Возьми меня, Господин (СИ), стр. 13

И, не слушая возражений, принялся увлечённо мять округлые холмики, упрямо доводя пленницу до исступления. Он настолько мастерски теребил, щипал и оттягивал её соски, перемежая откровенную грубость с неземной лаской, что девушка, оставив сомнения, ужом извивалась в его руках и беззастенчиво стонала, всё сильнее сводя партнёра с ума. Растворившись в постыдной страсти, она крепко прижималась к нему спиной, неосознанно задевая давно пробудившийся член, чем вынуждала мужчину судорожно стискивать зубы и беззвучно рычать, сдерживаясь из последних сил. Со стороны казалось, что он вот-вот сорвётся, расстегнёт ширинку и наконец-то возьмёт рабыню как полагается… Но нет. Его самообладанию можно было позавидовать… В то время как ей терпения явно не хватало.

Потеряв голову от желания, девушка то и дело тянулась помочь себе самостоятельно — однако мучитель был начеку и всегда вовремя пресекал любые поползновения, раз за разом напоминая пленнице о её безвольном положении.

— Пожалуйста, прошу… — каждую паузу в слезах молила она.

— Терпи, — замирая, чтобы перевести дух, неизменно хрипло отвечал он. — Чем дольше вытерпишь, тем ярче будет эффект.

А затем возвращался к своим остервенелым издевательствам, вновь погружая обоих в сладкую, сумасбродную агонию.

В таком темпе прошло не менее десяти минут, прежде чем он позволил себе ослабить напор и исполнить горячую мечту девушки, положив одну руку ей на лобок. Так, чтобы кончики его пальцев очутились точно у входа во влагалище…

— Нет, всё-таки игры с маслом были и остаются одной из моих самых любимых забав, — совершив пару круговых движений ладонью, блаженно улыбнулся мучитель.

— Потому что оно скользкое? — в тон ему уточнила пленница.

Не столько успокоившись, сколько предвкушая переход к основному блюду этого утра. И, разумеется, наслаждаясь тихой лаской.

— И это в том числе, — довольный её догадливостью, хмыкнул мужчина. — А ещё оно не сохнет, не стягивает кожу и гораздо безопаснее при использовании в качестве смазки… Вот только с тобой в ней нет необходимости, — совсем другим тоном заявил он, медленно протиснувшись внутрь её лона сначала одним пальцем, а затем ещё двумя. Сразу. — Ты и без того истекаешь соком… За что тоже спасибо маслу.

Но последней фразы рабыня уже не услышала. Поддавшись инстинктам, она слегка наклонилась вперёд, выгнула спину и широко расставила ноги, словно приглашая Господина войти ещё глубже. Проникнуть в неё целиком. Пронзить насквозь… И мучитель не заставил себя уговаривать. Правда, брюки снимать не стал. Нарастив темп, он неистово вдалбливался в пленницу рукой, не щадя ни себя, ни её. До упора, со всей силой, буквально выдавливая из неё жалобные крики, полные восторга и удовольствия…

Мужчина понимал, что до оргазма ей оставалось совсем немного. Он ощущал дикую пульсацию её влагалища, чувствовал, как сокращаются стенки — и сам был на грани разрядки… Однако всё равно сумел остановиться.

Замедлившись, он вдруг склонился к лицу рабыни и, завладев её рассеянным вниманием, прошептал:

— Несмотря на всю свою сообразительность, ты так и не уяснила одной важной вещи. Я не терплю ложь! А за обман буду жестоко наказывать.

И резко выдернул пальцы, вынудив пленницу разочарованно выдохнуть.

— Мне пора, — отстранившись, холодно сообщил мучитель.

— Вы серьёзно?.. — не до конца осознавая происходящее, растерянно переспросила девушка. — Вы действительно оставите меня… так?

Она будто не верила, что он способен на подобную подлость!

— Почти, — уклончиво подтвердил мужчина. — Гарантирую, для тебя это станет хорошим уроком. И в дальнейшем ты не захочешь мне врать.

Затем он насухо вытер руки бумажной салфеткой — и макнул палец в острый соус, как нарочно оставленный открытым.

— Нет! — сглотнув, испуганно воскликнула рабыня. — Боже, пожалуйста, нет! Я не лгала вам! Только не сегодня…

Но мужчину её оправдания не интересовали. Перехватив пленницу поудобнее, он слегка переместился вбок и крепко прижал её к разделочному столу. Скользким промасленным телом к холодной каменной столешнице, наверняка показавшейся ей ледяной после обжигающего жара плиты и его горячих прикосновений… Однако в тот миг это было неважно.

