Позволь мне остаться (СИ), стр. 50

Мирон

Лия… моя молчаливая малышка. Не произнося ни звука, она умеет говорить так громко. Глазами. И я читаю в них столько всего, что невольно сжимаюсь внутренне. От той душевной боли, что она сейчас испытывает, панического страха, что сковывает ее сердце, и мучительного выбора, который все равно придется сделать.

Я знаю все, что с ней происходит. Чувствую все полутона эмоций и понимаю каждую. Принимаю и не осуждаю. Никто не знает, как вел бы себя окажись на ее месте. И я не исключение. Только она маленькая, перепуганная девочка, а я взрослый сильный мужчина. Имею ли я право требовать от нее что-то? Нет…

Поэтому я готов к любому исходу, но отчего-то до последнего жду, что моя сломанная девочка поверит мне, в меня, и все расскажет. Но она упрямо молчит, болезненно царапая меня внутри. Видимо, не смог я стать для нее кем-то важным, необходимым. Это тоже больно. Где-то там за ребрами вздыхает усталое сердце воина. Разочарования, как ни странно, нет. Я все же знал, что так может быть, и попытался подготовиться морально. Но разве можно подготовиться к предательству любимой женщины?

— Лия, ты ничего не хочешь мне сказать? — даю ей еще один шанс на откровенность. Дальше тянуть некуда. Все слишком далеко зашло. Одно дело украсть документы и совсем другое смерть. Неужели она не понимает? Смотрю в глаза. Долго, пронзительно. Понимает… но все еще мечется внутри себя.

Лия качает головой.

И я не могу ни помочь, ни как-то повлиять на эту борьбу. Это лишь ее бой со своим демоном. Мне ничего не стоит закончить ее мучения прямо сейчас. Сказать, что я все знаю. Что у меня есть план. Но это лишь отсрочит неминуемое. Гештальт не будет закрыт. А эта бомба с отложенным стартом. Неизвестно, когда рванет.

— Хорошо, — мягко улыбаюсь, стараясь правильно уловить ее эмоции. — Тебе нравится мясо?

— «Да», — произносит беззвучно, хотя не съела ни куска. Только сама этого не заметила.

— Я кое-что забыл, чтобы было еще вкуснее. Сейчас вернусь.

Кидаю салфетку на диван и ухожу, давая девчонке время на маневр. Я очень хочу узнать, насколько далеко она готова зайти по приказу хозяина. Поэтому даю ей полную свободу действий. Но все же незаметно подсматриваю.

Лия выливает содержимое флакона в мой бокал. Все же выливает. Сердце болезненно сжимается и гулко стучит, пропуская удар за ударом, а в горле образовывается горький ком. Так и хочется впечатать кулак в стену, но я отключаю ненужные эмоции. Мне нужна холодная голова и расчетливый ум. Беру себя в руки и, как ни в чем не бывало возвращаюсь к Лие. Смотрю на нее и понимаю одну простую истину. Я помогу этой девочке и ее сестре в любом случае. Независимо от происходящего, а вот что будет дальше… ума не приложу. Я не боюсь, просто не понимаю.

Беру в руки бокал и заглядываю в глаза любимой девочке. Не со злостью, а скорее с болезненной обреченностью.

Давай, малышка, убей меня… я тебе разрешаю.

— За любовь и доверие, — произношу самый актуальный для нас тост, чокаюсь с бокалом Лии и, не прерывая зрительный контакт, подношу свой бокал к губам.

— Нет! — неожиданно громкий голос Лии заставляет вздрогнуть нас обоих. — Не пей, не надо!

Пораженно смотрю на нее и не могу пошевелиться.

— Лия, ты говоришь?! — шепчу я, стараясь не напугать ее.

— Я не могу так больше, — вскакивает с места и осекается, услышав меня.

Прикладывает дрожащие пальцы к губам и как-то болезненно улыбается.

— И правда… — по ее щеке ползет одинокая слеза, а отстраненный взгляд устремлен куда-то вдаль. — Это я во всем виновата. Я предала тебя и… и… чуть не убила! Никогда себя не прощу.

Не успеваю опомниться, как она выдергивает из моих рук бокал и жадно пьет отравленное вино.

— Что ты делаешь? — отнимаю, но слишком поздно. Лия успевает выпить, как минимум половину. Прикрывает глаза и медленно оседает на пол, но я успеваю подхватить. Все происходит слишком быстро, а я, будто зритель в зале, слежу за всем, как в замедленной съемке.

