Дикорожденный (ЛП), стр. 14

— Тебе только что сняли швы — ты снова порвешь артерию.

Надавив сильнее, Айрик почувствовал, как перед глазами начала сгущаться пелена.

— Я хочу знать. Кому, по-твоему, так повезло? — Всё утро он был вынужден бороться с этим, и теперь… он просто больше не мог.

Вокруг них суета стартовой полосы замерла.

— Это что… это дикий принц?

— Тише. Не произноси это слово. Не при них. Если хочешь остаться с языком.

— Но он прижал прайма к стене.

— Я сказал тебе помалкивать — диких невозможно контролировать. Какой позор, что им вообще позволяют ходить среди нас, да еще и с Мечом Уллиэля.

Айрику казалось, что его барабанные перепонки вот-вот лопнут от звонкого эха внутри них. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать всплывающие воспоминания.

— Прости, — сказал Торрен, втискивая руку между своим горлом и рукой Айрика. — Я только хотел…

— Я знаю, что ты хотел сказать. — Хотя Торрен был крупнее и, по задумке создателей, сильнее Айрика, ему никогда не приходилось быть исключительным, чтобы выжить. Айрику же всегда приходилось быть лучше других, чтобы заслужить право на жизнь, о которой он не просил.

— Ты думаешь, то, что было у моих прародителей, — это любовь. Думаешь, им повезло найти ее. — Шум — внутри или снаружи его головы — был слишком громким. Он сильнее надавил на Торрена. — Но как думаешь, повезло ли быть пронзенным в сердце шипом кудры от руки жнеца? Моразиру — или, вернее, моразиру, которому посчастливилось заслужить свой покой, — быть вынужденным смотреть, как умирает его любовь? А их потомству — их сыну, как они любили говорить, — видеть их смерть?

— Прости меня, — хрипло прошептал Торрен. — Не зарабатывай свое первое клеймо из-за этого. Ты этого не переживешь. Я-то их еле выношу. Судьбе известно, что оно сделает с тобой…

Звон разнесся по стартовой полосе, вибрируя в черепе Айрика. В здание вошел генерал. Его тело напряглось, контроль был почти утерян.

Теперь он был уверен, что Элиор нашла его. Она остановит его.

Синяя пелена затянула фиолетовые глаза Торрена — слезы.

— Прости меня, Айрик, — сказал он снова. — Ты прав. Я сам не понимаю, что несу. Я не это имел в виду. Ты мой брат…

Предупреждающе сжав его напоследок, Айрик отстранился; его рука метнулась к рукояти меча в поисках ее тяжести.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

— Перестань меня так называть, — сказал он, мысленно приказывая своему сердцу биться медленнее, а жару в теле — остыть. — Это даже неправильное слово.

Толпа вокруг них стала плотнее, но Торрен встряхнулся и одним резким взглядом разогнал зевак.

— Уверен? — спросил Торрен, снова улыбаясь. — Тогда зачем ты научил меня этому слову?

— Я не учил. Ты украл мой модуль, думая, что он будет играть музыку… — Айрик осекся, остановившись перед нужным доком, указанным в приказах.

Но прежде чем он успел что-либо осмыслить, его прервал мягкий голос, в котором только начали появляться старческие нотки.

— Кто играет музыку?

Глава 5

АЙРИК

Генерал Ворн шагнул к нему, вынырнув из толпы солдат щита, на которых Айрик не обращал никакого внимания. Он был облачен в черные мантии, что выдавало в нем одного из Шести Генералов Оурекса — правящего органа Вейнари. Ворн, с его покрытой перьями кожей и увенчанной гребнем головой, был иланди. Одним из истинно разумных видов — группы родственных рас со схожими чертами, способных скрещиваться между собой.

Заметив небольшую группу солдат, Айрик замер. Им было не место в зале дрозекаров.

— Музыка под запретом, — сказал один из солдат, сгрудившихся за спиной Ворна, стараясь не смотреть в глаза ни Айрику, ни Торрену.

— Именно так, — подтвердил генерал. Проведя когтистой рукой по татуированной переносице, он оглядел Торрена и Айрика.

