"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 591

Но сам Ньютон не захотел смотреть, что происходило с объектами после того, как помещения заполнилось газообразной версией знаменитой китайской дури. Доверил Королеву наблюдать через монитор компьютера, как стена валит их противников с ног — обездвиженных, но не лишенных чувств.

— Все — готовы, — сказал ему профессор примерно через минуту.

И Ньютон включил в помещении режим вентилирования. А когда воздух очистился, и они с Королевым вышли к Розену и спутникам, разводить турусы на колесах Берестов-старший не стал.

— Вот что, гаврики, — сказал он, одновременно затягивая плотные пластиковые стяжки на запястьях и щиколотках одного из розеновских охранников, пока профессор занимался самим Розеном. — Я знаю, вы меня слышите — так что слушайте внимательно. Ваше оцепенение скоро пройдет, мы поставим вас вертикально, и вы поскачете туда, куда мы вам скажем. Молча поскачете. Тогда, быть может, эту ночь вы все переживете. Даже вы, Розен, хотя, будь моя воля… Ну, да ладно. Так вот: мы поместим вас внутрь транспортного средства, где вы — опять же, молча, — станете ждать эвакуации. Если кто-то из вас резко двинется, что-то крикнет или просто громко пернет — в этом транспортном средстве тут же сработает датчик, включающий систему самоуничтожения. В машине заложен вакуумный заряд, и она просто схлопнется — так что от всех вас останутся одни молекулы. Это всем понятно, я надеюсь?

И они с Королевым отвели Розена и троих его наймитов в минивэн «Законов Ньютона», куда потом еще и притащили первого ниндзя — убитого из его же собственного пистолета. Оружие, имевшееся у всех остальных, профессор тоже забрал себе. А потом еще и обыскал всех пятерых — и живых, и мертвеца. У одного он из «ниндзя» он вытащил бритвенное лезвие из язычка ботинка. У другого обнаружил под фальшивым силиконовым шрамом на предплечье универсальный ключ для наручников — им при должном усердии и пластиковые стяжки можно было бы расцепить. Ньютон только диву давался — как ловко и быстро Королев произвел обыск.

— Вы считаете, — обратился к Ньютону профессор, когда они заперли минивэн и вышли на Каланчевскую улицу, — они вам поверили — насчет вакуумного заряда?

Уж он-то знал: закладывать взрывчатку в свой минивэн Алексей Берестов и не подумал.

— Ну, — сказал Ньютон, — тот, кого вы прикончили, будет у них на виду. А разделить его судьбу они вряд ли захотят. Так что будут сидеть тихо, как тараканы в буфете.

12

Ньютон привел Королева к рельсам одного из запасных путей бывшего Ленинградского вокзала. Когда железная дорога «Санкт-Петербург — Москва» снова стала Николаевской, то Николаевским сделался и сам вокзал тоже.

— Повезло, — повернулся Ньютон к своему спутнику, — что вы именно сегодня решили искать Новый Китеж. А не то — пришлось бы вам пилить и пилить, чтобы до него добраться.

Алексей Берестов не стал интересничать, как это любил делать его сын Максим. И еще дома объяснил профессору, что это такое — Новый Китеж.

— Нам бы пришлось, — поправил его Королев. — Вы ведь тоже собираетесь прокатиться, разве нет?

— Только если там и вправду окажется мой сын. — А про себя Ньютон подумал: «Он-то окажется, только смогу ли я его узнать?»

Вскоре после задушевной беседы, которая состоялась у них с профессором в квартире на Большой Никитской, Ньютон при помощи его мобильного телефона отправил SMS-сообщение — в Китеж-град. И теперь им предстояло прождать еще около часа — если поезд нигде не задержится. Они сидели на двух дощатых ящиках и обозревали изнанку старинного вокзала.

Когда-то он был конечной, тупиковой станцией Николаевской железной дороги. Но потом — примерно сорок лет назад — железнодорожный путь, соединявший Санкт-Петербург и Москву, продлили в южном направлении. И теперь сюда, а не только на Курский вокзал, можно было доехать по рельсам из Тульской губернии.

