"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 599
Докончить эту мысль он не успел. Дверь, соединявшая кухню с соседним вагоном — надо полагать, вагоном-рестораном, — вдруг содрогнулась. Его люди проверили её, как только втиснулись в узкое пространство поездной кухни: дверь была заперта. Однако теперь её стальная — противопожарная — створка резко дернулась и отъехала в сторону.
6
Макс услышал звук открывающейся двери и подумал: «Настасья всё-таки сюда заявилась». Но потом он увидел, как округлись глаза Дениса Молодцова, и понял: тот смотрит явно не на юную девицу, возникшую в дверном проеме. Да и не смогла бы Настасья с такой легкостью вломиться в запертое помещение — даже если бы стала стрелять в замок. А звуков стрельбы не было: Макс ловил каждый шорох, и никакой глушитель не скрыл бы пальбу по листовой стали.
Все эти соображенья пронеслись у него в голове за долю секунды. Повернуться, посмотреть на дверь Макс не мог: тогда он выпустил бы из поля зрения своего брата и его приспешников. Он только сумел глянуть на отражение в стекле одного из кухонных шкафов и заметил какие-то темные фигуры в тамбуре между кухней и вагоном-рестораном. Однако не успел ни разглядеть лица этих людей, ни, тем более, понять: кто они такие?
— Что это за… — заговорил было Денис, но закончить фразу не успел.
Розен, который так и сидел с пластиковыми стяжками на руках, вдруг боком завалился на пол. Раздался лязгающий грохот: упал он вместе с металлическим табуретом, на который его усадили. И тут же этот звук был перекрыт другим: треском автоматной очереди. Один из охранников Дениса, стоявший ближе всех к Максу, покачнулся — но не упал: три или четыре пули угодили ему в жилет. Причем, кто бы ни был этот стрелявший, он никак не мог бронежилета не заметить.
— Они целят в нас! — прокричал профессор — явно понявший то же, что и Макс.
И они вдвоем рухнули на пол — Макс едва успел убрать лезвие ножа от горла Королева. Денис мгновенно последовал их примеру, и они трое едва не сшиблись в этом своем падении. Макс и профессор почти синхронно перекатились чуть в сторону, так что между ними и Денисом оказался скрючившийся на полу Розен. И только тут Максу удалось разглядеть, кто вломился к ним в вагон.
— Ниндзя, — прошептал он почти изумленно — так назвал этих молодчиков его отец, рассказывая о событиях в «Законах Ньютона».
Да, это были трое оставшихся в живых спутников сенатора, которых Огюст Дюпен посадил под стражу еще на Николаевском вокзале. Как они освободились — Макс понятия не имел. Зато он уразумел, откуда у них появился автомат: один из охранников Дениса, стоявший возле самой двери в тамбур, сидел теперь, привалившись к стене. И голова его была под неестественным углом повернута вбок.
— Огонь, огонь! — завопил Денис и даже рукой взмахнул.
Так что его секьюрити, которые словно бы впали в ступор, открыли, наконец, ответную стрельбу по вошедшим. Хотя — какой там ступор? С момента, как их атаковали, еще и пяти секунд не прошло. Да и как могли они стрелять в узком помещении вагонной кухни, пока их шеф стоял на ногах?
— Папа, ложись! — закричал Макс. — Падай на пол!
Но его отец будто и не видел, что находится на линии огня. Он шагнул назад — Макс решил было: к Денису. Однако он просто переступил через него и поднял с полу за ворот рубашки сенатора Розена.
— Эй вы, клоуны! — заорал он, обращаясь к нападавшим. — Это ваш босс? Или станционный, мать вашу, смотритель?.. Он вам нужен, или как?
Макс успел увидеть, как один из ниндзя обезоружил еще одного охранника — и дал по вагону короткую очередь, явно целя Алексею Берестову в голову: тот был высок ростом, и попасть в Розена стрелок не рисковал.
— Папа, падай вместе с ним! — еще раз воззвал к отцу Макс.
И на сей раз, возможно, тот и внял бы его призыву. Вот только — на его спине внезапно словно бы что-то взорвалось. В кожаной куртке образовалась дыра, из которой хлынула кровь: выходное отверстие от пули.
«Не может быть, — подумал Макс, — тот ниндзя целил выше!»
А потом он увидел своего брата — у которого в руках был пистолет.
