Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 5

— Ты не говори, я буду, хорошо? — Таисия посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула озорная искра. — Они меня знают.

— Хорошо, — кивнул Ярослав. Он приготовился к ледяному тону или язвительным замечаниям о том, что эксперты окончательно зажрались, опаздывая к трупам.

— Добрый день! — Таисия широко и открыто улыбнулась, сразу перехватывая инициативу. Она затараторила мягко, уверенно, будто оправдывалась перед старыми знакомыми, с которыми рассталась всего час назад. — Извините за задержку, другой поступивший оказался на редкость сложным. А эти городские пробки — просто наказание! Как вы тут? Не слишком изжарились?

Один из патрульных, мужчина с усталыми глазами, тепло улыбнулся и коротко рассмеялся:

— Ну, ты как всегда, Тая, заговариваешь зубы профессионально. Все в порядке, приступайте, пока солнце совсем не припекло.

— Тогда может сходите перекусить или в прохладу? Хотя бы по очереди, а то вид у вас совсем измученный, — искренне предложила она.

— Мы подумаем, — он кивнул, поднимаясь со стула и приподнимая сигнальную ленту. — Проходите.

— Спасибо! — она хлопнула в ладоши, а затем обернулась к Ярославу: — Хочу представить вам Ярослава Велехова, он будет работать со мной.

— Добрый день, рад знакомству, — названный протянул руку, стараясь держаться уверенно.

— Добрый, Ярослав, — мужчина ответил крепким рукопожатием. — Не обижай нашу Таю. Мы её всем отделом оберегаем, так что смотри мне.

Он невольно фыркнул, покосившись на девушку, которая в этот момент выглядела как невинный ангел.

— Не буду, — парировал он. — Хотя, глядя на неё, мне кажется, она сама кого угодно обидит.

Патрульный усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Таисию:

— Ты про её дар? Да, бывает. Сначала непривычно, а потом привыкнешь. Главное — не стой у неё на пути, когда она начинает «копать». Все будет хорошо.

Ярослав замер, вглядываясь в эту странную, искаженную картину. Зрелище было пугающим в своей неестественности: птица, зависшая в воздухе в паре метров от земли, выглядела как некачественная голограмма, а человек, чье тело было неестественно выгнуто в момент падения, казался застывшей восковой фигурой. Даже пылинки, поднятые в воздух, висели в пространстве неподвижно, создавая вокруг сцены легкое, едва заметное марево.

— Ну, пора, — негромко произнесла Таисия. В её голосе пропала игривость, уступив место профессиональной сосредоточенности. Она сделала шаг вперед, оказавшись рядом с Ярославом, и он почувствовал, как от неё исходит едва уловимый холод — не ледяной, а скорее какой-то «пустой», лишенный всякого тепла.

Девушка подняла руки, и её пальцы начали совершать плавные, почти танцующие движения, переплетаясь в воздухе. Она словно работала с невидимыми нитями, натягивая их и медленно отпуская, расплетая нить за нитью. Эти призрачные струны, свитые из самого застывшего времени, мягко скользили между её ладоней, послушные каждому жесту, словно неосязаемый шелк, удерживающий реальность от падения в хаос.

— Сейчас я сниму стазис, — предупредила она, не поворачиваясь. — Ты главное не пугайся. Коллеги сказали, что птицы здесь очень громкие, а когда время «запускается» заново, звук наваливается лавиной. Приготовься.

Он инстинктивно сделал шаг назад, сжимая кулаки. Он смотрел, как вокруг застывшей птицы и тела начало сгущаться серебристое мерцание, похожее на рябь от брошенного в воду камня. Таисия коротко выдохнула, резко свела ладони вместе, и в этот же миг реальность вокруг взорвалась.

Оглушительный крик птицы ударил по ушам, словно выстрел, переходящий в резкий, пронзительный визг. Тело человека на тропинке дернулось и тяжело осело, подняв в воздух облако дорожной пыли, которое еще секунду назад было неподвижным, как стекло. Мир вокруг внезапно обрел вес, звук и скорость. Листва над головой зашумела, где-то вдалеке проехал автомобиль, и Ярослав, вздрогнув, невольно закрыл лицо рукой от неожиданного порыва ветра, который сопровождал возвращение нормального течения времени.

Когда шум начал стихать, он осторожно опустил руки. Птица, хлопая крыльями, камнем рухнула на ветку, а тело лежало на земле уже совсем иначе — в нем появилось то самое удручающее безжизненное спокойствие, которое он так хорошо знал по своей работе.

