньги? — с сомнением в голосе спросил я.
— Я собственно так и узнал про эти работы. Яков Пантелеевич как-то рассказал мне, что ему предлагали такие суммы за их продажу.
— А как я могу увидеть эти работы? — поинтересовался я.
— Так попросите вдову, она покажет, — удивился моему вопросу Веретенников.
— Елена Михайловна не очень разбирается в коллекции своего мужа, поэтому пока там не наведен порядок, сложно увидеть вживую, — ответил я.
— Тогда можно посмотреть по каталогам. У меня их нет, а вот в Ленинградском обществе коллекционеров имеются сто процентов. Обратитесь к ним. Они вам помогут.
— Я слышал, что профессор был изрядным ловеласом, — сказал я, переключаясь на другую тему.
— Меня никогда не интересовали его любовные похождения. Но за слабым полом он любил приударить. Это факт. В последнее время поговаривали, что у него шашни с Людочкой Кирдяевой. Наша аспирантка, подающая надежды звездочка историографии.
Я тут же записал новую фамилию в блокнот и поставил жирный восклицательный знак. С этой Людочкой надо обязательное встретиться и поговорить. Она вряд ли как-то причастна к убийству своего любовника, но может что-то даст в разговоре, какой-нибудь полезный фактик. Но самому с ней встречаться мне не хотелось. Может подослать к ней нашего Финна. Пусть очарует, обольстит. У него может лучше получиться разговорить девушку.
Я задал еще несколько малозначительных вопросов Веретенникову, попросил его в ближайшие две недели оставаться в городе на случай, если мне потребуется что-то уточнить и попрощался с ним. После этого я отправился на поиски заведующего кафедрой, Николая Степановича Безбородко, который сейчас как раз должен был закончить лекцию у четвертого курса. Об этом мне любезно рассказал Веретенников и назвал номер аудитории.
Завкафедрой я нашел быстро. Им оказался благообразный седой мужчина в очках с большими диоптриями. Он выслушал меня, оживился, озвучил слова некролога, которые я уже слышал от Веретенникова и потом как я не бился с вопросами, ничего ценного и интересного у него вытянуть не удалось. Безбородко оказался крепким орешком, не поддающимся раскалыванию. Я крутил его как мог, заходя с разных сторон, но все оказалось тщетно. Тогда я отступил, уточнил его, с кем бы из коллег профессора я мог еще поговорить, записал фамилии и ушел.
Дальше начались мои скитания по стенам университета в поисках тех или иных преподавателей. Двух человек я не нашел. Мне все время говорили, что только что их видели, они пошли в тринадцатую аудиторию. Прихожу в тринадцатую, там заявляют: вы что-то путаете, вам надо в тридцать третью. И каждый раз растерянные виноватые лица и слова: вы только что разминулись.
Одного преподавателя я нашел, но ничего толком узнать у него не получилось. Так что в целом посещение университета можно считать провальным, разве что разговор с Веретенников дал кое-какой результат.
Студенты исторического факультета удивительные люди. Они настолько погружены в свой предмет, что даже находясь на перерыве между парами обсуждали каждый свои исторические вопросы. Девушки все одеты просто, но со вкусом. Одежда в основном нашего производства или из стран социалистического лагеря. Молодые люди по большей части в костюмах, но без галстуков. На каждом шагу дискуссионные клубы, оживленные споры или продолжение лекции, но уже в роли преподавателя студент, кому тема близка по духу, и он знает, чем дополнить лекцию.
К студентам я решил не ходить. Пусть этим займется наш Финн. Итак, сегодня весь день без дела в отделе просидел. Он по возрасту ближе к этим ребятам, хотя и я далеко еще не старик. Но у него все равно получится лучше найти с ними общий язык.
Я вышел из университета уже далеко за полдень. Нашел ближайший телефон автомат и позвонил к нам в отдел, где попросил найти Саулова. Услышав Карима, я извинился за беспокойство и сказал, что мне нужен Макконен, и, если он рядом, пусть передаст трубку.
