Небесный всадник 6 (СИ), стр. 14

— Это плохо, — вздохнуло существо и медленно сползо с камня. Только сейчас я заметил, что у неё из горба торчит костяной нарост, почти как гребень, в котором угадывался позвоночник. Оно мне вообще на Голума напоминало, если честно. Что-то общее между ними явно было.

— Не будет еды, надо будет охотиться. Люди боятся, не любят, а мы их не трогаем, только трупы. А они приходят и убивают, — пожаловалось существо. — Уйти придётся. Холод и голод.

— Сочувствую, — вздохнул я. — Но ты тоже пойми. Ты ешь наших собратьев, людей. Нас это расстраивает.

— Не из земли выкапываю, сами сбрасывают! — подняло оно палец, отметив важный факт.

— Нет, я благодарю, что не из кладбища, но тем не менее. Есть людей… это нам грустно от этого, вот.

— Я умру с голода, грустно будет мне.

— Не, если ты умрёшь, тебе уже грустно не будет, — замерил я. — Но уйти тебе придётся. Или я выгоню, или голод. Больше сюда тел не сбросят, уверяю.

— Грустно… — вздохнуло существо. — Надо думать, куда идти. Там, де люди в земле, там вы убиваете нас за это. Там, где люди не в земле, вы убиваете, что я убиваю.

— А есть животных?

— Ваших — вы убиваете. В лесу — они быстрые, не догнать. У меня лапки.

Оу… блин, сука, это так мило, я сейчас прослежусь. Нет, я серьёзно, без стёба и иронии, про лапки было супер мило. Да и тварь я понимал, никого не убивает, никого не трогает, ей просто тела сбрасывали сами люди, а она их ела. Плохо? Да, но на то это и… существо какое-то, как гуль, чтоб есть их. Такова природа.

Тварь села на булыжник и грустным взглядом уставилась на озеро. Я чёт тоже сел и уставился на озеро.

— Жизнь — боль… — произнесло существо.

— Да не то слово, ты прямо мои мысли прочитало, — воздохнул я.

— Хочешь просто спать и кушать, а тебя бьют и обижают.

— Именно.

— Почему нельзя просто жить и есть вместе?

— Да-да, я вот о том же постоянно думаю, — повернулся я к чудищу. — Нахрена вот эти все делёжки, драки, сражения за что-то? Почему просто нельзя договориться, решить миром. Почему всегда найдётся какое-нибудь говно, которое окажется самым хитрожопым и попытается урвать больше всех и кинуть остальных?

— Жадность и злость! — проурчало расстроенно существо.

— Да… — протянул я. — А ещё знаешь, что расстраивает? Ты вроде никому ничего и не сделал, но…

И пошло-поехало.

Забавно, да? Почему-то излить души и пожаловаться чудовищу оказалось в разы проще. Может потому, что оно тоже жаловалось на жизнь, и тут два брата-акробата встретились. А может потому, что легче всего пожаловаться тому, кого ты не знаешь. Хрен знает, короче, но темы у нас поднялись зауныльные, и при этом я не чувствовал, что плачусь кому-то в жилетку или что на меня косо посмотрят. А это было, наверное, самым важным, даже если твой собеседник — монстр.

Глава 143

— … гнали. А я лишь ем. Бабка всё равно мёртвая, зачем ей ноги? А голову я не трогало, — пожаловался монстр. — Зачем ей ноги, если закопают?

Мы сидели на булыжниках и смотрел на водную гладь, растянувшуюся от каменистого берега до противоположного края пещеры, поблёскивающую в свете камня.

— Понимаю… — вздохнул я. — Я вот тоже с этой хернёй сталкивался. Ну ни себе, ни людям. Я говорю, никому же не мешаю, мы тут одни, а мне тоже начал, вали отсюда, что ты тут делаешь, хватит играть на гитаре в крематории…

— Что такое крем-тора? — спросило чудище.

— Крематорий — это где тела сжигают то состояния пепла, — пояснил я.

— А зачем играть в гитару?

— Знакомый попросил напоследок. Он был очень интересный человек со своими взглядами на жизнь.

— Я люблю игры, — прогудело существо. — Игры интересно. Давай играть в игру!

— В какую? — поинтересовался я.

— В какую игру играют?

— Это я спрашиваю, в какую? А в какую ты играло?

— Я не играло ни в какую.

— Тогда откуда ты знаешь, что игры интересны? — задал я логичный вопрос, который, казалось, поставил существо в тупик.

— Это… интересно.

