Дикорожденный (ЛП), стр. 39

Металл загрохотал, когда он взбежал по трапу. Он не опустил ее на пол; вместо этого он бросился вглубь своей каюты.

— О нет! Только не этот ебаный душ снова.

Желудок скрутило, когда он ударом ноги распахнул дверь умывальной комнаты.

Она вцепилась в дверной косяк, пытаясь вырваться.

— Больше не больно, — солгала она. — Этот душ слишком сильный…

Одним резким рывком он оторвал ее от двери; ее пальцы с болью разжались.

— Неправильно, — сказал он. — Раньше было слабо. Я сделаю хуже. — Он бросил ее в кабину.

— Я буду в порядке. Всё не так уж плохо! Мне нужно…

Он захлопнул дверь умывальной комнаты, прислонившись к ней, чтобы перевести дух.

Дрожь пробежала по ее спине, когда она поняла, что он собирается зайти в маленькую кабину вместе с ней. Она попыталась удержать дверь закрытой, но он просто отодвинул ее в сторону — она не оказала ни малейшего сопротивления.

Не удостоив ее взглядом, он шагнул в кабину и включил воду на полную мощность. Он был прав. Это было намного хуже.

Нора попыталась открыть дверь, чтобы выбраться, но он схватил ее за руки и прижал их к стене душа.

— Я сделаю это, если ты не будешь. Мыть.

— Включи свет, — сказала она, хватая ртом воздух.

С раздраженным выдохом он резко выпрямил ее голые руки, растирая ее большими ладонями, которые полностью обхватывали ее конечности.

— Уже лучше — больше не жжет! Пожалуйста, хотя бы убавь напор воды.

Ее рот приоткрылся, когда он уперся одной рукой рядом с ее головой, а другой поддел ее подбородок, толкая его вверх, заставляя посмотреть на него.

Вода била ей в и без того саднящее лицо. В полумраке комнаты он был тяжело дышащей тенью, загораживающей всё, кроме него самого. Вода, которая всего несколько секунд назад была теплой, теперь казалась кипятком, сваривающим мышцы на ее костях.

— Твой разум сломан. Неправилен. Почему?

Она попыталась отвернуться, но он не позволил.

— Ты хотеть смерть. Умирание. Ты почти убить нас обоих, — он говорил медленно, словно это у нее были проблемы с пониманием. — Скажи мне почему. Сейчас. Я хотеть знать.

Глаза Айрика горели, как два солнца. Она не могла ускользнуть от его взгляда, как планета не может сойти с орбиты своей звезды.

Ее сердце, казалось, трескалось от изнеможения.

— Я всё равно должна была умереть. — Она почувствовала, как задрожал подбородок в его руке. Блядь, — подумала она, ненавидя себя за это. — Почему ты мне не позволишь?

Его глаза блеснули. Нора теперь была уверена, что он видит ее в темноте. Тьма не была преградой для его зрения. Вероятно, он мог видеть ее гнилую сущность в таких цветах, которые ее человеческие глаза даже не могли себе представить.

— Я спас тебя, — сказал он. — Это было неправильно делать? — Его взгляд резал ее, как бритва.

Вода атаковала ее со всех сторон.

Он вздернул ее подбородок выше, шагнув ближе.

— Ты хотеть этого, но смерть не поймает тебя со мной. Хорошо это для тебя или плохо, мне не важно.

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же зашлась в кашле: вода брызнула из носа и рта.

Он вздрогнул, его рука упала с ее лица. Поток воды ослаб, когда он провел рукой где-то у нее над головой.

Вода сменилась на холодную. Без лифчика — она не успела его надеть, когда Джо пришел за ней, — она поспешила прикрыть грудь.

— Я хочу выйти, — сказала она, дрожа.

Он замер над ней. Даже несмотря на ледяную воду, льющуюся на них обоих, она могла поклясться, что видела пар, поднимающийся от его плеч и рук.

— Слушай меня, — произнес Айрик, тихо и твердо. — Я нашел тебя. Я спас тебя. Я не позволил твоей жизни уйти, хотя она хотеть исчезнуть. Ты. Есть. Моя. Пока я не закончу с тобой. Пока Вейнари не придут. А потом… — Он подтолкнул ее челюсть, которая начала опускаться, вверх. — Мне всё равно, что с тобой случится.

