"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 1408

– Нет, – жёстко ответила Тосака, – я должна знать.

– Понимаю… – делаю глубокий вздох – погружаться в полученные воспоминания Кирея немногим лучше, чем нырять в выгребную яму. – Пожалуй, на твоём месте я тоже хотел бы… Что же, тогда начну с Котомине. Он душевнобольной.

– В смысле, псих? – переспросила Илия, которую известия об убийце матери… ну, скажем так, я бы не сказал, что сильно взволновали, девочка знала, что её родительница так и так обречена, впрочем, желания перерезать глотку кровнику это не умаляло, хотя бы просто потому, что «так надо» и «так принято» в среде магов.

– В некотором роде, – качаю головой. – Сама структура его души дефектна, он кто-то вроде прирождённого садиста, пусть это слово и не охватывает весь спектр отклонений.

– Хорошо, – изобразила пай-девочку Айнцберн, – но в чём заключается этот дефект души?

– Сейчас однозначно сказать я не могу, но создаётся впечатление, что ему перемкнуло эмоциональную оболочку, и вместо получения радости от вещей, одобряемых нормальными людьми, вроде искусства, дружбы, любви или даже власти, он мог испытывать её только наблюдая за страданиями других, точнее… нет, не скажу.

– Почему? – теперь пришла очередь Рин задать этот вопрос.

– Потому что, помимо всего перечисленного, он стал натуральным культистом демона, сидящего в Граале. Это не красивые слова или какая-то метафора. У него «метка» демона прямо в сердце. Подобный пакт не может не изменить смертного. Пусть и «получил» он его уже в самом конце Четвёртой Войны, «круги на воде», если изъясняться привычным вам образом, искажают восприятие, и даже события прошлого, показанные сквозь такое искажённое восприятие, могут не соответствовать действительности.

– Но при этом ты уверен, что именно Кирей убил наших родителей, – это было скорее утверждение, чем вопрос. Да и голос Рин был предельно отстранённым и сосредоточенным.

– Да, – прикрываю глаза. – Я не могу с уверенностью сказать, что движет этим лже-священником сейчас, но… – останавливаюсь на середине лестницы и поворачиваюсь к девушке, – в момент, когда кинжал Азота входил в сердце твоего отца, рука, сжимающая рукоять кинжала, принадлежала Котомине. А влияние демона, если оно и было через дефект души… было минимальным. То же самое касается и того факта, что именно Кирей подстроил встречу твоей матери и Мато Карии, фактически, над ещё не остывшим телом Токиоми, чтобы спровоцировать дальнейшую трагедию.

– ... Понятно, – опустила глаза Рин. Воспоминание об инвалидности матери, её беспомощности и медленном угасании после повреждения мозга, случившегося именно в тот момент, слишком ярко отразились на лице моей девочки-волшебницы, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как шагнуть ближе и молча заключить её в объятья.

Так мы простояли около минуты, пока Илия не изобразила тактичный кашель, напоминая о своём существовании. К чести мелкой, от многозначительных пантомим и ужимок она воздержалась, так что на лестничном пролёте как-то в один момент создалась атмосфера, будто ничего не происходило. Только Рин машинально поправила рукава кофточки, после чего невозмутимо обронила:

– Пойдём, – возражать никто не стал.

Священник ждал нас на чердаке, связанный и обездвиженный, но уже пребывающий в сознании. Упакован он был хорошо, ни на магические кандалы, ни на чары от Медеи я не скупился, так что всё, что он мог, это бессильно моргать глазами. Тосака не стала его ни о чём спрашивать или обвинять, а просто встала напротив него, сложила руки на груди и принялась разглядывать, как какой-то бездушный предмет мебели. Рядом так же встала Илиясфиль, хотя как раз её взгляд выражал больше любопытство, что же это за лже-священник такой, о котором она столько слышала.

– Что ты хочешь с ним сделать? – наконец нарушила молчание Рин, разворачиваясь ко мне.

– Это решать тебе и Илии. Я бы предложил пару методов казни, но не хочу на вас давить своими идеями.

– Ясно… – девушка повернулась к белокурой волшебнице с красной радужкой. – Что скажешь?

– Кровь за кровь, – легко пожала плечиками фон Айнцберн. – Я всегда знала, что мама не вернётся с Войны Грааля. В детстве значение этого я ещё не понимала, а потом пережила. Не хочу воскрешать те чувства и воспоминания, но прощать тоже не буду. Мне в этом проще, – не отрываясь глядя в глаза Котомине, добавила девочка, – я его не знала. Думаю, ты чувствуешь всё это гораздо сильнее, ведь он был твоим учителем.

– Да… – прикрыла глаза Тосака. – И из-за него Сакура… Пусть это неправильно, но я не могу просто взять и убить его. Это слишком легко, – девушка глубоко вздохнула. – Сефирот, как твой Мастер… Нет… как твоя ученица. Я прошу… поглоти его душу. Я знаю, тебе это вроде бы нужно… – сжав себя пальцами за предплечья, уже почти беззвучно закончила она.