Новые тагионные метки — Айрик не видел их три дня назад, когда Ворн приходил к нему в лазарет Звездного флота. Тот же самый вихревой узор украшал и солдат щита. У всех них был один и тот же тагионный код, а значит, все они были потомством Ворна. Инженеры Вейнари, хранители священного Алгоритма, который контролировал большинство аспектов жизни — от подбора партнеров для размножения до того, как именно гражданин будет служить миссии Вейнари во имя прогресса, — должно быть, снова изменили нейронные двигатели, позволив производить на свет больше одного потомка.

Подавив желание нахмуриться, Айрик уставился поверх плеча Ворна на стоявший в доке слишком маленький корабль — штурмовой истребитель.

— Моразиры непокорены в удовольствиях плоти и разума, — продолжил Ворн, делая жест, по которому его потомки выстроились в ровную шеренгу рядом с ним. — Музыка — это удовольствие для разума. Ты, Озиан, — моразир, а посему единственно разумный вывод заключается в том, что мои стареющие уши, должно быть, меня обманули.

Торрен отступил на шаг, его желваки заходили ходуном от напряжения.

Внимание Ворна переключилось на Айрика, и его взгляд задержался на забинтованной правой руке.

— Это говорил ты. Что ты сказал, незаконный?

Айрик сжал в кармане справку о медицинском допуске. Относительная тишина на стартовой полосе означала, что порталы всё еще не работают.

— Мне сказали, что эта миссия — снятие с эксплуатации, — ровным тоном ответил он.

Айрик подчинялся Оурексу в целом, никогда не прогибаясь перед отдельными генералами. Столкнувшись с едва уловимым выражением отвращения на лице Ворна, Айрик глубоко вдохнул, сосредоточившись на кончике своего носа, который остывал и нагревался с каждым выдохом и вдохом. Прямо как учила его Элиор.

— Этот корабль — истребитель, а не дрозекар, как указано в приказе. — Он заставил себя не отрывать взгляд от Ворна и не коситься на его нервно переминающихся потомков. — Как мне выполнить свою задачу без гравитационного двигателя?

В больших круглых глазах Ворна мелькнуло что-то непостижимое. Вспышка удивления, или, может быть, сомнения?

Тяжелое давление снова скопилось в затылке Айрика, пока он ждал вменяемого ответа. Один из потомков Ворна — представитель вида, который Айрик не мог распознать из-за гладко выбритой кожи, сплошь покрытой тагионными татуировками, — ткнул пальцем в днище корабля. Неужели он… торджарин?

Ворн коротко рассмеялся.

— Потому я и здесь — чтобы уведомить тебя об изменениях. Эта малышка оснащена новой системой. Экспериментальной, но на данный момент мы не можем выделить еще один дрозекар, особенно после той катастрофы на Лемидах. — Он одарил Айрика многозначительным взглядом, от которого в животе зажгло. — Не волнуйся, всё прощено. А теперь идем. — Ворн жестом пригласил его подняться по трапу истребителя. — За исключением размеров и нескольких реликвий, выдающих ее возраст, она мало чем отличается от дрозекара.

Стоявший рядом Торрен хмыкнул, хватая его за рукав, чтобы остановить.

— Это неправильно, — произнес он приглушенным голосом. Гудение сотен корабельных двигателей вокруг служило надежным прикрытием для их разговора. — Тебя едва не убили, а он называет это катастрофой. Ты забил насмерть шестерых повстанцев. Светом Уллиэля клянусь, тебя лишили клинка. Неужели снятие Эд'уна с эксплуатации настолько важно, что они посылают раненого моразира для ее выполнения? Почему не кого-то другого? И зачем вообще? Почему…

— Из-за кудры, — процедил Айрик сквозь зубы. Как Торрен мог забыть об энергетических кристаллах, которые когда-то питали Эд'ун? Много лет назад они мутировали в смертоносную форму, за считанные часы убив половину населения Эд'уна. Как он мог забыть, что именно с их помощью жнецы убили его прародителей?

Торрен прищурил свои разноцветные глаза: один светлый, другой темный.

— Но кудра на заброшенной планете, уже оснащенной плазменным щитом, не представляет непосредственной угрозы…

— Еще как представляет. — Айрик вырвался из хватки Торрена. — Она станет угрозой, если жнецы найдут способ обойти щит и соберут ее. Мне не нужно объяснять тебе, для чего они планируют ее использовать. — Прежде чем шагнуть на трап, он обернулся и бросил через плечо: — Или ты не помнишь, что кудра сделала с теми, кому, по-твоему, так повезло?