Дикорожденный (ЛП), стр. 17

Не желая вспоминать последний раз, когда кто-то прикасался к нему — механизм, через который слабость могла просочиться в него, — он отстранился.

Элиор вздохнула, опуская руку.

Она не стала прощаться, потому что однажды уже видела, что с ним сделало прощание, когда он был вынужден его произнести.

Вместо этого, стоя у основания трапа, она улыбнулась, обнажив крошечные острые зубы, которые пугали его, когда он был маленьким ребенком — в те времена, когда он жил в изоляции в разрушенном поместье.

— Не потеряй свой меч в этот раз, мальчик. Иначе я позабочусь о том, чтобы ты никогда его не вернул.

Глава 7

АЙРИК

Распорядок дня Айрика не менялся. Последние три утра он просыпался от полудремы, возможной лишь благодаря тому, что по ночам он потягивал седативную сыворотку. Затем выполнял комплекс физических упражнений, принимал душ и съедал питательный гель — безвкусный, потому что ему были противны любые вкусовые добавки, созданные для удовлетворения биологических потребностей.

Без системы «Наблюдатель», фиксирующей каждый его шаг, он мог позволить себе экспериментировать, не боясь получить клеймо за нарушение протоколов. Он высчитал точную дозу седативной сыворотки, погружающую его в тяжелый сон без сновидений. Но даже избегая кошмаров, Айрик всё равно вскакивал при каждом пробуждении, с дрожащими руками и колотящимся сердцем, а шрам под глазом горел так, словно всё еще кровоточил.

К тому времени, как он заканчивал есть, дрожь в руках унималась, позволяя ему заняться дополнительным обслуживанием, необходимым, чтобы стареющий истребитель не вышел из строя прямо на орбите — регулировкой температурных щитов энергетического ядра, чтобы оно не перегрелось и не расплавилось. Это было неточное, почти интуитивное действие, которое Айрик выполнял, затаив дыхание.

Каждый день он проверял, достигает ли сигнал сердцебиения корабля внешней сети Вейнари. В маловероятном случае сбоя он хотел быть уверен, что заставы, отслеживающие все корабли Вейнари в этом секторе, услышат это молчание и при необходимости вышлют спасательную команду.

Как верно подметил Торрен еще в Зармуре, было странно, что Айрик просто сидел, уставившись на панель связи, и ждал разрешения на снятие Эд'уна с эксплуатации. Он уже прочитал цели миссии. Он знал, что из-за присутствия мутировавшей кудры планета окружена плазменным щитом, не пропускающим жнецов. Если любой неавторизованный корабль попытается пройти сквозь щит, его разорвет на тысячи кусков. Даже жнецы не стали бы рисковать, ставя на то, что технологии Вейнари когда-нибудь дадут сбой.

Но Айрик не жаловался и даже не связывался с заставой, чтобы узнать новости напрямую. Моразирам почти никогда не поручали небоевые задачи — это считалось пустой тратой их навыков и силы. И пусть это существование казалось каким-то размытым, он пытался наслаждаться тишиной.

Истребитель находился на орбите прямо за пределами гравитационного поля Эд'уна. Над Айриком пульсировал плазменный щит, иногда вспыхивая и выбрасывая сгустки газа под сверхвысоким давлением в ответ на всё еще бушующие магнитные бури.

Его это не беспокоило. До тех пор, пока работал туннелирующий портал — черная пустота в центре плазменного щита прямо по курсу от того места, где стоял истребитель, — у него был путь назад, на Воракон, прочь от непосредственной опасности.

Под ним вращалась пурпурно-серая масса Эд'уна; завихрения штормов просматривались сквозь скопления атмосферных процессоров, которые закачивали нужную концентрацию газа, чтобы сделать атмосферу пригодной для дыхания истинно разумных видов.

Когда-то Эд'ун был ярким доказательством контроля Вейнари над природой. Его ландшафт и воздух были преобразованы из токсичных в пригодные для жизни. Были засеяны флора и фауна. Планета процветала, и потому здесь были построены исследовательская колония и город Буриджи для размещения ученых и звездного флота Вейнари. Расположение на границе галактики Акса делало планету идеальным плацдармом для внешней экспансии.