— Черт, — выругался Денис. — Извини, папа. Я хотел попасть в доброго пастыря.
И это, наверное, было правдой. Более того: это было бы правильно. Если бы клевреты Розена лишились своего нанимателя — сдались бы, скорее всего, в ту же минуту. Вот только Алексею Берестову проку в этой правде было мало. Макс увидел, как отец его покачнулся и начал заваливаться назад: прямо на них с профессором. А Розен, которого он утянул с собой в этом падении, только увеличил силу удара. Однако же вес тел, которые рухнули на него, всё равно показался Максу несообразно большим. И одновременно он услышал какой-то визг: резкий и скрипучий, как будто распахнулась дверь на ржавых петлях.
Нож, который Макс выронил при падении, каким-то образом оказался у Петра Королева. И профессор вонзил его по самую рукоять в какую-то часть темной массы, давившей на них сверху.
7
Ньютон ощущал такую боль, какой не знал за всю свою жизнь. Хоть он много раз падал с байка и даже участвовал в паре драк с поножовщиной. Но сейчас ему казалось, будто его грудь насквозь проткнули раскаленной кочергой. Боль расходилась от груди во все стороны — гигантская, как цунами. И, казалось, ударяла напрямую в мозг — словно Ньютон получил ранение в голову, а не в корпус. Однако он всё-таки мог дышать, так что, возможно, пуля не задела легкое. А главное — прошла навылет.
Да и потом, в сравнении с рыжей дамочкой, которая сейчас навалилась на его лицо своим пышным бюстом, он еще мог считать себя везунчиком. Дамочке-то досталось куда сильнее, чем ему самому. Это была спутница Дениса — про которую все, включая его собственного незаконного сына, на время будто позабыли. И Ньютон был почти уверен в том, что это Денис ударил рыжую подсечкой по ногам — из-за чего та и завалилась на него. С диким визгом — будто предчувствуя, что её ожидает.
Возможно, Денис хотел уберечь рыжую от случайной пули. А, может, и наоборот: рассчитывал, что она станет частью живого щита для профессора и Макса — чьи жизни Денису пока были нужны. Но Ньютон не думал, что оставаться живой дамочка сумеет еще сколько-нибудь долго.
В вагоне-кухне стоял дикий грохот. Глушители на оружии совсем не помогали: пули ударялись о стальные поверхности электроплит, шкафов и раковин, рикошетили от них и грозили попасть в самих стрелков. Однако рыжая дамочка — в отличие от самого Ньютона — пострадала вовсе не от выстрела. Ей в бедро угодил нож. Похоже, тот самый, который совсем недавно Берестов-младший прижимал к горлу профессора.
«Это произошло случайно, — подумал Ньютон. — Зачем бы Максиму её убивать?»
А в том, что это оказалось именно убийство, сомневаться не приходилась. Дамочка, издавая короткие частые вздохи, походившие на всхлипы, истекала кровью. Алексей Берестов, в отличие от своего сына (от обоих своих сыновей), не обладал познаниями в медицине. Однако он был почти уверен, что нож вонзился рыжей в бедренную артерию. И теперь её кровь хлестала на них всех: на Ньютона — смешиваясь с его собственной; на Розена — которому она попадала в рот, так что он всё время отплевывался; на Максима и на профессора — которые в этом сэндвиче оказались нижним слоем.
Охранники Дениса и наймиты Розена — эти продолжали палить друг в дружку. И Ньютон, у которого перед глазами уже плавал кровавый туман, всё никак не мог понять: а попали здесь хоть в кого-то еще, помимо него самого?
И тут он услыхал звуки других выстрелов — шедших снаружи. Даже изрядно приглушенные толстыми стенами вагона, они казались устрашающим рявканьем какого-то дикого зверя. Стреляли явно из оружия куда более крупного калибра, чем у тех, кто находился в вагоне.
8
Макс не мог поверить, что профессор вот так запросто, хладнокровно, нанес рыжей Сюзанне смертельное ранение. Конечно, рыжая сама напросилась, да и у неё руки были в крови как минимум одного человека: охранника в торговом центре. Так что, пожалуй, дело было не в жалости к ней. Нет, главное было: удивление. Конечно, Петр Королев мог целить в Розена и угодить ножом в Сюзанну-Клементину ненамеренно. Однако он перехватил взгляд профессора и мгновенно всё понял. Глаза Королева были холодными и беспощадными.