— Любишь ты голову морочить, — проворчал Карим, но трубку передал.
— Семен, слушай меня внимательно. Бери ноги в руки и десять копеек на метро туда и обратно, и отправляйся в Большой университет на Университетскую набережную. Факультет истории. Запиши фамилии студентов. Их надо найти и поговорить о профессоре Пульмане и его отношениях со студентами. Дело ты читал, так что действуй по обстоятельствам. Завтра мне доложишь по всей форме.
— Слушаюсь, — обрадовался Финн.
Наконец-то у него появилось настоящее дело, а не по кабинетам чаи гонять.
Я повесил трубку, посмотрел на наручные часы и решил, что у меня еще есть время заглянуть в Ленинградское общество коллекционеров. Кого-нибудь я там застану, а мне главное человек живой, а на нужные темы я его разговорю. Это же не с историками беседовать, у которых головы забиты прошедшими веками.
Я направился к машине. В это время на съемочной площадке шло какое-то действие. Горели осветительные приборы, мужчина в куртке катил перед собой камеру, а перед ним шагали две фигуры в теплых пальто и о чем-то разговаривали, оживленно жестикулируя. Шерлок Холмс и доктор Ватсон в поисках преступника, прямо как я сейчас.
Я постарался запомнить, что надо не пропустить кинопремьеру. Такие хорошие актеры и такая благодарная тема. Фильм должен получиться замечательный.
И ведь как в воду глядел. Фильм вышел на все времена.
Глава 15
Ленинградское общество коллекционеров располагалось в доме номер пятьдесят три по улице Римского-Корсакова. Типовое дореволюционное четырехэтажное здание горчичного цвета стояло на углу с Лермонтовским проспектом. Когда-то здесь находился доходный дом купца 1-ой гильдии Николая Протопопова, а после Революции появились квартиры для трудящихся, большая часть из которых стали коммунальными. В тысяча девятьсот семьдесят пятом году в цокольный этаж въехало общество ленинградских коллекционеров. Оно заняло две расселенные квартиры. Места вроде было не так много, но во времена больших собраний приходило до ста тридцати людей одновременно, и все помещались.
Я вошел в парадную и позвонил в дверь, над которой висела табличка «ЛОК». Дверь мне открыл высокий плотный мужчина с седыми волосами и густой черной бородой. Он посмотрел на меня с прищуром сквозь толстые стекла очков и спросил:
— Вы кто?
Я предъявил удостоверение. Он внимательно изучил его из моих рук и сказал:
— Это к Наумову. Проходите. Он там в дальнем помещении. Спросите.
Я вошел внутрь, не понимая, почему мне надо идти именно к Наумову. Он у коллекционеров вероятно за общение с правоохранительными органами отвечал. Я прошел по указанному направлению и увидел полного мужчину средних лет с лысой головой и густыми черными усами.
— Вы Наумов? — строго спросил я, доставая из портфеля записную книжку.
— Я, — признался он и посмотрел на меня с подозрением.
— Тогда я к вам, — и предъявил удостоверение.
— И чем мы можем помочь нашей родной милиции? — спросил Наумов, изучив мои корочки.
— Скажите, вам знаком Яков Пантелеевич Пульман? — поинтересовался я.
— Конечно. Очень уважаемый человек и заядлый коллекционер. Он у нас по фарфору проходил и кости. Я-то сам занимаюсь денежными знаками. Так что совсем не моя тема. Но задавайте вопросы, посмотрим, что получится.
— Как хорошо вы знали Якова Пантелеевича?
— Ну, не сказать, чтобы очень хорошо. Но все-таки знал. Мы с ним общались в рамках нашего общества. Коллекционеры всегда общаются, не только на темы своих коллекций. Несколько раз встречались и в неформальной обстановке — в бане, да в ресторане и на приеме у Дроздовых.
— Приемы у Дроздовых это что такое? — спросил я.