Позволь мне остаться (СИ), стр. 48

*

Любимые, всем хорошего вечера. Предлагаем вашему вниманию НОВЫЙ БУКТРЕЙЛЕР к роману. Болючий, трогательный, эмоциональный.

Приятного просмотра.

Найти можно, как всегда, в разделе «Буктрейлер» рядом с аннотацией или на нашем Ютуб-канале и в Телеграм.

Глава 40

Лия

Днем мое главное место в этом доме теперь у окна выделенной спальни. Через прозрачное стекло я смотрю за тем, как живут другие, и уже не верю, что у меня может быть так же. У Мирона гостит Алина и снова приехал сын Ворона. Мальчишки во дворе играют с собакой, смеются, дурачатся, шутливо дерутся, роняя друг друга в траву. Представляю с ними свою малышку Юми. Она бы тоже звонко смеялась и дурачилась, а парни… Мне кажется, они стали бы для нее отличными друзьями. Я бы хотела для нее таких друзей.

Мирон выходит во двор без майки, демонстрируя всем свою красивую спину. В правой руке крепко зажат топор. Оглядывается, зная, что найдет меня у окна. Машет, зовет к ним. Отрицательно кручу головой, отказываясь от приглашения. Вздохнув, мужчина, каких я никогда ранее не встречала в своей жизни и вряд ли когда-то еще встречу, забирает парней с собой. Они еще вчера собирались убрать несколько старых деревьев с участка. Скоро зашумит пила и раздастся стук топора.

Я очень хочу к ним, смотреть, как по мощной спине Мирона стекает пот, как Дёма медленно оттаивает, как они с Егором провоцируют отца и с интересом наблюдают за Алиной. У них семья. Настоящая, счастливая. А я чувствую себя самым ужасным человеком на свете. Меня заживо пожирает чувство вины перед этими людьми. Сжигает, перемалывает в мясорубке без наркоза и снова швыряет на костер.

Никто не знает, сколько раз после встречи с Анзором я хотела просто упасть на колени перед Мироном и умолять о прощении за свой выбор. Сотни, тысячи раз за каждый день, прожитый рядом с ним. Мне еще никогда так не хотелось кричать, как сейчас. Разрывая легкие в клочья, раздирая горло, чтобы от собственного голоса заложило уши, к черту лопнули перепонки, только бы он смог услышать, как мне плохо и страшно, как я благодарна ему. Смог узнать, что я действительно готова упасть со скалы, веря, он там, внизу, поймает. Не будь в опасности Юми, не знай я, на что способно Чудовище.

Жизнь поставила меня перед слишком жестоким выбором. Я не знаю, есть ли он вообще. Есть ли на сто процентов правильное решение в нашей ситуации?

На занятиях с Надеждой мы в последнее время часто говорим о выборе. Я все больше слушаю, чтобы не сболтнуть лишнего. Психотерапевт рассказывает мне самые простые и понятные вещи. О том, что выбор мы делаем ежедневно, ежеминутно: что надеть, куда шагнуть, куда повернуть голову. От этого выбора зависит, что мы увидим, если посмотрим направо, налево, вперед или обернемся назад. Наш выбор определяет жизненный путь, по которому мы идем. Мы не всегда выбираем правильно и это нормально, ошибаться. А иногда нам только кажется, что выбор сделан неправильно под давлением других людей или обстоятельств, в этом нас могут убеждать намерено. На самом же деле наша интуиция, инстинкты, чувство самосохранения сделали все чуть раньше и в конце мы очень удивимся результатам.

Я спросила: «А что, если выбор приведет к последствиям, которые уже нельзя будет исправить? Предательство, смерть?»

Надежда сказала, что исправить нельзя только смерть. К сожалению, люди еще не постигли знаний некромантии.

Теперь я много думаю об этом. О выборе и искуплении.

В дверь стучат. Вздохнув и прикрыв на секунду глаза, иду открывать.

— Пока мальчишки там играют в суровых дровосеков, пойдешь со мной на чердак? — предлагает Алина. — Там старые вещи. Я хочу перебрать.

Кивнув, впервые за день покидаю комнату и отправляюсь за сестрой Мирона. Я даже не знала, что в этом доме есть чердак.

Алина опускает раскладную лестницу, смело поднимается по ней и открывает люк. Ловко забирается в него. Высовывается и зовет меня.

