Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 85

– Да, ты прав, Тим, насчёт того, что с Дельфором что‑то не так, – задумчиво сказала Арна. – Очень необычное место. Очень странное.

Глава 8

– Привет, Тим, Рина, – услышали мы. – Гуляете?

Обернувшись, мы увидели за невысокой оградкой нашу соседку Тенку, которая возилась со своими цветами. Такие цветы мне приходилось видеть часто, даже не знаю, как они называются, как бы мохнатые такие. С огородом мне приходилось возиться много, но цветов я там никогда не сажал, исключительно полезные растения вроде картошки и прочего такого.

– Привет, Тенка, – откликнулся я, а Арна просто кивнула. – Да, решили вечерок отдохнуть. Погуляли немного, да поужинали в хорошем трактире.

– Молодцы, – одобрительно сказала Тенка. – Надо отдыхать хоть изредка, а то вы всё занимаетесь.

– Да когда нам отдыхать, – с грустью сказал я, вспомнив о тренировках.

– Хорошие у тебя цветы, Тенка, – заметила Арна с оттенком зависти в голосе.

– У меня лучшие георгины в нашем квартале, – с гордостью объявила та.

– Мне тоже хочется цветы посадить, вот только непонятно, как с занятиями сложится, – вздохнула Арна. – Боюсь, времени совсем не будет, когда занятия начнутся.

– Ну, это тебе решать, – пожала плечами Тенка. – В Обители обязательных предметов не так много, обычно берут дополнительные, кто сколько хочет. Хотя, конечно, с вашей целеустремлённостью… В общем, если всё‑таки надумаешь цветы посадить, дам тебе несколько клубней.

– Спасибо, – с чувством поблагодарила Арна. – Если у меня найдётся время на цветы, обязательно попрошу у тебя клубни.

– Слушай, Тенка, – вмешался в разговор я, – к нам тут стражники подходили. Сказали, надо зарегистрироваться по месту жительства.

– Надо, конечно, – кивнула она. – Без регистрации у нас можно только под мостом жить. Только совсем недолго.

– А почему нам Адила ничего об этом не сказала? – удивился я.

– Боится, наверное, – презрительно фыркнула Тенка. – Ну, получила она предостережение от квартального комитета, так что теперь? Надо самой осторожнее себя вести, а не подставлять жильцов. К вам бы стражники не подошли, так вы бы, наверное, и не узнали про регистрацию. Я, конечно, сказала бы, если бы вспомнила, так я ведь тоже не слежу, когда у вас срок регистрации заканчивается.

– Боится? – переспросил я, уже окончательно перестав понимать, о чём речь. – А чего она боится?

– Вы же знаете историю с её прошлыми жильцами?

– Она только говорила, что ей надоело терпеть оргии и пьянки, – припомнил я. – То есть, насколько я понял, это как раз про её прошлых жильцов.

– Верно, поселилась здесь такая весёлая компания из какой‑то дальней секторали, – подтвердила Тенка. – Приехали в Обитель и решили отметить поступление. Перепились все, песни орали, драку устроили. Девки у них голыми по двору бегали, сиськами трясли, – осуждающе добавила она. – Соседи вызвали стражу, та их всех увезла проспаться. Ну жильцы ладно, их мы больше и не видели, а вот с Адилой было разбирательство в квартальном комитете. Она там плакала и клялась, что больше никогда, и мы решили ограничиться вынесением предостережения. Не стали передавать дело в Управление благонравия.

– А если бы передали? – с любопытством спросил я. – Тогда что?

– Сложно сказать, – она пожала плечами. – Там же всё смотрят. Выносились ли предостережения, какие, когда, за что… Вообще, вина Адилы была небольшая, не сама же она голой по двору бегала, но здесь ведь как попадёшь. В принципе, могли даже предупреждение вынести.

– А предупреждение – это плохо?

– Предупреждение выносится только раз, – усмехнулась она. – Второго предупреждения не бывает, так что сам прикинь, плохо это или не очень.

– Понятно, – озадаченно сказал я. – Значит, голым здесь бегать не стоит.

