Дикорожденный (ЛП), стр. 129

— Киборг? — Голос Айрика показался ему скрипучим и чужим. — Я не знаю этого слова.

— Животное, которое было с вами. Он киборг — отчасти машина. Мы так их называем. — Она нахмурилась, изучая выражение его лица. — А вы… вы такой же?

Айрик покачал головой, и чувство обрушения вытянуло воздух из его легких. Он слышал о животных с металлическими скелетами, которых использовали в бою, но это были лишь слухи — Оурекс счел это неэтичным. И все же, учитывая то, как доблестно сражался Лаки, как все его тело трансформировалось, отращивая длинные клыки и когти, как Айрик мог не заметить этого раньше?

Он был слеп ко всему в мире, в котором жил.

— Он… окей? — Айрик прислонился к двери, чувствуя, как его накрывает изнеможение.

Женщина опустила взгляд на планшет в руке.

— Ему ввели успокоительное. Спит. Сканирование показало, что патогенов нет. В смысле, в его теле нет ничего живого, чего не должно там быть. — Она поправила два круглых стеклышка на переносице. — Но в его мозгу и на нервах есть какая-то… штука, которой там быть не должно. Это создает помехи нашему сканирующему оборудованию. — Она придвинулась ближе к окну. — Это… то же самое, что случилось с мисс Шоу?

Айрик закрыл глаза, но это не остановило поток горячих слез. Он кивнул.

— Ох… мне очень жаль. — Секунду спустя она неожиданно добавила: — Но… могу сказать вам, что она все еще с нами.

Он резко распахнул глаза и увидел, как она поправляет электронное устройство, прикрепленное к уху — теперь его было видно, поскольку она заправила короткие волосы за ухо.

— Она… Она помнит, что случилось? Она говорит?

— Она еще не пришла в себя… — Ее голос оборвался, и она хлопнула ладонью по устройству. Айрик услышал крики, пробивающиеся из-под ее руки. Один из голосов принадлежал Дэвис.

— П-простите, но у меня больше нет никакой информации. — Ее кожа побледнела и покрылась испариной. Эта женщина ничего не контролировала.

— Спасибо, — прошептал он, благодарный за ту малость милосердия, которую она ему проявила. Если этот мир хоть немного похож на его собственный, позже она дорого за это заплатит.

Он подождал, пока она уйдет, но она осталась.

— Что-то еще?

— Да… Мне велено спросить… — Она замялась, словно выдавливая из себя слова. — Есть ли способ открыть… капсулу того, второго.

Рык вырвался из его груди прежде, чем он успел его сдержать. Женщина отшатнулась, прижимая планшет к груди.

— Нет.

Плечи женщины опустились, словно этот ответ принес ей облегчение. Отдышавшись, она снова поправила стеклянные кругляшки на лице.

— Он… друг? Пленник?

— Мой брат, — сказал Айрик, повернув голову, чтобы уловить неистовые приказы, рявкающие в ухе женщины.

Она поморщилась, качая головой.

— М-мне жаль, но это неприемлемый ответ. — Она подняла на него глаза, и за стеклами очков читалось широко распахнутое отчаяние. — Пожалуйста, скажите мне, как ее открыть. Нам нужно наблюдать и за ним тоже.

Айрик оттолкнулся от двери и повернулся к центру потолка, где красным мигала черная коробочка.

Проведя весь прошлый день за чтением законов и соглашений, изучая человеческие слова и обычаи в экзо-нете, пока буквы не начали расплываться перед глазами, Айрик кое-что заподозрил. Люди жаждали очень немногого: богатства, знаний о том, что происходит после смерти, и власти приручить всё неизведанное. И хотя детей учили любви и доброте, с возрастом ценность этих добродетелей, казалось, угасала.

Нора была аномалией. Колодцем любви, из которого он жадно хотел напиться, зная, насколько это огромная редкость.

Даже в «Вальхалле», как узнал Айрик, ему нужно было заключить контракт и расписаться над какой-то чертой, заявляя о своей любви и верности ей. Самой добродетели было недостаточно — требовались правила для ее контроля. В противном случае они могли отказать ему в возможности спать с Норой в одной постели и делить с ней жизнь. Ему придется заплатить за лицензию, поэтому, готовясь к этому, он начал составлять список того, что мог бы обменять на кредиты. Он остановился на собственном труде, потому что его оружие уже было потрачено на спасение Норы. Но теперь, зная, что они не собирались оставлять ему выбора, он позволил нарастающей волне гнева достичь своего пика.

