"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 551

— Я хочу поплавать. Отведи меня к бассейну, пожалуйста.

Корнелиус фон Берг немного опешил, но ничего крамольного не заподозрил. И спустился вместе с дочерью в цокольный этаж госпиталя.

7

— Вы увидели у него пистолет Максима Алексеевича? — спросила Настасья; на рассказчицу она взирала с каким-то болезненным интересом.

— Ты догадлива, бэбинька! — сказала Ирма. — Да, халат на моем фатере не был застегнут. А Рипа ван Винкля он засунул прямо за ремень брюк — даже не поместил его в кобуру.

Макс видел, как у Настасьи при упоминании кобуры губы искривились и дрогнули — как если бы она услышала что-то неприятное до отвращения. Но почти тут же девушка совладала с собой и спросила:

— А как вы сумели отобрать у него пистолет? Не сам же он вам его отдал?

— Да уж ясно, что не сам, — усмехнулась Ирма.

И стала излагать свою историю дальше.

Перед своим фатером она продолжала изображать, что транквилизатор на неё подействовал. И, когда они вдвоем оказались возле бассейна, Ирма принялась раздеваться: медленно, делая паузу после каждой снятой с себя вещи — как если бы демонстрировала стриптиз в каком-нибудь второсортном клубе. Её отец не проявлял нетерпения: просто стоял и наблюдал за ней. Под его распахнутым светло-зеленым халатом топорщилась над поясом брюк рукоять пистолета. Дочка доктора хорошо разглядела это оружие — поняла, что оно с усыпляющими патронами. В неё саму пальнули один раз из такого — в бурные времена её пребывания в элитной психиатрической клинике.

Ирма осталась в одном белье — в обычных трусиках и бюстгальтере, не в купальнике. И медленно двинулась к краю бассейна, не забывая покачиваться из стороны в сторону. Её отца явно не смущало ни отсутствие на дочери купального костюма, ни её дезориентированное (якобы) состояние. Отговаривать её от купания он не собирался. И вообще, даже не глядел в её сторону. Просто стоял, погруженный в какие-то свои мысли, озабоченно хмурился и то и дело поглядывал на часы.

— Давай, не тяни время! — сказал он. — Хотела плавать — плавай!

— А давай — и ты со мной! — воскликнула вдруг Ирма.

Она кинулась к отцу: очень резво, бросив ломать комедию — изображать сонную муху. Однако доктора опять ничего не насторожило.

— Не глупи! — Фон Берг отступил от Ирмы на шаг. — Что еще за блажь?

Но его дочь уже подбежала к нему и вцепилась в него обеими руками — практически повисла на нем.

— Ну, давай же, давай! — зашептала она ему в самое ухо и провела рукой у него под халатом, сунув пальцы за ремень его брюк.

— Да ты совсем сбрендила, что ли? — Главврач со злостью отпихнул её от себя.

Если бы транквилизатор оказывал на Ирму свое прежнее — изначальное — воздействие, барышня непременно упала бы от подобного толчка. Рухнула бы навзничь, расшибив себе затылок о кафельный пол. Но Ирма лишь слегка покачнулась. И направила на своего фатера пистолет, который только что вытянула у него из-за пояса.

— Сюрприз! — воскликнула она и разразилась смехом, в котором, должно быть, и вправду сквозило сумасшествие.

Если её отец и растерялся, то виду не подал.

— Ну, — сказал он, — у тебя, как я посмотрю, наметился рецидив. Ты даже не поняла, что эта игрушка у тебя в руках никого убить не способна.

— А зачем мне тебя убивать? Мне достаточно тебя усыпить — на время. У меня в сумке лежит еще одна капсула Берестова/Ли Ханя. Конечно, ты немного староват для колберов, но внешность у тебя импозантная. И хоть сколько-нибудь они за тебя точно заплатят.

Ирма блефовала: не было у неё с собой никакой капсулы. Однако сумку её при входе в госпиталь никто и никогда не досматривал. Так что её отец поверил. И она с невыразимым торжеством увидела, что лицо его становится почти такого же цвета, что и медицинский халат.

— Если ты это сделаешь, — сказал он, — то останешься без гроша — как и твоя мать! Моя экстракция приведет к тому, что меня объявят безвестно отсутствующим. Я ведь не оформлял биогенетический паспорт, и мою личность никто подтвердить не сможет. Так что тебе и твоей мамаше придется ждать семь лет, прежде чем я буду признан умершим, и вы сможете получить принадлежащие мне деньги. На что вы будете жить всё это время? Станете торговать собой?

