"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 603

— По-моему, — сказал он, — Настасья всегда хотела обрести свободу. И, может быть, весь проект «Новый Китеж» был ошибкой — этот обмен свободы на безопасность. И то, и другое имеют ценность только вместе — не по отдельности.

Настасья так удивилась его словам, что даже не нашлась, что сказать.

— Ага, — мрачно кивнул её дед, — и погибнуть нам всем будет лучше вместе — не по отдельности.

— А кто же управляет электровозом? — воскликнула Настасья: ей только-только пришла в голову эта мысль.

— Сейчас — начнем управлять мы. — Макс крепче сжал её руку. — Сколько времени у нас осталось? — обратился он к её деду.

Тот глянул на часы и потемнел лицом:

— Четыре минуты. Нет, уже три минуты и пятьдесят секунд. Останавливать электровоз поздно. После этого он до взрыва не успеет отъехать достаточно далеко.

— Но вы же всё рассчитали, Петр Сергеевич, разве нет?

— Рассчитал, да. — Настасья поймала дедушкин взгляд, и поняла: больше всего на свете ему не хочется говорить при ней то, что он сейчас скажет. — Но при сходе с рельсов автопилот заблокирует колеса. А нужно, чтобы взрыв случился в воде — иначе погасить его силу не получится.

И Макс, похоже, при этих словах что-то понял.

— Вот почему вы просили меня не ехать, — сказал он. — Хотели, чтобы кто-то сумел всё закончить. А сами планировали отключить автопилот и до конца управлять электровозом вручную.

— Я хотел, — сказал Настасьин дед, — убедить вас спрыгнуть. Как раз об этом хотел с вами заговорить в тот момент, когда объявилась моя… — Он отчего-то запнулся на миг, словно хотел да что-то решиться, да так и не решился; и закончил фразу с едва уловимым вздохом: — Моя Настасья.

4

Профессор всё-таки надеялся, что они уложатся в отпущенное им время. Они и вправду почти успели — им не хватило даже не минуты: всего-то нескольких секунд. Электровоз уже подъезжал к водохранилищу, когда в часах Дениса Молодцова запикал таймер.

— Сколько осталось? — повернулся к нему Макс.

— Нисколько. — Оставалось еще пятьдесят секунд. — Вам с Настасьей надо прыгать.

— Мы еще не доехали! — крикнула Настасья — теперь она явно была в ужасе, и снова казалась маленькой девочкой.

— Неважно. Прыгайте первыми, а я — за вами.

— Нет, — отрезал Макс и встретился с Настасьей глазами — задержал на ней взгляд на долгих три или четыре секунды.

— Что? — Профессор решил, что ослышался.

— Прыгайте вы. Я — выпрыгну в последний момент.

— Почему?!

— Некогда спорить. Вы Настасье нужнее, чем я.

— Макс! — воскликнула Настасья, схватила его за руку — но больше ничего не прибавила.

Профессор открыл было рот — возразить. Но и вправду было уже некогда. Впереди серебряным зеркалом переливалась вода. Но рельсы-то уходили не в неё. И кто-то в самом деле должен был остаться на электровозе — чтобы направить его в водохранилище, когда он сойдет с рельсов.

Максим Берестов поглядел на Настасью. Профессор не видел выражения его глаз, но под этим взглядом девочка — отпустила его ладонь. Профессор тут же сам стиснул руку Настасьи и ринулся к дверям электровоза, намертво заблокированные двумя стальными монтировками.

— Гастон! — Настасья поискала взглядом ньюфаундленда.

— Некогда, некогда! — Профессор изо все сил потянул её за собой, но в последний момент всё же оглянулся на Берестова:

— Прыгайте в воду! — крикнул он. — У вас есть еще десять секунд.

И они с Настасьей почти одновременно выпрыгнули из дверей электровоза — по ходу его движения. Профессор приземлился на ноги и на ладони, перекувырнулся через голову, чтобы погасить кинетическую энергию. А потом вскочил и оглянулся: Настасья тоже приземлилась удачно — но теперь застыла на месте: стояла, глядя на локомотив, который уже сошел с рельсов и катил прямиком к водохранилищу.