Но потом кудра, питавшая город, мутировала в хрупкие, ядовитые кристаллы, вдыхание которых было смертельным. Эта катастрофа унесла жизни половины населения Буриджи за считанные часы. В попытке спасти драгоценные ресурсы, после того как эвакуация под руководством моразиров спасла тех, кто выжил после облучения, Вейнари сотни раз подвергали планету радиационной обработке, надеясь остановить мутацию.

Это не сработало. Даже после нейтрализации мутация продолжалась. Выжившая дикая природа изменилась навсегда, приспособившись к выделению ядов и токсинов, и всё это за такой короткий промежуток времени, что от Эд'уна пришлось отказаться — это стало и потерей, и уроком.

И теперь, получив разрешение, Айрик сместит гравитацию ядра планеты. Молекулярные дезинтеграторы спровоцируют тектонические разломы, сминая массу Эд'уна до тех пор, пока от нее не останется ничего, кроме крошечных камней, запертых внутри плазменного щита.

Снятие с эксплуатации ошибки. Шанс для него отдохнуть. В одиночестве. Среди звезд. И пока что — в безопасности.

Зная, что за ним никто не наблюдает, он достал из сумки стеклянный экран размером примерно с книгу. Последний языковой модуль, собранный его прародителем. Он использовал нейронный алгоритм для имитации голоса своего прародителя, формируя слова на языке Уррта на основе загруженных в систему книг и записей.

Айрик коснулся стеклянного экрана, чтобы пробудить его.

Зачем ты снова это делаешь?

Устройство тихо загудело, собирая воедино словарный запас с того момента, как он пользовался им в последний раз, еще до Лемид.

— Гусеница, — произнес мужской голос. Это слово, единственное в своем роде в системе модуля, было записано напрямую, а не смоделировано.

Затем слово повторил женский голос, с трудом сдерживающий смех.

— Звучит как-то глупо, — сказала запись.

Грудь Айрика словно готова была провалиться под тяжестью связи, которую он никак не мог разорвать. Связи, наполнявшей его… чем-то.

Почему это всё еще причиняет боль?

— Гусеница, — снова услышал он голос своей матери. Запись продолжала повторяться, как и было запрограммировано, пока пользователь не попытается произнести это слово.

Гусеница… гусеница… гусеница.

Глупая надежда заставляла Айрика сидеть неподвижно, слушая, как слова повторяются снова и снова и снова. Может быть, хоть раз она скажет что-то другое. Скажет что-то ему — мужчине, которым стал Айрик.

Когда внутренняя боль стала невыносимой и он захотел, чтобы слова прекратились, он нажал на значок на экране, выводя определение английского слова сгенерированным голосом на общем языке Вейнари.

— Личинка бабочки или мотылька, имеющая сегментированное тело с тремя парами настоящих ног и несколькими парами ложноножек. Червеобразное насекомое, чья единственная цель — трансформация. Оно ест и растет, чтобы однажды заключить себя в защитную оболочку — кокон, а позже появиться на свет совершенно иным существом с крыльями, новой целью и свободой от земли.

Анимация крошечного зеленого существа, ползущего вверх и вниз по ветке, сопровождала текст, пока Айрик читал руководство по произношению.

Возможно, к этому его подтолкнуло внезапно нахлынувшее одиночество. Или, что более вероятно, безумие, заставившее его впервые попытаться произнести это слово.

— Гуэ-сэ-ни-ца.

— Попробуй еще раз, — пискнул программный индикатор, мигая красным. Модуль даже отчитывал его точь-в-точь как его прародитель.

— Гэ-су-ни-ца.

— Не совсем! Попробуй еще раз.

— Гу-сэ-нэ-ца. — Слоги выворачивали его язык и губы так же, как, он представлял, извивалось бы это существо, хотя он никогда его не видел и вряд ли увидит.

— Хорошая попытка, но ты можешь лучше!

Он разочарованно застонал, откупоривая бутылочку со снотворным. Переполнив мерный стаканчик, он задумался, не попытаться ли произнести это странное слово еще раз.