АльтерНатива (СИ), стр. 24
— Я понял, спасибо, Василий Михайлович. И я, пожалуй, пойду, у вас, мне кажется, и без меня есть что обсудить…
Когда жандарм ушел, господин Салтыков вкрадчивым голосом у меня поинтересовался:
— Ты мне Федька, вот что скажи: другие твои пистолеты — их что, тоже нужно будет всем твоим училищем пересчитывать?
— Можно и пересчитать, но уж точно не в училище: тут и одному не самому тупому инженеру работы на неделю. Надо будет разве что пружины пересчитывать: Дмитрий Михайлович-то порох принес помощнее обычного пистолетного, но вот насколько мощнее — нужно еще измерить. И уже под точно известную энергетику патрона и пружины пересчитать.
— А затвор…
— Я с запасом затвор высчитал: он и под маузеровский патрон работать будет, и под патрон на треть мощнее. Да, немного, возможно, лишнего веса и получается, но там разве что граммов пятьдесят…
— Федор, а почему вы все считаете во французских единицах?
— Это в каких таких французских?
— В граммах, в метрах…
— А так считать проще: тут же все просто нужно на десять умножить или поделить. А переводить всякие дюймы и фунты в унции да линии — пусть этим занимаются те, кому делать нечего.
— То есть просто от лени?
— Лень, господин Стечкин — двигатель прогресса!
— Да уж, довод весомый, с ним спорить трудно, — рассмеялся Борис Сергеевич. — Василий, так что ты говорил насчет заводика?
— Я много чего говорил, но по всему выходит, что у нас самой главной задачей будет выделка нужной стали. Владимир и его приятель, Николай Беляев, сказали, что выделывать нужную нам сталь получится если только использовать печь электрическую, дуговую. А вот где взять столько электричества…
— А сколько нужно?
— По расчетам около трехсот тысяч ватт…
— Ну, генератор такой можно у немцев заказать, или у австрийцев, в смету твою вроде такая закупка укладывается. А турбину Парсонса…
— Турбина Парсонса — говно, — не удержался я.
— Да у тебя, Федька, все — говно. И винтовки, и… а почему турбина — говно? — едва не лопаясь от смеха, спросил Салтыков.
— Я не сказал, что турбина — говно, я сказал, что турбина Парсонса это слово. Она же только на давлении работает.
— А тебе известна турбина, которая работает без давления? — со смеющимися глазами поинтересовался у меня Стечкин.
— Нет, но турбина Вестингауза работает и на давлении, и на температуре. То есть в полезную работу превращает и давление, и температуру. Так что нужно такую для генератора использовать, у нее КПД минимум вдвое выше.
— Ну-ка, ну-ка… — Стечкин задумался, но думал недолго. — Пожалуй, мальчишка-то прав! — он повернулся к Салтыкову. — Осталось понять, где такую заказать, ведь если в Америке ее заказывать, то ждать ее придется…
— А зачем в Америке-то? Вам, как я понял, турбина нужна всего на триста киловатт, то есть небольшая совсем…
— Это как это: небольшая?
— Перевожу на русский язык: небольшая — это значит маленькая. Длиной метр, много полтора, диаметром последней ступени всяко меньше метра… да такую на любом оружейном заводе изготовят вообще в сознание не приходя!
Борис Сергеевич что-то посчитал на бумажке, улыбнулся:
— У меня размеры получились гораздо больше…
— Так вы, небось, под паровозный пар считали, а правильно считать под острый пар высокого давления: атмосфер шестьдесят минимум, а лучше сто двадцать, температура шестьсот градусов… Цельсия, конечно.
— Нет, верно сказал Василий Михайлович: фантазия у тебя богатая. А вот со знаниями… При такой температуре сталь отличная отпустится и поползет! Я даже про перья турбины не говорю, котел — и тот с такими параметрами пара выделать невозможно!
— Ну, во-первых не перья, а лопатки турбин: низкопоклонничестве перед Западом русским студентам не к лицу. А чтобы сделать нужное было возможно, надо сплав высокотемпературный использовать, тогда никто никуда не поползет.
— Это какой, например? — и веселился уже не только Стечкин, но и Салтыков с Сабининым едва смех внутри себя удерживали.