— Вероятно, — сказала Ирма, — ты говорил то же самое — что она останется без гроша — и той медсестре? Татьяна Павловна — так ведь её звали? Да, да, не удивляйся: я знаю, что ты беседовал с ней перед тем, как она слетела с катушек. Ты ей пообещал, что уволишь её с волчьим билетом, если она не утопит своих пациентов?

— Ну, не в бассейне же! — вырвалось у фон Берга.

— Ах, ну да! Такой эскапады ты от неё не ждал. Ей только и надо было, что помочь твоим подельникам довести безликих до Даугавы. А полиция не стала бы выяснять, при каких обстоятельствах все эти люди исчезли.

— Они не люди! Эти существа — они просто человеческие отходы, которые кто-то должен убирать!

При этих словах своего отца Ирма и нажала на курок — просто не смогла больше сдерживаться. А когда доктор упал и провалился в сон, она подтащила его бесчувственное тело к бассейну и босой ногой спихнула в воду.

8

— А потом, — сказала барышня фон Берг, — я бросила в бассейн и Рипа ван Винкля тоже. Чтобы вода уничтожила мои отпечатки пальцев. Я же не знала, дружочек, что это был не его пистолет, а твой. Не думала, что нечаянно подставлю тебя.

Она глянула на Макса с извиняющейся улыбкой. Но тот лишь покачал головой:

— Фон Берг наверняка сам собирался меня подставить. Потому и забрал мое оружие. Точнее, ему был интересен не я… — Он осекся на полуслове, поняв, что едва не выдал секрет Настасьи.

А та неожиданно спросила, удивив Макса своей прямолинейностью:

— И для чего вы нам это рассказали, Ирма? Вряд ли вы планируете сдаться полиции, чтобы с Максима Алексеевича сняли обвинения.

— Не планирую. Да и какой смысл — если на вас двоих ополчились добрые пастыри? — Она явно и без слов Макса поняла, что Настасья оказалась у него дома не просто так. — Но я помогу вам покинуть Балтийский союз — доставлю вас обоих до границы с Конфедерацией. На твоей машине, дружочек, вам двоим из Риги точно не выбраться. И раздобыть новую ты не сможешь: тебя первый же встречный сдаст ради получения награды.

9

Вещи для отъезда Максим Берестов держал наготове постоянно, с тех пор, как поселился в этой квартире. Так что уже через пять минут он вошел в гостиную, держа в одной руке свой паспорт с вложенным в него ветеринарным сертификатом Гастона, а в другой — уложенную спортивную сумку. В портмоне Макс положил толстую пачку дорожных чеков, номинированных в червонцах Евразийской Конфедерации: с портретом знаменитого русского путешественника Николая Пржевальского, который многие ошибочно принимали за изображение генералиссимуса Сталина. А дочка доктора к тому времени уже переговорила с кем-то по телефону из соседней комнаты. И сообщила, что машина будет ждать их на подземной стоянке кондоминиума через десять минут.

— Я смотрю, — сказала Ирма, — у тебя, дружочек, тоже старый паспорт — не биогенетический. Прямо как у моего фатера!

Макс только пожал плечами:

— Никто же не обязан получать паспорта нового образца!

Новые паспорта стали выдавать в конце 2076 года. И были это высокотехнологичные гаджеты, напоминавшие паспорт только прямоугольной формой и гербом. Теперь даже идентификация безликих не составляла проблемы — если, конечно, документы имелись у них при себе. Так что колберы, бросая обезличенную жертву, очищали её карманы не только от денег.

Но изредка биогенетические паспорта всё же продавались вместе с нелегально извлеченным экстрактом Берестова. Он изменял геном организма до такой степени, что генетический материал реципиента вполне мог использоваться для активации паспорта донора. Вот только — возникал риск двойной идентификации. Если бы полиция сумела обнаружить безликого генетического двойника владельца паспорта, то это стало бы как раз тем самым веским и неоспоримым доказательством, которое могло привести к осуждению и наказанию виновного. А незаконная трансмутация была одним из тех преступлений, которые карались принудительной экстракцией. То есть, попросту говоря, отсроченной смертной казнью.