"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 536

В последний момент Настасья заколебалась было. Но потом бросила короткий взгляд назад, и увидела: один из людей в масках приподнялся над пешеходным настилом и глядит прямо на неё. А водитель уже открыл для неё заднюю дверцу своего электрокара. И Настасья поняла: она просто не может больше бояться. Страх вытянет из неё последние силы, какие еще остались. Она коротко вздохнула и села в машину незнакомца.

Часть вторая. Добрые пастыри

Глава 6. Хозяин черного пса

28 мая 2086 года. Утро вторника. Рига

Общественный госпиталь Балтийского союза

1

Максу предстояло дежурить еще полтора часа, но он думал, что теперь, когда ночь почти позади, новых пациентов уже не будет. Их вообще становилось всё меньше день ото дня. И обычных пациентов, и особых, которым отвели отдельное крыло. В городе-то они появлялись с прежней частотой, но кое-кто решил, что не стоит тратить на безликих дорогостоящие ресурсы. Через год-другой все они, так или иначе, отправятся в лучший мир. Так отчего бы ни ускорить этот процесс? Макс числился в больнице всего лишь волонтером, но даже с ним исподволь проводили беседы: выясняли, не желает ли он пополнить ряды пастырей добрых.

Становиться пастырем он отказался. Зато поделился с доктором-агитатором, который долго разглагольствовал о беспределе колберов, одной своей разработкой — выполненной в свободное от волонтерской службы время. Макс предложил бесплатно раздавать жителям Риги баллончики с аэрозолем, который следовало распылить в лицо колберу в случае его нападения. Состав аэрозоля не представлял опасности для здоровья человека, однако вызывал кратковременную слепоту. А кожа, на которую попадало распыляемое вещество, приобретала такой вид, словно по ней прошлись пескоструйкой: делалась багрово-красной, как если бы с неё содрали верхний слой эпителия. Лишь естественные процессы регенерации могли восставить прежний облик человека — недели через три.

— Если колбера поймают в таком состоянии, — сказал агитатору Макс, — это станет бесспорным доказательством его вины.

— Но только, — хмыкнул тогда доктор, ведший с ним беседу, — если этот мерзавец не воспользуется экстрактом Берестова из собственных запасов, чтобы пройти трансмутацию. — Однако он всё-таки взял у Макса диск с описанием технологии производства аэрозоля «Антиколбер».

О широком внедрении своей разработки Макс так ничего и не услышал. Вероятнее всего, его аэрозоль стали предлагать за огромные деньги богатым и знаменитым красавцам, которые и так нанимали себе телохранителей. Но ходили слухи, что на территории Евразийской Конфедерации поймали и осудили двоих преступников, от которых потенциальные жертвы отбились при помощи некоего инновационного средства. Лицо колбера — так назвали журналисты эффект от его применения. Пожалуй, Макс мог бы запатентовать свое изобретение и получать лицензионные отчисления за его использование. Но уж этого-то он точно делать не собирался.

Раннее утро вторника он встречал, расположившись в плексигласовой кабинке дежурного врача в приемном покое отделения неотложной помощи. И на груди у него красовался бейдж с надписью: Макс Петерс, волонтер. Никаких документов о своей медицинской квалификации он в госпиталь не представлял, но доказал наличие необходимых практических навыков — и при катастрофической нехватке медперсонала этого оказалось вполне достаточно. А настоящего дежурного врача еще несколько часов назад вызвали в ожоговое отделение. И не похоже было, что он вернется оттуда до окончания ночной смены.

В предутреннем затишье Макс развалился в кресле дежуранта с планшетом на коленях. И даже Гастон, отлично знавший, что дальше коридора здесь ему заходить нельзя, устроился в той же кабинке у его ног: дремал, положив черную башку на вытянутые передние лапы.

