Дикорожденный (ЛП), стр. 115

Ноздри Ивера раздулись, но он слегка пожал плечами.

— Думаю, она милая — как бездомный, больной котенок. Из тех, кого гладишь один раз, зная, что он скоро сдохнет. Или, говоря понятными тебе словами, больная уши, брошенная своим хозяином, когда была еще щенком.

Айрик резко вдохнул, отпуская Ивера и делая шаг назад.

— Как ты мог…

Его челюсти сжались, и что бы там ни сказал Ивер, это было отброшено. В суматохе дезориентирующих движений и криков Ивера Айрик перепрыгнул через стол и стащил женщину со скамьи. Он притянул её к себе, приставив лезвие меча к её челюсти.

Нора вскочила, дернув его за руку.

— Какого хуя ты творишь?

— Сядь, — сказал он, не поворачиваясь к ней.

Зрачки женщины расширились от страха.

— П-почему…

— Твоих ответов недостаточно, — сказал Айрик женщине. — Теперь снова его очередь.

Неистово вырываясь из наручников, Ивер произнес что-то на инопланетном языке.

Айрик усмехнулся.

— Я больше не подчиняюсь Клятве моразира.

Лицо Ивера, и без того бледное от потери крови, побледнело еще больше.

— Ладно, — тихо взмолился он. Он одарил женщину дрожащей улыбкой. — Всё, что хочешь. Только… будь с ней осторожен.

Нора стояла рядом с Айриком, ошеломленная и неподвижная. Должно быть, это сон — возможно, один из кошмаров Айрика, который наконец-то сбылся. Она прошептала ему:

— Что ты делаешь?

Он повернулся к ней, его взгляд обжигал радиацией.

— Я сказал, сядь. Если мне придется повторить, я сам тебя свяжу.

Глава 73

АЙРИК

Сердце Айрика колотилось в груди. Он отказывался смотреть на Нору — её учащённого дыхания и мольбы было достаточно, чтобы ему захотелось обратить клинок против самого себя.

Эта боль была хуже неудачи, смерти или следующей за ними неведомой пустоты. Никакие годы ковки не подготовили его к муке наблюдать, как свет в глазах Норы меркнет, сменяясь страхом. Страхом перед ним.

Он твёрдо держал лезвие под дрожащей челюстью женщины. Она не сопротивлялась, настолько обессиленная, что нуждалась в поддержке Айрика, чтобы просто стоять на ногах.

Кто-то охотился за ним — это было ясно. Был ли это один человек или весь флот Вейнари со всеми его силами, Айрику нужно было это выяснить.

Он не мог противостоять целой империи. Но он мог уничтожать простых смертных. У Ивера должны быть имена — список конкретных лиц. Целей, которые нужно уничтожить, если Айрик хочет когда-нибудь снова познать хоть мгновение покоя.

Он убил сотни, тысячи — а может, и больше — во славу доброго имени Вейнари. Что значат ещё двое, если это ради безопасности Норы? Если она будет жива, будет с ним в этой вселенной, тогда он проведёт остаток жизни, заслуживая её прощение. Вечность, если потребуется.

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — сказал Ивер, в голосе которого не осталось и следа прежнего высокомерия. Он держал всё ещё скованные руки открытыми, прижав тыльные стороны ладоней к стене. — Отпусти её — она слишком слаба, чтобы сбежать или представлять какую-либо угрозу. Я расскажу тебе всё.

Айрик сузил глаза, не шелохнувшись.

— Это Ворн, — сказал Ивер, не сводя глаз с лица женщины. — В том… что бы они там ни думали, что делают, замешаны десятки командиров, моразиров и его собственное потомство. Но тот, перед кем все отчитываются, — это Ворн.

— Оурекс, — произнёс Айрик; в его сознании мелькнул образ Элиор, улыбающейся ему, когда он был ещё мальчишкой. — Остальные из них… тоже в этом замешаны?

— Нет, — он покачал головой. — Не могу сказать наверняка — в их глазах я всего лишь вруукар, поэтому меня посвящали далеко не во всё. Но я уверен, что это не весь Оурекс, иначе зачем было бы играть с тобой в эти игры? Они могли бы просто убить тебя, разве нет? Особенно после того, как стало известно, что Элиор…

— Что Элиор? — Холод тяжёлым грузом сдавил грудь Айрика.