— Командир Дэвис из «Вальхаллы», мой брат — не оружие, чтобы его отдавать. — Лампочка горела, и ему оставалось лишь предполагать, что кто-то слушает. — Я сказал, что поделюсь всем, что принадлежит мне, если Нору вернут ко мне. Живой. Невредимой. Я ждал. Долгие часы. Не имея никаких доказательств того, что она жива.

Он услышал, как шаги женщины быстро стихают в коридоре.

— Вам следует слушать внимательно, потому что я не люблю повторять дважды. Я здесь только по одной причине. Если эта причина умрет, у меня не будет ни цели, ни интереса в этом мире. Чтобы освободиться, я его уничтожу. Мне плевать, какая еще жизнь на этой планете погибнет. Корабль услышит мои слова — даже отсюда. — Его сердце щемило, пока он говорил, и он сам не был уверен, говорит ли правду или лжет. Дрозекар его не услышит, но в это мгновение он желал, чтобы услышал, и ненавидел себя за это. — Если вы хотите увидеть мощь моего оружия, я покажу вам. Но знайте, что оно разорвет эту планету на части, и без Норы я буду только рад встретить в этом разрушении и свой конец тоже.

Резкий порыв ветра бросил песок в окно. Айрик смотрел в потолок, ожидая.

Впервые за несколько дней яркий свет милосердно погас с тихим щелчком, а красные огоньки потускнели.

С судорожным вздохом он опустился на пол. Света, падающего из окошка в двери, было как раз достаточно, чтобы Айрик мог разглядеть ребро своей ладони.

Острым кончиком ножа он вырезал на своей коже бледнеющие следы от зубов Норы, следя за тем, чтобы сместить один ее неровный зуб в сторону от остальных.

Когда он сделал последний надрез, его рука обмякла, поддавшись биологической потребности во сне. Нож выскользнул из его пальцев, и он отключился с последней мыслью о том, что встретит Нору в своих снах.

Глава 83

НОРА

Маленькая девочка. Заговорил мужской голос. Глубокий, резонирующий, с хрипловатой зрелостью, приходящей после прожитой тяжелой жизни. Он доносился ниоткуда конкретно, но звучал близко.

Воздух мерцал, словно она плыла в теплых, мелких водах залитого солнцем пляжа, не испытывая того глубинного страха уйти под воду. Так ли чувствует себя младенец в утробе матери?

Нежные пальцы убрали волосы с ее лица. Рядом сидела женщина, настолько потрясающе красивая, что глаза Норы наполнились слезами.

Кроме лица женщины, Нора мало что могла разглядеть за окутывающей ее переливающейся пеленой. И все же женщина, казалось, видела Нору насквозь, глядя на нее светящимися зелеными глазами с нежным выражением лица. Каким-то образом она знала Нору и уже любила ее.

Женщина начала говорить, но Нора не понимала ни единого слова. В брошюрах ее об этом предупреждали — в тех сектантских брошюрах, которые ей всучили, когда она была еще жива.

Ангелы говорили на языке, понятном только им и богам.

Но Нора поймала себя на том, что кивает в такт словам женщины, вынужденная соглашаться со всем, чего бы та ни захотела.

Маленькая девочка, — снова настойчиво произнес мужской голос. — Живые глаза. Сейчас.

Нора, почувствовав нависшее присутствие мужчины, повернулась к нему в другую сторону. Как удивительно, что даже здесь, в загробной жизни, где время не имело ни границ, ни смысла, все еще существовало нетерпение.

Она моргнула, столкнувшись с двумя светящимися синими сферами. Ее сердце начало болезненно колотиться в такт пронзительному писку, который казался здесь неуместным. Что-то мягкое обвилось вокруг ее запястья. Она услышала тихую трель на задворках сознания, а затем резкий рывок, пытающийся утянуть ее на дно. Она хотела последовать за этой крошечной силой, которая, должно быть, заслужила ее доверие при жизни. Но она чувствовала, что сопротивляется ей, желая остаться, наслаждаясь пребыванием здесь. С этой женщиной, которая изливала на нее любовь без всякого осуждения, словно ждала целую вечность, чтобы сделать это.