Гастон, как и Макс, был в госпитале волонтером. Конечно, в прежние времена, до 2076 года, никто не пустил бы собаку в лечебное учреждение. Однако с тех пор многое переменилось. Так что пятилетний ньюфаундленд, натренированный вытаскивать тонущих людей из воды, пришелся госпиталю как нельзя кстати — после скандального случая, когда тронувшаяся умом медсестра утопила в бассейне всех до единого пациентов особого отделения.

Может быть, руководство госпиталя и не придало бы значения этому досадному происшествию, однако родственникам утопленников пришлось выплачивать серьезные компенсации. Так что повторения инцидента никто не желал. И Гастон каждый раз спускался в подвальное помещение, где находился бассейн, когда туда приводили пациентов. И обычных, и безликих — которых заводили только в мелкий детский «лягушатник». Гастону-то было без разницы, безликие они или нет. Если б они стали тонуть, он бы спасал их даже ценой своей собственной жизни.

Правда, теперь бассейном почти не пользовались — после того, как пропал без вести техник, ведавший его обслуживанием. Но Гастон расстраивался и скучал, когда его оставляли дома одного. И Макс решил: он будет возить своего пса с собой на дежурства. Объяснит, что тот хорошо обучен и не станет заходить никуда, кроме коридора приемного покоя и своей вотчины — бассейна. Однако никто из руководства Общественного госпиталя присутствия Гастона даже и не заметил.

И вот теперь, когда Макс на своем планшете смотрел по ночному телеканалу старый сериал о зомби, Гастон внезапно встрепенулся: вскинул голову, навострил уши. А потом вскочил и потрусил к дверям приемного покоя, шлепая по полу своими широкими, как снегоступы, лапищами.

На полдороге он обернулся, словно бы спрашивая хозяина: ну, ты идешь? Он был нетерпелив — прямо как его хозяин в прежние времена. Так что Макс поднялся с кресла и поправил на ремне кобуру, в которой был пистолет с усыпляющими полуоболочечными патронами. Всех дежурантов снабжали таким оружием. Эти пистолеты еще много лет назад получили ироническое наименование Рип ван Винкль — в честь героя Вашингтона Ирвинга, проспавшего двадцать лет кряду. Для приобретения этого не летального оружия даже не требовалось никакого разрешения; достаточно было зарегистрировать его при покупке прямо в магазине. И за последние десять лет оно превратилось в один из самых популярных товаров во всем мире.

Вот так: с Рипом ван Винклем, а не с докторским саквояжем — Макс и пошел по коридору следом за своим псом, который явно услыхал шуршанье шин подъезжающего электрокара.

2

Из черного седана, что припарковался на стоянке перед госпиталем, вышли два человека: мужчина и молодая женщина. Причем первый — водитель, задержавшийся, чтобы запереть машину, — был Максу знаком. Это был не кто иной, как сенатор Балтийского союза Мартин Розен. В прежние времена, когда телеканалов в Балтсоюзе было намного больше, чем теперь, его лицо частенько мелькало на экране. К тому же, он был одним из попечителей Общественного госпиталя. Розен огляделся по сторонам, читая надписи на неоновых указателях, и двинулся прямиком к дверям ожогового отделения больницы. Похоже, он собирался навестить кого-то из тамошних пациентов. Так что Макс сразу же потерял к нему интерес.

Иное дело — пассажирка электрокара. Она тоже оглядела стоянку, но движения её казались замедленными, вязкими, почти сомнамбулическими. И такой же походкой сомнамбулы она побрела по направлению к Максу, который стоял прямо под неоновой надписью «Отделение неотложной помощи». Шла она, припадая на левую ногу. И Макс поспешил её навстречу — на всякий случай разложив одну из стоявших возле дверей электрокаталок, которая тут же своим ходом поехала за ним. Гастон же с отчетливо слышимым вздохом сел возле дверей приемного покоя. Он уже имел опыт и осознавал: пациенты, не знающие, что он тоже волонтер, могут в первый момент его испугаться — черного лохматого гиганта в три четверти центнера весом. А Макс даже забыл отдать ему команду сидеть: всё его внимание приковала к себе идущая по стоянке девушка.