Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 16

— Мы не заблудились, — его голос прозвучал мягко, но в глубине интонаций для нее одной прожег жесткий полевой приказ. Ярослав осторожно взял её за руку, увлекая вглубь двора, прямо к неприметной деревянной двери парадной, за которой скрывался след чернокнижника. — Мы просто переждем дождь, любимая.

Свободной рукой за спиной Таи Ярослав сделал едва заметное, резкое движение пальцами вниз — приказ группе выдвигаться следом и зажимать выходы.

Они толкнули тяжелую дверь, которая со скрипом поддалась, впуская их в гулкое и прохладное нутро старого питерского подъезда. Чтобы перекрыть неизбежный шорох шагов оперативников, заходящих следом за ними, Тая тут же звонко и картинно запричитала, эхом заполняя лестничные пролеты:

— Переждем дождь? В этой жуткой парадной? Ну уж нет, здесь пахнет сыростью и старыми газетами! Пойдем отсюда, пожалуйста, давай вызовем такси прямо к арке!

— Да ладно тебе, смотри, какие тут потолки, — так же громко и беспечно отозвался Ярослав. Наступая тяжелыми ботинками на каменные ступени, он намеренно топал сильнее, заглушая мягкий шаг идущей позади штурмовой группы. — Чистая архитектура начала века. Наслаждайся моментом, пока на улице стена воды.

Они шумно миновали первый лестничный марш, свернули за глухой поворот площадки — и разговор оборвался сам собой. Экранная маскировка за секунду превратилась в суровую реальность, от которой у Таи перехватило дыхание.

В полумраке между этажами, под тускло мигающей лампочкой, разыгрывалась жуткая сцена. На грязном полу неподвижно лежал человек, а над ним, спиной к вошедшим, склонилась скрюченная, уродливая фигура. От нее так мощно веяло концентрированной навью, что воздух вокруг казался липким. Одеяния незнакомца свисали грязными лохмотьями, а в костлявых, подрагивающих пальцах он мертвой хваткой сжимал массивную старинную шкатулку, покрытую подозрительными темными рунами. Из приоткрытой крышки шкатулки тонкой струйкой струился едва заметный сизый дымок.

Чернокнижник замер, явно не ожидая, что в заброшенном крыле дома кто-то появится, и начал медленно, со зловещим хрустом разворачивать голову в их сторону.

Времени думать не было. Чтобы не дать колдуну выпустить боевое заклинание раньше, чем оперативники займут огневые позиции, Тая среагировала мгновенно. Она отшатнулась назад, с силой вцепилась в куртку Ярослава и закричала — громко, пронзительно, с самой настоящей, неподдельной паникой перепуганной до смерти девчонки:

— А-а-а! Зая!!! Кто это?! Боже мой, там человек лежит! Пошли отсюда, мне страшно! Пожалуйста, уйдем!

Скрюченная фигура медленно, словно преодолевая сопротивление собственного окоченевшего тела, начала подниматься. Мужчина выпрямился во весь рост, и в тусклом свете мигающей лампы стало видно его серое, как пепел, осунувшееся лицо с запекшимися губами и глубоко запавшими, лихорадочно блестящими глазами. Он тяжело, хрипло дышал, а его костлявые пальцы с обломанными ногтями еще сильнее впились в рельефную крышку шкатулки, будто из нее он черпал свои силы. Вокруг него явственно ощущался удушливый, сладковатый запах тлена и озона — верный признак того, что здесь прямо сейчас совершалось страшное, противоестественное беззаконие. На грязном полу, прямо у его искривленных ног, слабо шевелился мужчина в дорогом, но испачканном костюме. Он судорожно, с хрипом ловил ртом воздух, цепляясь пальцами за кафель, а вокруг его груди уже закручивались полупрозрачные темные жгуты, вытягивающие остатки жизненной силы.

Чернокнижник обвел вошедших диким, полным яростной паранойи взглядом. В его позе угадывалось бешеное, звериное раздражение от того, что какой-то ничтожный бытовой случай прервал его ритуал на самом важном месте.

— Вы еще... кто такие? — процедил он сквозь зубы. Его голос прозвучал как шелест сухой змеиной кожи, но в нем отчетливо вибрировала опасная, давящая сила Нави, от которой закладывало уши. — Что вам здесь нужно? Пошли вон!

Ярослав среагировал безупречно. Он резко выставил руку вперед, закрывая собой Таю, и отступил на полшага назад, всем своим видом демонстрируя шок и глубокую растерянность обычного парня, который просто неудачно зашел не в ту дверь.

