Дикорожденный (ЛП), стр. 110
Ему понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, оглушённому тем, что ошейник с ним сделал. Но в конце концов он поправил металлическую полосу на шее, а затем положил меч Айрика на стол рядом с пистолетом.
Нора вжалась в скамью, когда он поднялся.
Он прислонился к столу лицом к ней, заставив металл скрипнуть под его весом. Его губы искривились, когда он наклонился вперёд и протянул руку, чтобы приподнять её подбородок.
— Удивлён, что дикий принц оставил тебя здесь.
Нора сжала кулаки, и от мелких порезов на ладони вверх по руке прострелила боль.
— Ты заодно с Ксалликсом.
— Я бы не сказал, что я прямо-таки заодно с этим жалким ублюдком, — ответил он. — Скорее, нас объединяет общая цель: украсть меч моразира — как великодушно с твоей стороны отвлечь для нас его владельца. Угнать дрозекар — на всеобщем это значит «сокрушитель миров», к слову. Устранить Айрика из клана Йортаг, чьё гротескно удачное чутье на выживание сегодня заканчивается. — Он продолжил: — Затем, даст бог, я заслужу достаточно благосклонности нашего благословенного лидера, чтобы жить своей чёртовой жизнью дальше и убраться на тысячи световых лет отсюда, прежде чем начнётся неизбежный галактический апокалипсис…
Пока он болтал, его взгляд расфокусировался, словно он искал что-то на полу. Затем он спохватился и бросил на неё взгляд как раз в тот момент, когда она начала всхлипывать.
— Я сказал что-то, что тебя расстроило? О, маленькая куколка, пожалуйста, не плачь…
Угрозу апокалипсиса она почти не осознала. Она не понимала, что начала плакать, пока он не упомянул об этом, но теперь чувствовала горячие слёзы на щеках и не могла с этим ничего поделать.
Остался только Айрик.
Смерть гонится за мной. Даже сейчас.
Её нога начала дёргаться, и, не имея возможности её унять, она с силой топнула, отчего металлический пол зазвенел.
Женщина рядом с ней зашевелилась — приступ кашля вырвал её из забытья. Её фигура, полностью скрытая грязным плащом, дёргалась вперёд с каждым кашлем, полным влажной мокроты.
— Продыши это, дорогая, — Ивер опустился на колени рядом с женщиной. — Как я показывал тебе в прошлый раз. — Он поднял руку, медленно тянясь к ней.
Ошейник издал слабый треск, и его рука замерла, застряв и вибрируя в воздухе. Он издал звук, нечто среднее между выдохом и рыком, и откинулся назад, садясь на пятки. Его рука упала, мёртвая и бесполезная, повиснув вдоль тела.
— Вода, — выдавил он. — Где она? Не для меня. Для неё.
Женщина схватилась за горло, сильно зажмурившись.
Нора сглотнула, её гнев и страх прокатились по горлу, как песок со стеклом.
— В хвостовой части. Отпусти меня. Я принесу.
Стиснув челюсти, Ивер поднялся и направился в конец корабля.
— Прости, но нет. Так лучше для тебя. И лучше для меня. — Он пожал плечами, указывая на свою руку, бесполезно болтающуюся сбоку. — Моя жизнь сейчас условна, боюсь.
С открытого трапа потянуло необычно холодным ветром. Нору затошнило, её душил приторно-сладкий запах цветов, который всего несколько дней назад она хотела закупорить в бутылочку и сохранить навсегда, потому что он стал запахом её и Айрика.
Женщина закашлялась, потянувшись к собственному запястью. Она неуклюже перебирала бусины своего браслета, ощупывая их, словно чётки, будто молясь об облегчении. Её ногти были накрашены ярким блестящим красным лаком, похожим на ёлочные игрушки. Большинство из них сломались и облупились, но цвет всё ещё держался. Прошло не так много времени с тех пор, как её вырвали из её жизни.
Забрали. Воспоминание о паникующем женском голосе, повторяющем это слово снова и снова, обрушилось на Нору, как тонна кирпичей. Звонившая на радиошоу Лоретты произнесла те же самые слова о семье, пропавшей посреди ночи. Забрали.
Их забрали! Готов поспорить, это был один из Вознесённых… Он был таким прекрасным — как ангел…
Страх прошил позвоночник Норы. Неужели ангелы были… буквальными?