13

Легендарный «Восточный экспресс» Настасья, конечно же, видела только в старых фильмах, но всё равно решила: Новый Китеж переплюнул его. Поезд катился так мягко и ровно, что движение его практически не ощущалось. Настасье отвели купе такого же примерно размера, какой была её комната в рижской квартире. К нему примыкали душевая кабинка и туалет; внутри имелся гардероб, письменный стол с компьютером и раскладной диван. А на стене висел телефонный аппарат, при помощи которого можно было связаться с любым пассажиром поезда или вызвать кого угодно из обслуживающего персонала.

Но Настасья, хоть и была восхищена, оглядела всё это мельком. Так что Макс, который привел её сюда, словно бы даже слегка огорчился: ожидал, наверное, больших восторгов. Гастона увел на кухню его старый знакомец — пресловутый Огюст Дюпен; и можно было не сомневаться, что этой ночью ньюфа ожидает очень сытный и очень продолжительный ужин.

— А почему ты выбрал такой неудачный псевдоним — Эшер? — спросила Настасья.

— Как по мне — самый подходящий. — Макс вроде как усмехнулся, и это была именно его усмешка: Ивар не умел кривить губы с такой горькой иронией. — Всё, что я создал, пало — в точности, как дом Эшеров.

— Всё, что пало, можно воздвигнуть заново. Тот диск — моего дедушки — ты должен увидеть, что на нем. Прямо сейчас. Компьютер-то здесь есть. — И она протянула ему винчестер, извлеченный из полиэтиленовой упаковки.

— Хорошо, давай — я всё посмотрю. — Макс взял у неё диск, шагнул к столу и включил компьютер. — Но только — для ознакомления. Внедрять всё это будет твой дедушка — когда я его отыщу. Я дал себе зарок: больше никогда я не стану применять свои открытия на практике.

— Знаешь, — сказала Настасья, — мы с дедушкой когда-то смотрели один давнишний фильм про британского суперагента Джеймса Бонда: «Никогда не говори никогда».

Макс опять усмехнулся и явно хотел что-то возразить. Но — тут он, введя пароль, открыл первый файл с диска профессора Королева. Да так и замер с полуулыбкой на губах — ничего не сказал. Только принялся открывать все файлы один за другим.

Он не вставал с места, пока Настасья принимала душ и заказывала еду из вагона-ресторана. Даже не среагировал на её предложение поужинать с ней вместе. Не глядел в окна с тонированными стеклами, за которыми мелькали темные массивы лесов и светлые промельки жилых домов и дорог. Он вообще вряд ли замечал, что они едут.

Но сама-то Настасья смотрела во все глаза — то на Макса, то на пейзаж за окном. И невольно ахнула, когда их поезд подъехал к Москве. Великий город, Третий Рим — он даже теперь, даже обозреваемый из вагона поезда, поражал воображение. Это было не просто световое море — это была световая галактика, поглотившая Новый Китеж, как звездное небо поглощает пролетающую комету. Циклопических размеров дома — самые настоящие небоскребы — стояли здесь наособицу, отдельно от остальных. А большую часть светового сонмища составляли строения относительно небольшой этажности — Настасья даже из поезда с удивлением разглядела двух- и трехэтажные здания: диковину для любого мегаполиса. Транспортные реки — бело-красные — начали уже оскудевать в это время суток, и всё равно — являли собой аналог Perpetuum Mobile: вечного двигателя, который, по словам Настасьиного дедушки, никому в мире не удавалось еще сконструировать.

«Любой большой город — это и есть перпетуум мобиле, — подумала Настасья. — Покуда в нем остаются люди…»

Только при въезде в Москву Макс наконец-то оторвался от компьютера и поднял глаза к окну. А потом повернулся к Настасье.

— Я знаю, как это можно будет применить, — сказал он. — Процедуру потребуется доработать, но я знаю — как.

И тут Новый Китеж стал замедлять ход.

14

К удивлению Ньютона, профессор заметил приближение «Нового Китежа» раньше, чем он сам. Длинной темной массой, как водяной удав анаконда, состав катился по запасному пути. И они с Королевым оба поднялись со своих ящиков, сделали несколько шагов к рельсам — и так замерли.