– Ты уверена?

– Да… Смерть – это слишком просто для него, но… его злодеяние всё же меньше, чем то, что творил Мато Зокен, и… Бездна… Нет, вряд ли я решусь на это когда-либо ещё.

– Илия? – поворачиваюсь к девочке.

– Я согласна, – последовал ответ после быстрого взгляда на Рин. Было видно, что белокурой колдунье нет особого дела до Кирея и его смерти ей бы вполне хватило, но раз «эта Тосака» хочет чего-то большего, то пускай.

– Хорошо, – подхожу к священнику, пусть мои травмы всё ещё не зажили до конца и поглощать души простых смертных мне ещё опасно, но вот такой «испорченный демонами» образец… тут всё гораздо проще. Если Делиору можно было принять за «куриный бульон», то тут уже «рисовая каша с мелко протёртым мясом». Самое то.

Достаточно было коснуться связанного человека и дать свободу своей сущности и таланту Руш. Священник осыпался серым прахом спустя две секунды, а я ощутил себя… сытым.

– Что дальше? – спросила Рин.

– Дальше надо бы глянуть, кто там с кем дрался, пока я возился с экспериментами в подвале, а потом вы идёте спать, а завтра мы уже материализуем Грааль и будем заканчивать.

– Ты… Я бы хотела, – Тосака отвела глаза, а её щёки предательски порозовели. – Посидишь со мной и этой ночью?

– Само собой, – я кивнул, краем глаза наблюдая за Илией. Девочка явно имела что сказать, но мудро предпочла помалкивать. К тому же, судя по хитрой моське, кое-кто точно попробует сейчас «рухнуть в объятия братика утешения для и спокойствия ради».

В общем, примерно так и получилось, Илия не обнаружила в себе желания что-то там смотреть про чужие битвы, ибо "меня это всё равно уже не касается", и была отправлена к Широ. Как выяснилось чуть позже, той пришлось немного «пободаться за место рядом с Братиком» с Сакурой, но прошли эти прения довольно мягко и без попыток активного противодействия со стороны сестры Рин. Мы же нашли Медею и, прихватив с собой Сэйбер, направились в комнату, переоборудованную в центр наблюдения. Следом почти сразу увязались Мордред и Медуза, но это уже частности.

Что можно сказать про итог работы синеглазой Кастер? Каркас чар, обеспечивающих следящую сеть над городом, был довольно интересен и по-своему оригинален. Принцесса Колхиды использовала связку из стихийных псевдо-фамильяров, которых, в некотором приближении, можно было бы назвать големами воздуха, и массивов довольно простых, но надёжных чар дальнего зрения, зрения сквозь предметы и усиленного слуха, плюс всё это было увязано на что-то вроде радара магических аномалий. При этом сшиты и увязаны между собой части общей итоговой конструкции были весьма изящно и гармонично. Центром же всей системы выступал классический хрустальный шар, из тех, которые принято пихать в реквизит любой сказочной гадалки.

И вот столпились мы все вокруг шара, после чего дружно посмотрели бой… Бой двух очень разных вампиров против светловолосого надменного паренька, что на вид ещё и семнадцати лет не разменял. Первый и явно главный вампир был высоким кудрявым парнем из поколения гламурных злодеев с пальто на голый торс. Не мне, конечно, говорить что-то о длинных волосах у мужчин и смазливых физиономиях, но было в нём что-то такое, что сразу говорило: "Я – нарцисс! Нарцисс! НАРЦИСС!!! Смотрите все на мои тёмные кудряшки, очерченные кубики на животе, аристократическую бледность и завидуйте!" Причём я бы не сказал, что это впечатление сильно исчезало во время боя, когда он скалился и ругался, скорее оно просто становилось подчёркнуто карикатурным, теряя даже зачатки симпатичности. Второй же, оказавшийся Слугой, был полной противоположностью первого, и... к слову о карикатурах. Его будто слепили из всех возможных мультяшных штампов про вампиров: тут вам и огромные длинные уши, косящие под эльфийские, но больше походящие на уши летучей мыши; и гипертрофированные клыки, как верхние, так и нижние, что не позволили бы носителю закрыть рот ну никак; и огромные, сияющие красным светом буркала, ибо глазами, даже навыкате, это было не назвать; и чёрные когти длиной в добрую половину пальца; и рваная хламида чего-то вроде средневекового камзола в роли одежды; и, наконец, в нём самом было добрых три метра роста и столько же размаха рук... В общем, кем бы ни был сей персонаж, перекорёжило его местными концепциями и людскими фантазиями как не дай Боже. К тому же, особого стремления к победе я в нём не заметил, пару раз мне даже показалось, что он сам норовил подставиться, что, согласитесь, довольно странно.