Вода капала с его волос, скатываясь по идеальной спинке носа и падая ей на щеки и губы. Следы будут жечь еще долго после того, как капли испарятся.

— Скажи, что ты понимаешь.

Она кивнула, жалко сползая по стене.

Его темная фигура сдвинулась, и он выскользнул наружу, оставив Нору дрожащей и сбитой с толку в мокрой темноте; она знала, что заслужила именно это.

Глава 21

АЙРИК

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

Айрик со злостью повторял эти слова, вырывая страницы из компендиума Эд'уна, пока сидел на выходном трапе корабля. Почти триста страниц с подробным описанием флоры, фауны и погодных условий провалившейся планеты. И ни единого слова о токсичном дожде.

Оставшись без костюма — первый в его жизни случай полного отказа экипировки, — он был лишен брони и одет лишь в базовые штаны и нательное белье с короткими рукавами. Должно быть, это произошло из-за комбинации удара при крушении и воздействия волн, потому что ни того, ни другого по отдельности не хватило бы для полного выхода систем из строя. Без костюма он не мог правильно использовать свой меч — тот противодействовал гравитации оружия. С таким же успехом он мог бы быть безоружен. Как он сможет защитить человека, не говоря уже о себе самом?

Засунув три страницы навигационных карт в карман, он выбросил остатки компендиума наружу, за край трапа. Бумага сжалась и превратилась в кашицу.

Равнины и лес застыли в жуткой неподвижности, источая едкий запах того, чем бы ни был этот дождь. Укрывшись под тем, что осталось от крыла корабля, он прислонился к дверному проему.

Кожа на плечах и руках горела. Не от дождя — раньше он почти не почувствовал даже покалывания, — а от воспоминания о мягком, извивающемся теле Норы, прижимающемся к нему. От восхитительного аромата, который расцвел, когда он шлепнул ее по заднице, пытаясь заставить замолчать.

Стыд заставил его опустить голову. Он не хотел этого делать. Ему просто нужно было, чтобы ее непрерывная болтовня прекратилась, иначе он бы окончательно потерял контроль. Он не ожидал сладкого запаха ее желания. И это должно было быть именно желание — запах был настолько сильным, что он мог попробовать его на вкус.

Во рту скопилась слюна. Голод. Голод по еде. По сну. По ней.

С тех пор как он оставил ее в душе, его левый указательный палец непрерывно дергался. Ему нужно было поспать. Ему нужно было выбраться с этой планеты-тюрьмы. Ему нужно было сбежать от Норы, которая распускала тщательно сплетенные нити его и без того хрупкого здравомыслия.

С этим человеком, упавшим с небес, было что-то не так. Она смотрела на волны, умоляя его отпустить ее, оставив в покое. Как будто всё, чем была ее жизнь, стало настолько невыносимым, что перспектива смерти казалась лучше реальности. Тот, в ком нет воли к жизни, вроде нее, был безрассуден. Он знал это, потому что сам по ночам чувствовал яд этого же чувства под ребрами.

Айрик услышал за спиной тихое шарканье ног — впечатляюще провальную попытку подкрасться.

— Ты идешь, — сказал он, всё еще глядя в темные леса. — Твоя нога никогда не зажить. Мне придется нести тебя всегда. Это то, что ты хотеть?

Шаги прекратились.

Нора прочистила горло.

— Я принесла тебе еды.

Он замер.

— Я еще не видела, чтобы ты ел. Я подумала, может, тебе не нравится тот странный гель, который ты ел раньше, и ты предпочтешь то, что есть у меня. Я подумала… ты проголодался после всего, что произошло.

Айрик повернулся к ней, думая, что он ослышался. Кого вообще волновало, ест ли он и когда?

Она была одета в еще одну его рубашку и без штанов — вся ее собственная одежда всё еще была мокрой. Так много обнаженной кожи.

Подняв поднос с дымящимися пайками, она улыбнулась.

— Это не батончик с яблоком и корицей, обещаю.

Ее волосы, снова заплетенные в косу, падали на плечо и грудь. Он знал: прямо под ними должна быть эмблема Вейнари.

Что-то внутри него шевельнулось. И в паху, и в груди.

— Ты поела? — спросил он.