— Ладно, допустим, — согласился я. — А в какую игру ты хочешь сыграть?

— А в какую можно? — спросил оно.

— В какую можно… — я огляделся. Место для игр было, конечно, такое себе, как в футбик на кладбище гонять. Весело, но не во всех обстоятельствах. Но не обязательно что-то спортивное. Можно и на ум, например… — Давай в загадки? Я загадываю, ты отгадываешь и меняемся.

Чувствую себя Бэггенсом прямо. Ну что, Голлум, сыграем?

— Загадки. Я должно отгадывать то, что спросишь ты? — уточнило чудовище.

— Да. Ну например, не лает, не кусает, а в дом не пускает. Что это?

— Стражник? — сразу спросило то. — Он не лает. Он не кусает. Он не пускает. Может и убить. Больно убить.

— Э-э-э… ну типа да… Ладно, другая загадка. Что исчезает, как только произнесешь его название?

— Вор! — тут же обрадовалось чудовище.

— Нет, тишина.

— Почему? Если крикнуть «вор», он исчезает, — не согласилось оно.

— Да куда он исчезнет? Тишина. Скажи хоть слово и её уже не будет.

— Как и вора. Крикни «вор» и он бежать будет быстро.

Сука, а логично…

— Ладно, давай иначе. Много листов, но все же не дерево. Что это?

— Куст.

Да ты издеваешься что ли⁈ Какой в жопу куст⁈ Книга! Блин, а я же, сука, и возразить не могу, потому по логике чудище право!

— Ладно, достало, давай ты теперь, — не выдержал я. — Посмотрим, как ты загадываешь.

Оно задумалось, с серьёзным лицом посмотрело куда-то вдаль, после чего взглянуло мне прямо в глаза.

— Что у меня в правой лапе?

— Что в правой ла… фу, млять! Какого хера, чувак⁈

— Что я держу в правой лапе? — повторило оно невозмутимо.

— Хер ты сейчас держишь в правой руке, млять! Нахер ты его держишь и смотришь на меня⁈ Ты чё, блин⁈

Эта тварь реально сидела, схватив себя за причиндалы и смотрела на меня таким внимательным взглядом, что аж не по себе стало.

— Правильно! Ты угадал! Ты умный человек.

— Спасибо, конечно… — меня слегка передёрнуло. — Ладно, хватит загадок на сегодня…

— Я хочу ещё одну задать загадку, человек, — жалобно попросило чудовище.

— Ладно… — сжалился я. — Давай ещё одну.

— Что я держу в левой лапе?

— Что… Да млять! Это даже не смешно! Нахрен ты хватаешь себя и спрашиваешь об этом меня⁈

— Это загадка. Ты должен дать ответ, — ответило оно недоумённо.

— Так смысл не в этом! Вернее, в этом, но ты, блин… а, к чёрту… — отмахнулся я. Сейчас спорить и объяснять смысл загадок мне хотелось меньше всего, если честно. — Тебя вообще как зовут? У тебя есть имя?

— Есть, — кивнуло оно.

— Какое?

— Тамара́.

— Что, прости? Та…

— Тамара́, — повторило оно.

— А, ударение на последнюю букву… — кивнул я. — Понятно… Хороший ты мужик, Тамара, весёлый и интересный, но, боюсь, вынужден сказать, что тебе придётся переселиться. Люди тебя видят, пугаются, рано или поздно пришлют к тебе кого-нибудь, и тогда ты даже убежать не сможешь.

— Убивать, — хмуро кивнуло оно. — Люди убивают нас, тебе приходится выгнать, понимаю. Но я могу не уйти сразу, а позже.

— Я другого не понимаю, зачем ты вообще выходил? Ну, к реке? Тебя же никто в этом случае бы не заметил, и смог бы сидеть здесь до посинения.

— Грустно, когда один, — пожаловалось Тамара.

— А разве вы не по одному живёте? — уточнил я.

— Когда много тел, нас много. Гиблые места — это хорошо, это много еды, нас много и нам весело. Мы дерёмся, кричим, бегаем. А здесь хорошо, но одиноко. Но еды много, и я терплю. А теперь еды нет и надо идти и искать. Всё равно придётся уйти.

— Ну а к реке выходить было весело? — уточнил я.

— Там люди, смотреть интересно. Смешные, мочат одежду, уходят, приходят голые, прыгают в воду, уходят. Интересно. А тут не интересно, но вкусно. Но сейчас я уйду, некуда деваться, еды не будет, люди придут и убьют сейчас или потом, — вздохнуло чудище.