— Сплав, содержащий интерметаллид алюминий-титан-никель три в объеме свыше семидесяти процентов работает до температур свыше девятисот градусов Цельсия, — процитировал я запомнившуюся из какого-то ютубовского клипа фразу. И от себя добавил: — конечно, там придется использовать дистиллированную и обезгаженную воду, но на нее расход по сравнению с прочими выгодами ничтожным покажется.
— Какую-какую воду? — господин Сабинин все же не удержался и рассмеялся.
— Погоди, Гриша, мальчишка-то вроде дело говорит, — как-то сразу посерьезнел Борис Сергеевич. — Повтори, Федор, что ты там про сплав сказал?
— Повторяю, но только учтите: это — самый секретный секрет, если про него иностранцы какие узнают, то нам всем наступит… пушной полярный зверь.
— Какой зверь? — удивился господин Салтыков.
— Пушной. И полярный, песец называется. Причем наступит он весьма упитанный, я бы даже сказал, полный…
Окончательно отсмеявшись, то есть минут через пять, Василий Михайлович мне сказал:
— Молодец, Федька, повеселил ты нас знатно. Сейчас скоро ужин нам принесут, с нами останешься поужинать: заслужил, честное слово заслужил. А пока его не принесли, расскажи-ка мне, что ты там про роторную линию для выделки патронов говорил?
— Да ничего особенного. Я просто подумал, что операции все по выделке гильз и пуль — они одинаковые и простые, а время тратится на то, что парни просто перекладывают заготовки из одного пресса в другой. И вот если их не перекладывать, а просто оснастку по кругу пускать… то есть перекладывать-то всяко придется, но для такого и автомат придумать несложно: все же железяки на линии будут совершенно одинаковые. В общем вот… дайте бумажку с карандашом, я нарисую. Но не чертеж, чертежи пусть уже инженеры составляют, я пока общую схему нарисую…
Ужин принесли часов около восьми: его Василий Михайлович заранее в каком-то ресторане заказал. И я до ужина успел товарищам студентам рассказать все, что знал про роторные линии, то есть почти ничего конкретного, а так, общие принципы их действия. И мой рассказ все они слушали уже внимательно, без смеха — но по всему было видно, что выслушивают они меня все же с изрядным скепсисом. А когда все сели за стол, даже когда уже почти все прикончили пожарские котлеты, Борис Сергеевич как-то задумчиво поинтересовался у хозяина дома:
— Василий, ты всерьез собираешься завод по выделке пистолетов устраивать?
— Перед обедом всерьез думал, а теперь… У меня денег на то, что Федька тут наговорить успел, и на половину не хватит, а ведь все это нужно для работы!
— Но до обеда-то ты думал, что и без этого всего завод обустраивать, так ведь?
— До обеда я не считал затраты, и выгоды с завода не считал. Ну да ничего, как раз на выделку пистолетов, если за большим производством не гнаться, денег хватит, а там, глядишь, и заработать на них что-то получится…
— Ну конечно, выделывая по два десятка пистолетов в месяц…
— Ты прав, с пистолетов я, конечно, не озолочусь, но хоть имя мое известным станет, и тогда уже и товарищей можно будет подыскать.
— Стесняюсь спросить, — влез в разговор я, — а сколько у вас всего-то денег на обустройство заводика?
— Если стесняешься, то чего спрашиваешь? Тысяч сто, еще, если продам кое-что из коллекции своей, может еще двадцать наберу…
— А я не и спрашивал, потому что стесняюсь, это вы сами мне ответ на незаданный вопрос дали, как раз чтобы я глупых вопросов не задавал. Но вы, скорее всего, цены на станки не посмотрели, у Бромлеев токарный станок всего-то сто рублей…
— Вот закончишь обучение в училище своем, отдадим тебя в коммерческое, чтобы ты хоть немного научился деньги считать, на любое производство потребное.
— А я и так деньги считать умею. И, кстати, вы мой старый-то пистолетик видели?
— Это какой еще старый?
— А вот этот, — я достал из кармана свой «дерринджер». — Я как раз посчитал: если в мастерскую Макару Савельевичу поставить два бромлеевских токарных станка и один пресс пудов так на пятьсот, то два мальчишки вроде меня…. нет, постарше, лет по четырнадцать, смогут таких в день делать по дюжине штук. А если поставить еще небольшой паровой молот, то десяток мальчишек и сотню в день выделают. В магазине такой стоит рублей пять, а сделать его, если даже сталь дорогую брать, выйдет рубля в три.