— Прошу, не надо! — проследив, как неоново-алая капля перечного соуса сорвалась в полёт и, словно в замедленной съёмке, разлетелась на тысячи мелких брызг, жалобно всхлипнула девушка. — Это нечестно…

— Ты сказала, что выспалась, — строго парировал мучитель, повторно потянувшись к соуснице. — Хотя на деле практически не сомкнула глаз этой ночью. Вот что нечестно.

— Я просто пыталась быть вежливой…

— А правда вежливой не считается?

— Простите… — задрожав, рабыня виновато покосилась на собеседника. — Я больше никогда не совру. Честное слово. Только не надо… перец. Туда. Умоляю!

— Умолять будешь вечером, — отрезал Господин. — И учти. Попробуешь удовлетворить себя, стереть или смыть мою метку — сильно пожалеешь! Больно не сделаю, но страдать будешь долго. А выдержишь наказание — получишь сладкую награду за свои мучения. Обещаю, твоё терпение окупится сполна…

С этими словами он демонстративно медленно пронёс руку мимо её лица, обогнул грудь и пробрался вниз, к пылающей страстью щели… Чтобы, вопреки безумным опасениям пленницы, легонько мазнуть по самому её краю, ни на сантиметр не проникнув внутрь.

— Полагаю, на первый раз этого будет достаточно, — выпрямившись, сообщил мужчина. — Нет, можно, конечно, помазать и клитор, но, боюсь, зуд в этом месте не усилит, а вообще отобьёт у тебя всякое желание близости. А мне этого не надо. Я не такой садист, как ты себе вообразила… Хотя какие-то задатки во мне, безусловно, присутствуют. Приятного дня.

И, подхватив пиджак, мужчина стремительно покинул дом, оставив несчастную пленницу приходить в себя.

18

Следующие несколько минут девушка провела в той самой унизительной позе, которую придал ей мужчина. Боясь шевельнуться, она напряжённо прислушивалась к собственным ощущениям — но ничего не происходило! То ли масло с естественной смазкой сыграло свою роль, то ли Господин нанёс слишком тонкий слой перца, то ли промахнулся мимо цели, то ли вовсе притворился, использовав чистый палец — однако в этот раз дискомфорт не торопился её настигать. И пленницу благополучно отпустило.

Встав, она выключила плиту, выкинула сгоревший завтрак и вымыла сковородку. Затем подняла с пола испорченное платье, критически его осмотрела и, решив, что терять уже нечего, оделась. Никаких указаний по хозяйству ей дано не было, но оставлять следы их разврата показалось рабыне не самой лучшей идеей, поэтому прежде, чем утолить голод, она тщательно вытерла все забрызганные маслом поверхности. Досуха. И лишь после этого позволила себе заварить чай. Достала хлеб, нашла колбасу, села за стол… И наконец-то осознала, что мужчина не шутил. Острый соус действительно имел место быть. Просто действовать начал почему-то не сразу…

Нет, первое время пленница ещё держалась, старательно делая вид, что ничего не изменилось. Но долго не протянула. Не в силах усидеть на стуле, завтрак она продолжила стоя, а закончила и вовсе нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу… После чего наступил ад.

Не смея прикоснуться к зудящему месту, девушка резкими, дёрганными движениями убрала со стола и принялась метаться по дому в поисках хоть какого-нибудь занятия. Пять раз пробежалась по этажам, заглядывая во все уголки, ничего не нашла — зато обнаружила тучу камер. Включённых, если судить по красной лампочке в беспросветной глубине объективов… Однако ситуации это не улучшило. Скорее, наоборот.

От понимания, что её снимают, девушка впала в настоящее отчаяние. Больше она не пыталась отвлечься, она изо всех сил стремилась выглядеть достойно и постоянно косилась на потолок, словно гадала — наблюдают за ней или нет… А в результате делала только хуже.

Чем сильнее она сдерживалась, чем больше сосредотачивалась на себе, тем ярче становились её ощущения и мучительнее тянулось ожидание… Неудивительно, что вскоре пленница окончательно потеряла голову. Загнанным зайцем прыгала из комнаты в комнату, бесцельно блуждала вдоль стен, хваталась за одно дело — и тотчас бросала его ради другого… Единственное, что хоть немного ей помогало, защищая от необдуманных поступков, это обжигающе горячий чай, который она хлестала чашку за чашкой, вытесняя одну боль другой. И именно благодаря этой замене она продержалась целых три с половиной часа… Пока не захотела в туалет.