— Ты должен понимать, что оставлять тебя в живых — это риск. Может, Алгоритм и выбрал тебя, чтобы ты шёл путём моразира, но Ворн всегда считал это ошибкой — превращать нечто нестабильное и дикое во что-то неубиваемое. Так что, когда стало известно, что Элиор получила доступ к хранилищу, больше не было причин оставлять тебя в живых.

Айрик резко выдохнул, эмоции и озарения кружились совсем близко, но он не мог за них ухватиться.

— Ты выглядишь немного… удивлённым, — Ивер сделал паузу, его чешуйки поблескивали от пота. — Боже правый, только не говори мне, что ты не знаешь о хранилище. — Он усмехнулся, расслабив руки в наручниках. — Для моразира, славящегося как мощью тела, так и силой духа, ты, кажется, знаешь не так уж много.

Он стиснул зубы — почему он ничего не мог вспомнить?

Его последняя поездка туда, что когда-то было его домом. Гнев. Одиночество. Разочарование от наблюдения за тем, как его родители, казалось, потакали любви, которая создала его. Он лежал на полу, не в силах заснуть. Но в какой-то момент ночью вошли его родители. Он зажмурил глаза, притворяясь спящим. Отец сказал ему, что нашёл способ добавить Элиор в Хранилище Джортага, на случай, если с ним самим что-то случится. Ей можно было доверять — Вейнари презирали её так же сильно, как и их. Если бы с Айриком что-то случилось, Элиор смогла бы помочь. В хранилище были инструменты, знания и технологии, которые могли бы помочь ему, если Вейнари…

Он покачал головой, делая глубокие вдохи сквозь стиснутые зубы. Безумие его отца было уникальным — это было Безумие Моразира, смешанное с безумием любви. Безумие, в котором переплелись фантазии и надежда.

— Айрик, — прошептала Нора. — Я знаю…

Он повернулся так, чтобы оказаться к ней спиной.

— Где сейчас Элиор?

— В тюрьме за пределами планеты.

— Мертва? Жива? — Терпение Айрика стремительно иссякало, покалывание в руках достигло звенящего предела.

Женщина тихо заскулила, когда лезвие немного соскользнуло, разрезая ткань на её горле.

— Жива, — выкрикнул Ивер. — Она жива!

— Айрик, — взмолилась Нора, её голос позади него был тихим. — Я знаю, как тяжело не чувствовать ситуацию под контролем. Мне страшно — я знаю, что мне всегда страшно. Ничего нового. Но сейчас всё контролируешь ты. Здесь всё в порядке. Он говорит и не может причинить нам вреда. — Она стояла совсем близко позади него — он чувствовал её тепло. Но она не прикасалась к нему, и его сердце обжигало от нарастающего в груди давления.

Он ослабил хватку на женщине ровно настолько, чтобы откинуться назад и прижаться к Норе. Её руки мгновенно обвились вокруг его талии, и он почувствовал, как она прижалась мокрой щекой к его спине.

— Как ты знаешь, — продолжил Ивер, — биологические анализаторы хранилища не реагируют ни на клонированные ткани, ни на кровь, взятую у тела, находящегося в состоянии стресса. Не знаю, как оно было создано, — уж точно не с помощью технологий, известных Вейнари. Поверь мне, я пытался его взломать, и результаты оказались плачевными. — Он вскинул подбородок, демонстрируя шрамы. — Так что можешь спать спокойно, Принц. Поскольку другого способа открыть его нет, её будут сохранять в живых.

Айрик ощетинился. Принцем он был не в большей степени, чем моразиром.

Он не мог понять и половины слов Ивера, который говорил на инглийском. Но он уловил достаточно, чтобы понять, что его тело представляло ценность только живым, лишь в том случае, если служило Вейнари в качестве ключа или оружия.

— Что в хранилище? Почему кудра? Какая от всего этого польза Ворну — что он пытается сделать? — Он прижал плоскую сторону клинка к горлу женщины, чтобы заставить её вскрикнуть, а не порезать. — Ты заставляешь меня задавать слишком много вопросов.

Ивер вздрогнул. Капельки пота выступили между прижатыми чешуйками на его коже.

— Я не знаю наверняка, но его любимая фраза: Истинный Отец устал от того, что свет сбился с пути. И одной из моих первых задач для него после моего… — он моргнул, словно охваченный внутренним смятением, — пленения было организовать инопланетный комплекс для создания видов праймов. Чтобы «вновь зажечь» видение Истинного Отца об объединении всех истинных видов в один.