— Получилось, — Таисия опустила руки и обернулась к нему. Её лицо было немного бледнее обычного, но взгляд оставался ясным. — Ну что, Ярослав, как ты? Живой?

— Необычный опыт, — он огляделся вокруг, пытаясь унять колотящееся сердце. — Мы никогда не использовали стазис на такой большой площади. Только на уликах, мелкие детали там... Ну, знаешь, зафиксировать капли крови, чтобы они не впитались в сложную ткань, или удержать микроволокна на шероховатой поверхности до приезда лаборатории. Но чтобы законсервировать целый кусок улицы вместе со звуками и птицами в воздухе — это мощно.

— Холодно будет как в морге, — предупредила девушка, и на её губах промелькнула бледная улыбка. — Это из-за силы, а не из-за места. Потерпи немного.

— Спасибо за предупреждение, — он покивал, пряча руки в карманы куртки, где уже лежал малый криминалистический набор. — Я соберу улики пока что. Если что-то, конечно, будет здесь.

Тая кивнула и подошла ближе к телу. Опустившись на колени около его головы, она погрузилась в работу, активируя дар.

Их здорово спасало то, что людей вокруг почти не было, а толстые, раскидистые стволы вековых деревьев надежно закрывали их от любопытных взглядов редких прохожих и жильцов дома. В обычных условиях, на открытых площадях, экспертам её профиля приходилось туго: место обносили не просто желтой сигнальной лентой, а высокими глухими ширмами и импровизированными стенками. Иначе непосвященные зеваки, случайно заглянув за ограждение, могли бы лишиться рассудка, увидев, как над мертвецом клубится потустороннее марево, а искаженное пространство идет жуткой, противоестественной рябью, обнажая изнанку бытия.

Ярослав завороженно смотрел на то, как от бледного лица к тонким пальцам девушки начинают тянуться уже знакомые фосфоресцирующие нити, похожие на светящуюся паутину, а от её хрупкой, склонившейся фигурки ощутимо повеяло могильным, замораживающим кровь холодом. Воздух вокруг неё будто стал тяжелее и гуще.

Поежившись и подняв воротник рубашки, Ярослав заставил себя отвести взгляд и прошел чуть дальше, вглубь огороженного места, принимаясь за привычный, рутинный поиск и сбор улик. Обычная земная работа сейчас была лучшим лекарством от подступающего мистического ужаса.

Глава 3. Часть 1

На пути обратно в отдел в машине воцарилась уютная, убаюкивающая тишина. Таисия что-то сосредоточенно писала в планшете, то и дело склоняясь над экраном, и изредка останавливалась, когда на дороге появлялись ямы. О них её коротко предупреждал Ярослав. Это были единственные слова, которые до сих пор разрывали тишину салона. Наконец, он решил сказать что-то большее, чем дежурное «яма, осторожнее».

— Что ты там пишешь? — спросил он. Любопытство всё-таки одержало верх над привычной сдержанностью.

— Записываю всё, что видела, — пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана. — Во время самого осмотра я набросала мысли на диктофон, а сейчас хочу выписать всё тезисно. Чтобы потом можно было составить график или карту... Ну, ты понимаешь, систематизировать данные. Дело всё-таки непростое.

Она тяжело вздохнула, выключила планшет и положила его на колени, устало потерев переносицу.

— Что именно ты видела? — Ярослав плавно перестроился в правый ряд. — Я собрал на месте только мелкие улики и, если честно, сомневаюсь, что они нам сильно помогут. Пара черных перьев, невнятные следы босых ног на земле. Слепки, конечно, сделаны, пробы грунта собраны, но вряд ли по ним мы быстро кого-то найдем. Обычная рутина.

Таисия ничего не ответила, лишь задумчиво посмотрела на профиль своего напарника. Они провели на ногах весь день, и сейчас, когда город медленно погружался в вечерние сумерки, на его лицо падали мягкие блики почти зашедшего за горизонт солнца. Золотистые лучи путались в его темных, слегка растрепанных волосах, теплыми мазками ложились на резко очерченные скулы, прямую линию носа и губы, смягчая его обычно суровое, сосредоточенное выражение лица. В этом предзакатном свете его широкие плечи и сильные руки, уверенно держащие руль, казались какими-то монументальными, но уже совсем не пугающими.