— Эй, мужик, тише, ты чего? — заговорил Ярослав, намеренно сделав голос чуть более высоким и испуганным, искусно пряча свою командирскую сталь. — Мы... мы просто с улицы. Там ливень стеной, темно, ничего не видно. Мы дверь открытую увидели, решили переждать немного. Мы уйдем, сейчас уйдем!

— Да, пожалуйста! — со слезами в голосе поддакнула Тая, продолжая крепко сжимать ткань его ветровки и мелко дрожать всем телом. Она старалась дышать чаще, чтобы наводящий ужас фон Нави выглядел для чернокнижника как причина её банальной девичьей истерики. — Зай, пойдем скорее, у него... у него нож или что это? Пожалуйста, вызови полицию! Там человеку плохо, он же умирает!

— Какая полиция, бежим отсюда! — рявкнул на нее Ярослав, разыгрывая панику, но при этом краем глаза фиксируя, как тени за поворотом лестницы беззвучно распределяются по точкам. Штурмовики уже занесли ноги над ступенями, готовые к прыжку.

Разговор затягивался, секунды тянулись как резиновые, давая оперативникам драгоценное время для идеального охвата. Но чернокнижника, кажется, эта суета начала утомлять. Его взгляд упал на массивные часы на руке Ярослава, затем на качественную ткань тренча Таи. В его безумных глазах промелькнула опасная догадка — обычные влюбленные подростки не выглядели так собранно даже в моменты смертельного страха. Пространство вокруг них внезапно зазвенело, как натянутая струна.

— Переждать дождь?.. — зловеще ухмыльнулся колдун, делая медленный шаг вперед. Обугленные полы его одеяния с шорохом потащились по каменному полу, оставляя за собой черные хлопья сажи. — В заброшенном крыле? Врешь. Тварь Ведомственная.

Он резко, с безумным оскалом вскинул руки, выставляя шкатулку прямо перед собой, словно щит или заряженное орудие. Темные руны на дереве вспыхнули тусклым, ядовито-зеленым светом, а сизый дым из приоткрытой крышки превратился в плотный, стремительно разрастающийся клубок колышащейся, живой тьмы. Воздух в парадной в одно мгновение стал ледяным, дыхание вырвалось изо рта густым паром, а единственная лампочка над их головами с оглушительным треском лопнула, осыпая площадку градом стеклянных осколков и погружая все вокруг в кромешную, предвещающую катастрофу темноту.

Глава 8. Часть 1

Темнота взорвалась оглушительным, закладывающим уши грохотом. Лампочка лопнула, но парадная не осталась слепой — тактические фонари штурмовиков Ведомства рассекли сизый мрак яростными белыми лезвиями.

Чернокнижник, осознав, что обратного пути нет, безумно оскалился. Сорвав крышку со старинной шкатулки, он с хриплым выкриком вскинул её над головой. Из темного нутра артефакта, материализуясь из плотных клубов сизого дыма, со страшным потусторонним клекотом вырвалась огромная, угольно-черная призрачная птица. Но она была не одна. В ту же секунду прямо под её исполинскими полупрозрачными крыльями соткалась фигура до боли знакомой девушки. Олицетворение самой Стриги, её живое, полное неизбывной боли и жуткое продолжение. Бледная, с пустыми черными глазами и развевающимися, будто в ледяной воде, волосами, она замерла в воздухе, со зловещей, ломаной грацией ведя плечами в такт движениям птицы. На ней было старинное подвенечное платье, по подолу и корсажу которого змеились, пульсируя ядовитым светом, пленяющие руны. Она выглядела как несчастная узница, как само воплощение чистой, вековой обиды, запертой в этой проклятой шкатулке. Этот тандем из измученной плоти и черных перьев приготовился камнем ринуться вниз, чтобы растерзать незваных гостей.

— Сеть! Быстро! — скомандовал чей-то голос из штурмовой группы.

Двое оперативников, слаженно выкатившись из-за поворота, синхронно вскинули руки. С глухим хлопком вырвалась и развернулась в воздухе сеть, сотканная из чистой, гудящей магии. Пронизанная светящимися блокирующими рунами, она с треском накрыла чернокнижника, намертво прижимая его к каменному полу и мгновенно стягивая его собственные энергетические потоки. Колдун забился под ней, дико хрипя от сковавшего его магического импульса, но шкатулку из рук так и не выпустил, продолжая отчаянно подпитывать беснующихся в воздухе существ.