– Нет, не стоит, – засмеялась Тенка. – Бегай одетым. А вообще, вот вам совет: если случится общаться со стражей, ведите себя очень вежливо и выполняйте все их распоряжения. Помните, что в страже слабых магиков нет. У нас здесь вообще слабых магиков немного, но в стражу берут только самых сильных. Даже если считаете, что стража превысила свои полномочия, всё равно выполняйте их требования, потом просто подайте жалобу в надзорную комиссию.

– Извини, Тенка, но я всё‑таки так и не понял, почему Адила ничего не сказала нам насчёт регистрации, – я всё же решил вернуться к теме разговора. – Регистрироваться нам ведь всё равно надо.

– Потому что у неё уже предостережение есть, потому и не сказала, – объяснила та. – Видимо, без согласия квартального комитета не хотела регистрировать. Наверняка решила сначала посмотреть, как вас соседи примут.

– То есть нам надо ещё и у квартального комитета согласия спрашивать? – закатил глаза я.

– Так оно у вас есть, – заявила Тенка. – Завтра с утра оформлю и занесу. Я секретарь комитета, – улыбнулась она при виде моего непонимающего лица. – Соседи к вам присмотрелись и не возражают, чтобы вы здесь жили, так что квартальный комитет насчёт вас уже решил. С этим согласием и заявлением Адилы идите в управу и регистрируйтесь.

Что‑то Дельфор меня всё больше удивляет. Я никогда не слышал о подобных порядках – да что там не слышал, я даже представить себе такое не мог. А больше всего меня удивляет то, что всех здесь такие порядки, похоже, устраивают, и никто не находит их чем‑то необычным. Как‑то не так представлял я себе общество могучих магиков в волшебном мире. Хотя положа руку на сердце, что‑то в этом всё‑таки есть. Не всем это понравится, конечно, да и мне не очень нравится, но я уверен, что многие согласились бы пожертвовать кусочком свободы за спокойствие и безопасность. У нас в Рифейске уж точно многие. Когда тебе проламывают голову прямо у собственного дома, неизбежно начинаешь оценивать свободу немного по‑другому.

Как оказалось, в управе нас уже ждали. Когда я робко постучал в дверь отдела регистраций… почему робко? Признаться, бюрократия пугает меня больше, чем бандиты или какие‑нибудь скорпионы ростом с телёнка. Особенно такая развитая бюрократия, как в Дельфоре. Начинаешь ощущать себя стоящим перед какой‑то бездушной машиной, которая тебя переедет и безо всяких эмоций поедет дальше. А больше всего меня удивляет то, как обычные доброжелательные и приветливые люди, приходя на службу, превращаются в винтики этой самой машины и становятся уже не людьми, а просто частями механизма. Вот как здесь.

– Войдите, – крикнули из‑за двери.

В комнате обнаружились два письменных стола, за которыми сидели две молодые женщины – впрочем, старых мы в Дельфоре не встречали. Они встретили нас улыбками.

– А, вот и они, наконец! Тим Браст и Рина Стаб, – сразу опознала нас одна из них. – Долго же мы вас дожидались!

Я промямлил что‑то невразумительное.

– А мы уже начали готовить документы на вынесение предупреждения, – укоризненно сказала она. – Что же вы так? Нехорошо нарушать, вы ведь так можете всю жизнь себе испортить.

– Нам никто не сообщил о том, что нужно регистрироваться, – попытался оправдаться я.

– Да как же так! – всплеснула руками она. – Как можно без регистрации⁈ Где такое слыхано⁈ Вам надо было сразу прийти в управу и выяснить процедуру, а не тратить время на развлечения!

– Мы не развлекались! – здесь я уже возмутился.

– Да знаем, знаем, – улыбнулась она, вновь превращаясь в добрую тётушку. – Давайте ваши бумаги. Так, заявление от Адилы Егель на временную регистрацию Тима Браста и Рины Стаб в принадлежащем ей строении на улице Походов Форима. А это что? Согласие квартального комитета? Обычно арендодатель сам этот вопрос с квартальным комитетом решает…

– Да это же та самая Адила Егель, – с усмешкой подсказала вторая. – Помнишь ту четвёрку?

– Ах, та история! Помню, конечно, такое не забывается. Тогда понятно. Так вы, значит, вместо тех дебоширов въехали? Ну, лучше ведите себя хорошо, а то у нас, знаете ли, с такими строго.