Профессор кинулся к ней и повалил её наземь: так, чтобы они оказались ногами к эпицентру грядущего взрыва. А потом прикрыл Настасью собой, вжал её животом в землю. И тут же раздался оглушительный хлопок, как если бы кто-то с размаху наступил на гриб-дождевик размером с десятиэтажный дом. Профессор ладонями зажал Настасьины уши, а локти крепко прижал к её бокам. И даже успел крикнуть ей — хоть было уже и поздновато:

— Открой рот!..

Он понял, что рассчитал все неверно: взрыв произошел раньше, чем он ожидал. Или, может, сбился таймер в часах Молодцова. Электрические аккумуляторы локомотива, выброшенные взрывной волной, рухнули на берег всего в паре метров от них. И аккумуляторная кислота выплеснулась профессору на спину, на плечи, на затылок, на заднюю поверхность ног. Его словно бы облили кипящей смолой.

«Слава Богу, хоть не на мою девочку!» — успел он подумать — за секунду до того, как его накрыло волной шока.

5

Макс видел, что случилось с профессором, однако ничем помочь ему не мог. Главное — тот всё-таки сберег Настасью. И профессор, по крайней мере, остался на земле. В отличие от него самого.

Он сумел прыгнуть в воду до того, как грянул взрыв. Что да, то да. И даже сумел сделать несколько больших гребков — так что взрывная волна только качнула его, словно бумажный кораблик, и обрушила на него лавину воды. Однако она Макса не потопила. И он даже принялся искать в воде Гастона — который выпрыгнул с ним вместе, но теперь бесследно исчез. Макс, сам оказавшийся под водой, крутил головой вправо и влево — тратя уходящий из легких воздух. И, забывшись, даже попытался позвать своего пса — так что чуть было не захлебнулся сразу же. Всё было бессмысленно: ньюфа рядом с ним не было.

Искореженный электровоз опускался на дно водохранилища. И вокруг Макса опускались на дно, наподобие уродливых штопоров, обломки погибшей машины. И вот так же, должно быть, пошел ко дну его пес, так хорошо умевший плавать: зашибленный какой-нибудь железякой или убитый взрывной волной.

«Не успел, — только и подумал Макс, — как и я всегда не успевал». И за долю секунды у него в памяти промелькнули строчки — уже не из Эдгара По, а из Стивена Кинга:

Я вам скажу, чтоб знали вы

И помнили всегда,

Что есть и у собак свой рай,

И он ушёл туда [14].

Он заплакал бы — но это отняло бы последние остатки его дыхания. И он устремился к поверхности, кое-как подгребая руками.

Он всплыл — на секунду или две. И даже смог сделать глубокий вдох. Но в этот самый момент по воде перед ним промелькнула тень, а потом прямо над головой Макса, почти задев его крылом, пролетела какая-то большая птица — должно быть, чайка. Она даже и не думала его атаковать — просто проскочила мимо. И Макс даже понял это. Точнее, поняла какая-то одна его часть — ведавшая логикой и здравым смыслом и доподлинно знавшая, что никогда прежде он не страдал орнитофобией.

Но вот другая его часть — неведомая ему самому — среагировала прежде, чем он успел взять её под контроль. Дикий, иррациональный страх накрыл его, и Макс, вместо того, чтобы плыть прочь он взорвавшегося локомотива, снова нырнул — ушел под воду так глубоко, как только сумел.

Может быть, ему еще удалось бы этот панический страх одолеть, снова вынырнуть. Но тут уходящий на дно электровоз издал низкий животный стон и начал затягивать Макса в тугую водяную воронку. И выбраться из неё он уже не мог: был слишком вымотан всем случившимся.

Макс тонул — шел ко дну, почти этому не противясь, — лишь изредка пытаясь взмахивать руками и сучить ногами. Он слишком обессилел. После бессонных ночей, после бегства от добрых пастырей, после трансмутации, которую он прошел без наркоза, после гибели Дениса, после убийства Розена, после потери Гастона он ощущал себя опустошенным, как та колба, из которой был извлечен весь экстракт его имени.

Он вспомнил, как выглядела его мама в тот день, когда он видел её в последний раз — какой молодой она была! Моложе, чем он сейчас — если брать его всамделишный возраст. Вспомнил своих бабушку и дедушку — оба не дожили до его невероятной славы. Не дожили даже до того дня, когда их внук окончил университет. Смерть единственной дочери подкосила их куда сильнее, чем это в детстве казалось Максу.