Под крышей есть окно. От высоты и открывшегося перед нами вида, дух захватывает, как на том берегу, куда возил меня Мирон. Алина встает посреди просторной, светлой комнаты и рассматривает многочисленные коробки и ящики, покрытые тонким слоем пыли.

Открывает ближайшую к ней коробку. Машет перед лицом ладонями, разгоняя пылинки, заблестевшие в солнечных лучах, заглянувших сюда через окно.

— С ума сойти, — смеется, выдергивая из коробки пышную балетную юбку. — Вот уж это точно можно было выбросить. Какая я была маленькая. Посмотри, — показывает мне.

И правда, юбка совсем детская. Подхожу ближе и с разрешения Алины, беру ее в руки, словно прикасаясь к прошлому семьи Авдеевых.

— Ого! — в люке появляется взлохмаченная голова Демьяна.

— Иди сюда, — зовет его Алина.

— Мне надо в душ, я мокрый, — морщится он.

— Иди, иди к нам. Успеешь еще в душ. Закончили?

— Почти. Отец сказал, завтра убрать надо все, что там осталось.

«Отец» звучит от Дёмы очень непривычно. Он все как-то по имени Мирона называл. Алина тоже замечает перемены и тепло улыбается племяннику.

— От меня пахнет потом, — немного смущается парень.

— Да господи, переживем. Да, Лия? — поворачивается ко мне.

Мне только и остается, что часто кивать. Ненавижу это!

Демьян забирается к нам. Следом за ним Егор.

— Помочь? — спрашивает сын Ворона.

— А давай, — тут же соглашается Алина. — Вон те коробки сможешь мне достать? Они выглядят тяжелыми.

Парни легко справляются с задачей. Сдвигают деревянные ящики вместе. Алина находит несколько своих старых платьев, застилаем с ней ящики и удобно устраиваемся на них, а перед собой ставим коробки.

— Ничего себе, вы тут устроились. А я думаю, куда все пропали, — посмеиваясь, к нам забирается Мирон, и я все же оказываюсь в окружении всей семьи.

Невольно сжавшись в комочек от чувства бесконечно тяжелого и ужасного стыда, наблюдаю за тем, как Алина достает из коробки фотоальбом. Я таких никогда не видела, с плотной обложкой и изящными, золочеными узорами. Ладонь Мирона ложится мне на плечо. Он притягивает меня ближе и целует в висок. На нас поглядывает Дёма, смешно фыркает и решает, что альбом ему интереснее.

— Смотри, — Алина показывает ему на первые фотографии. — Это наша с твоим отцом прабабушка, а это прадед. Взгляд, видишь, какой упрямый, — смеется, — Авдеевский характер у мужиков, — листает дальше. — О, а это бабуля. Она тут еще маленькая.

— На вас похожа, — комментирует Дёма.

— Вернее я на нее, — поправляет Алина. — Совсем немного. И хватит мне «выкать», мы же договорились.

Долистав этот альбом до конца, она достает следующий, уже более современный. Он тоже заполнен фотографиями до отказа. Некоторые лежат просто так и ссыпаются на пол. Помогаю собрать, возвращаю Алине.

Все это вдруг кажется таким нормальным. Наши посиделки, рассказы о родителях. У меня тоже много светлых воспоминаний о своих. Только забрали их у нас с Юми слишком рано. И Мир, словно чувствуя мою внутреннюю боль, обнимает крепче.

Они с Алиной наперебой рассказывают истории из своего детства.

— А это мой день рождения, — показывает она еще одну фотографию. — Здесь мне исполнилось двенадцать, — и так резко замолкает, что тишина начинает сильно давить на уши.

Все смотрят на нее в ожидании продолжения, но Алина все молчит и молчит.

— Дальше ничего интересного, — резко захлопывает альбом и кидает его в коробку.

— Дальше Алину похитили, — за сестру отвечает Мирон.

— Ты можешь заткнуться? — требует она.

— Нет, — категорично отрезает он. — Это тоже часть истории нашей семьи.

— Похитили? — настороженно переспрашивают Егор и Демьян.

— Да. В мире есть очень жестокие твари, которых я никогда не смогу назвать людьми. Отчасти поэтому я и пошел служить. Чтобы у меня были ресурсы и силы с ними бороться.

— Ничего не было, Мир. Слышишь? Хватит об этом! — заводится Алина.