— Девочка, — встряхиваю ее. — Посмотри на меня.

Распахивает глаза, но взгляд мутный и почти не фокусируется.

— Я так тебя люблю, — шепчет сухими губами. — Прости, я не хотела…

Ее слова режут без ножа. Полосуют по жизненно важным органам. Выковыривают изнутри все живое.

— Лия, не отключайся, — несу ее на диван и достаю из кармана телефон.

— Анзор… Юми у него… Спаси ее, умоляю…

Теряет сознание, ее голова рефлекторно поворачивается на бок, а рука безвольно повисает, как плеть. Меня окатывает мощной волной страха.

Нет, только не это. Я не могу ее потерять.

Тыкаю по экрану непослушными пальцами одной руки, а вторую держу на сонной артерии девочки, где все еще отчетливо бьется пульс.

— Срочно скорую, — рявкаю в трубку, как только слышу голос Ворона, и отбрасываю ненужный гаджет в сторону. — Маленькая моя, ну зачем так?

Целую бледные щеки, из которых по капле утекает жизнь. Руки Лии слишком быстро леденеют, растираю ладонями.

Хотел получить от нее жертву? Получай, блядь! Нравится? Идиот!

Спустя несколько секунд в дом вламываются Ворон и Фил, а вместе с ними бригада скорой. Дежурили за воротами, специально случай если что-то пойдет не так. Мы все предусмотрели, но почему-то не подумали, что Лия может сама выпить мой яд.

Это мой косяк. Я не был готов к тому, что она внезапно заговорит, и растерялся. И эта минутная слабость может стоить жизни малышки. Никогда себя не прощу.

— Она без сознания, но живая. Это самое главное, — констатирует врач и начинает раскручивать свой калейдоскоп. Лие промывают желудок, делают уколы, ставят капельницу, а я просто наблюдаю за происходящим, не имея возможности вмешаться. Я не в силах ей помочь…

Оказав первую помощь, Лию забирают в больницу. Мы следом за каретой скорой. В нее нас не пустили. Может и к лучшему. Ворон за рулем. Молчаливый и сосредоточенный. Не лезет ко мне, будто чувствует, что я на грани срыва.

Пью воду большими глотками, отчаянно заставляя мозг прийти в чувство, но чертов страх потерять любимую девочку вытесняет все на своем пути.

Филипп колдует над телефоном Лии, отправляя Анзору снимки, где я «не подаю признаков жизни», которые мы сделали заранее. Все должно выглядеть натурально, чтобы Лия выполнила свою часть уговора. Конечно, никто не верит, в то, что Анзор сдержит слово, но хотя бы замедлить его это должно. Скоро выйдет репортаж по всем новостным каналам о моей бесславной кончине. Чтобы у этой мрази не осталось сомнений. Пусть, сука, празднует, не подозревая, что я уже иду за его головой.

Приемный покой. Оформляют без очереди и очень быстро поднимают в реанимацию. Нас туда не пускают. Топчемся у дверей отделения.

— Как так получилось-то? — все же спрашивает Ворон.

— Мой косяк, не успел среагировать, — сажусь на кушетку и ритмично растираю лицо ладонями. — Она говорить начала, я растерялся. Отвлекся на секунду, а она уже пьет из моего бокала.

— Мир, блядь! — друг сокрушенно качает головой.

— Да знаю я, не нервируй, — психую, откидываюсь на стену и бьюсь об нее затылком. Физическая боль немного отрезвляет.

Все это звучит, как оправдание, но нет. Я себя не оправдываю. Это целиком и полностью моя вина. Я отвечал за безопасность и жизнь девочки. Но проебал сначала одно, а потом и другое.

Спустя час нас становится больше. Алина приезжает по первой просьбе, сразу же, как узнает о случившемся. Выслушивает мой рассказ и эмоционально всплескивает руками.

— Вы придурки! — накидывается на нас, но колотит меня. — Как вы могли? Она же… господи…

А я даже ответить ничего не могу. Я умер, блядь, вместе с Лией. Внутри нет ничего живого, одна оболочка. Сука, лучше бы сам выпил эту отраву. Лучше бы сдох, чем она сейчас в таком состоянии.

Где-то на заднем фоне звонит телефон. Рустам. Эмоции мгновенно встают на паузу, а холодный разум выходит вперед.

— Я нашел, — сухо и коротко бросает друг. — Адрес в сообщении. Поторопитесь.