Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 3

* * *

Спустя полчаса, которые показались Ярославу вечностью, все закончилось. Светящиеся нити, тянувшиеся к её пальцам, медленно потускнели и растворились в воздухе, словно дым. Таисия провела ладонью над лицом погибшего — жест был почти нежным, как будто она закрывала глаза человеку, который только что заснул, — и что-то быстро, отрывисто записала в планшет.

Она развернулась к нему, и Ярослав на секунду потерял дар речи. Улыбка, коснувшаяся её губ, была теплой, живой и обезоруживающей. Та неестественная, ледяная маска, за которой она пряталась, рухнула: кожа приобрела естественный оттенок, а в глазах вместо холодного безразличия заплясали искры. Теперь перед ним стояла не «эксперт-мистик», а обычная, пусть и очень красивая девушка.

— Все, я готова к разговору, — сказала она, и её голос, лишившись этой мертвенной отстраненности, прозвучал почти по-домашнему мягко. — Где вы хотите поговорить? Тут или сходим перекусить? Я проголодалась, буду честна.

Ярослав, до этого момента не осознававший, насколько сильно он напряжен, невольно выдохнул. Он нервно усмехнулся, потирая затекшую шею, и непроизвольно поежился — холод морга, казалось, все еще засел где-то под кожей.

Таисия не спеша расстегнула белый халат. Под ним оказалась простая одежда, которая выглядела почти вызывающе обычно в этой стерильной обстановке: легкая черная блузка и узкие брюки. Скинув халат на вешалку, она вдруг как будто сбросила вместе с ним остатки той гнетущей серьезности. Она повела плечами, разминая затекшую спину, и на мгновение стала выглядеть совсем юной — обычная девушка, уставшая после тяжелой смены.

— Не удивительно, что вы голодная, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри всё еще стоял гул от увиденного. — Давайте прогуляемся до ближайшего кафе. Здесь… — он кивнул на столы с телами, — я вряд ли смогу проглотить хоть кусок.

Он отошел в сторону, давая ей дорогу к выходу. Его рука, как бы невзначай, скользнула к поясу, проверяя кобуру — чисто механическое движение, попытка вернуть ощущение контроля над реальностью.

— Вы только скажите, — добавил он, когда они поравнялись у двери, — это «привыкание», о котором вы говорили… оно подразумевает, что меня больше не будет трясти, как при приступе лихорадки, или мне придется смириться с тем, что я теперь ходячий сейсмограф?

— Не волнуйтесь, — она искренне рассмеялась над его шуткой, и этот смех, легкий и чистый, окончательно выбил почву из-под его сомнений. — Всё правда наладится. Вас не будет трясти, просто останется ощущение присутствия чужой силы, и всё. Первый контакт всегда происходит таким образом.

Она на секунду замолчала, поправляя волосы, и фыркнула, вспомнив что-то свое:

— Когда я сама вступила в силу и мне потребовалось начать обучение, я грохнулась в обморок от избытка собственных ощущений. Так что вы, Ярослав, еще очень хорошо держитесь.

Они прошли мимо поста дежурного. Тот самый старик, который еще час назад провожал Ярослава суровым, подозрительным взглядом, сейчас едва заметно улыбнулся Таисии и кивнул ей в ответ. Улыбка вышла почти отеческой, что выглядело донельзя странно в этом казенном, пропахшем формалином месте.

Ярослав, глядя на это, нахмурился еще сильнее. Его хмурый, обычно непроницаемый вид сейчас выдавал глубокое замешательство.

— Вы здесь, похоже, свой человек, — заметил он, когда они миновали тяжелую магнитную дверь и вышли в коридор, где шум офисной жизни сменился привычным рабочим гулом. — Даже дежурные, которые обычно не замечают никого дальше своего пульта, реагируют на вас... иначе.

Он шел рядом, возвышаясь над ней — высокий, крепко сбитый, в своей простой летней рубашке, которая казалась слишком домашней для этого полумрака. Он явно чувствовал себя неуютно в роли «ученика», но при этом не мог скрыть любопытства.