Отогнав от себя безумные мысли, она повернулась к женщине.
— Я Нора, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Тебя… забрали с Земли? Тебе не о чем волноваться. Потому что, когда мой…
— Не утруждайся, — сказал Ивер, возвращаясь с несколькими бутылками. — Она не говорит. Не хочет или не может — я пока не понял.
Он поставил бутылку на скамью рядом с ней, превозмогая предупреждающее жужжание ошейника.
— Вставай, дорогая, — сказал он внезапно смягчившимся голосом. — Ты же знаешь, я не могу дать её тебе сам. Но ты достаточно сильна, чтобы взять её, верно?
С трудом повернувшись, женщина схватила бутылку обеими руками. Из-за магнитных браслетов её руки не могли разъединиться, и она была вынуждена неловко держать бутылку вытянутыми пальцами.
Ивер отступил, позволяя женщине попить. Потрескивание вокруг его шеи стихло.
— Вот так, милая, — сказал он, на удивление нежно для человека, который только что обещал конец света. — Может, теперь ты подаришь мне свой голос? Я был таким хорошим мальчиком, так долго ждал, не правда ли? Тебе не кажется, что теперь я это заслужил?
Женщина швырнула бутылку в Ивера с удивительной силой. Она ударила его по колену, прежде чем упасть на пол, разбрызгав воду повсюду. Затем, словно у неё иссякли все силы, она привалилась к стене, отвернувшись от них обоих.
— Рад видеть, что твой боевой дух по-прежнему при тебе, — сказал Ивер. — Мой день прожит зря, если ты не попытаешься покушаться на мою жизнь.
— Это… Это кудра? — спросила Нора.
— Искренне надеюсь, что нет, иначе это разобьёт моё маленькое атрофированное сердце. — Ивер окинул взглядом вещи Айрика. Он остановился на маленьком чёрном мешочке, с интересом приподняв брови. — Нет, она умирает от болезни, известной как «оказаться в неправильном месте в неправильное время», отягощённой сопутствующим диагнозом «паршивая удача». — Он выразительно посмотрел на Нору. — К сожалению для тебя, маленькая куколка, это очень заразно. Мои соболезнования.
Глава 71
АЙРИК
В груди Айрика всё сжалось, когда он зашагал дальше в неправильном направлении — прочь от Норы, туда, где приземлился корабль жнецов.
И всё же он шёл вперёд, глядя на размывающий воздух ионный след, и держался позади Торрена, не желая, чтобы тот искал в его действиях признаки безумия.
Полукруг мелких порезов на руке — укус Норы — пульсировал болью. Он поднёс отметины к губам, едва касаясь их своими. От этого останется шрам. А если нет, то он сам вырежет эти следы на руке, чтобы они остались навсегда. Единственное клеймо, которое он когда-либо примет. Единственный шрам, который он сочтёт за честь носить.
Торрен шёл впереди. Они остановились на углу, где ионный след исчезал между зданиями. Место посадки корабля жнецов. Он вытащил из кармана разведывательного дрона и подбросил в воздух. Из-за того, что повреждённый нейродвигатель дрозекара не мог анализировать данные, на наручный пульт Торрена поступал только визуальный сигнал. Помехи искажали изображение, но трансляция пробивалась.
Ярость и адреналин прошили тело Айрика. Мышцы напряглись, готовые к броску.
Вейнарийский грузовой корабль, такой огромный, что занимал весь квартал в длину и всю улицу в ширину, стоял с открытым брюхом в ожидании погрузки.
В поле зрения дрона замелькали тёмные силуэты. Более тридцати пленников — в кандалах, с ошейниками, некоторые волочили ноги — толкали тележки в грузовик. Посреди улицы трое жнецов, которых можно было узнать по запрещённым звуковым бластерам и электрическим погонялкам, координировали работу в жестоком темпе.
Все были в масках. На жнецах были дыхательные аппараты не вейнарийского образца. У рабов головы были обмотаны слоями ткани, которые не могли защитить от вреда, а лишь отсрочивали его.
Сердце Айрика ёкнуло, когда сигнал усилился, но сохранил зеленоватый оттенок.
— Пусть Истинный Отец призовёт меня к звёздам, — прошептал Торрен. Возясь с панелью управления на руке, он сумел развернуть дрона так, чтобы получить более широкий угол обзора.