— Скажите, Таисия, — он замедлил шаг, когда они приблизились к выходу на улицу, где их уже ждал ослепительный, знойный полдень. — Этот ваш «контроль»... он распространяется на всех? Или только на тех, кто понимает, что вы делаете за той дверью?

Он остановился, придерживая тяжелую створку двери, чтобы пропустить ее вперед. В проеме показался яркий дневной свет, и Ярослав, привыкший к полумраку, на мгновение зажмурился.

— И еще. Если я буду «привыкать» к вашей силе... значит ли это, что мне придется стать свидетелем еще не одного такого «сеанса»?

Таисия вышла на улицу, и яркий солнечный свет мгновенно преобразил её лицо. Она потянулась, зажмурившись от удовольствия, словно ящерица, выбирающаяся на прогретый камень, и её ледяная отстраненность окончательно растаяла.

Ярослав последовал за ней, и зной, от которого он только что спасался в прохладе морга, обрушился на него, как тяжелый, плотный удар. Он остановился на секунду, глядя на неё сверху вниз — хмурый, широкоплечий, с темными, слегка растрепанными волосами. В его легкой рубашке с короткими рукавами он казался куда более приземленным и живым, а крепкие, напряженные руки, казалось, наконец начали расслабляться, теряя свою каменную твердость.

— На первый вопрос отвечу так: на всех, — она легко пожала плечами, направляясь к кафе. — Просто непосвященные боятся, избегают этого, но в конечном итоге ничего не понимают. А на второй… да. Вам разве не сказали, что мы теперь подопытные кролики? Работать придется вместе, Ярослав. По крайней мере, в этом деле.

Он хмыкнул, и в его голосе проскользнуло холодное, сдержанное раздражение, направленное явно не на неё, а на тех кабинетных стратегов, что заварили эту кашу.

— «Подопытные кролики»? — переспросил он. — Да, начальник утром сказал именно так. Значит, вместе.

Глава 2. Часть 1

Они прошли дальше вперед, в сторону летней террасы кафе. Солнце припекало, и этот обычный, шумный городской мир вдруг показался ему удивительно ценным. Ярослав выдохнул, чувствуя, как уходит липкий остаток страха. Он вынул руки из карманов — кулаки, еще недавно сжатые до белизны костяшек, теперь расслабленно покачивались при ходьбе.

— Скажите, Таисия, в этих ваших «сеансах»… есть ли хоть какая-то грань, которую вы не переступаете? — спросил он уже без прежнего напряжения, почти с любопытством. — Или я должен быть готов к тому, что в один прекрасный день то, что лежит на столе, вдруг решит поблагодарить вас за возвращение?

Она рассмеялась ещё сильнее, прикрывая рот ладонью. Этот искренний, живой звук окончательно прогнал из его головы эхо давящей тишины морга. В её движениях появилась какая-то завораживающая легкость: она шла по тротуару плавно, почти бесшумно, словно едва касаясь асфальта, и Ярослав поймал себя на том, что невольно любуется тем, как естественно и грациозно она двигается в лучах полуденного солнца.

— Нет, я же не возвращаю их к жизни, моя работа состоит в другом, — она лукаво взглянула на него, и в этом взгляде было столько жизни, что Ярославу стало не по себе от того, как сильно она отличалась от той «куклы» в халате. — Вы ни разу не сталкивались с подобной силой?

— Нет, за все годы своей практики — ни разу, — признался Ярослав, поймав себя на том, что ему стало гораздо легче дышать. Грудная клетка больше не казалась скованной ледяными обручами.

— В ваших краях мой дар действительно редкий, но там, откуда я родом, он более распространен, — она посмотрела на него с хитрым огоньком в глазах. — Попробуйте угадать, что я с ними делаю.

Ярослав призадумался, чувствуя, как плечи окончательно опустились, освобождаясь от груза необъяснимого ужаса. Он внимательно посмотрел на неё — теперь уже не как на угрозу, а как на коллегу, чья специализация была чертовски странной, но определенно заслуживающей внимания.

— Если не воскрешаете... — он задумчиво прищурился, глядя на прохожих. — Значит, вы не оживляете, вы… задаете вопросы? То, что я видел — эти нити, это напряжение… вы «считываете» их последние моменты? Как будто подключаетесь к их памяти через эти струны?