Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 45

— Я не заметил, — признался я.

— А я заметила, — хмыкнула она. — Скорее всего, там ещё один переход контрабандистов.

— Почему ты так решила? — хмуро спросил я. Неприятно чувствовать себя дураком, которому молоденькая девчонка объясняет очевидные вещи.

— Такая убогая деревня не может содержать двух профессиональных воинов, она их просто не в состоянии прокормить. Значит, их содержит кто-то другой. Я думаю, та дорога ведёт к ещё одному тайному порталу, а в Заовражке находится промежуточный склад контрабандистов. Та парочка, наверное, этот склад и охраняет.

— Слишком много допущений, — скептически заметил я. — Может быть, та дорога ведёт в другой город.

— Может, и так, — она равнодушно пожала плечами. — Хотя дорога между двумя городами была бы лучше наезжена. Но вполне возможно, что ты прав, и эту парочку наняли дверги, которые всё-таки продолжают таскать краденый кристаллит из Мерадии. Я просто сужу по нашим контрабандистам, у нас они действуют именно так.

— По каким вашим контрабандистам? — не понял я.

— У нас в княжестве есть контрабандисты. Они платят нам пять процентов от стоимости товаров, а отец их прикрывает. Прикрывал, — печально вздохнула она.

— Зачем ему это? — поразился я.

— Это транзитные товары, какой смысл запрещать провоз? Они просто пойдут другим путём, а мы потеряем деньги. Если мы вытесним контрабандистов, другие княжества будут счастливы их принять. Они же не к нам эту контрабанду везут, так что мы просто берём небольшую пошлину за провоз, и все счастливы.

— Понятно, — пробормотал я. — Ну ладно, Мать с ними, с контрабандистами. Меня другой вопрос волнует: впереди у нас, скорее всего, большой овраг.

— Раз деревня называется Заовражка, то без оврага явно не обошлось, — согласилась она. — И что?

— Это значит, что там наверняка есть только один переход через овраг, и как раз в том месте путников и караулят.

— Если ты беспокоишься насчёт тех двоих, то они вряд ли бросят свой пост, — покачала головой Арна. — Я уверена, что всё как раз наоборот — это они всю ночь не спали и боялись, что мы придём грабить их склад. Когда ты чинил бабкину ограду, они за тобой тайком наблюдали, и рожи у них были сильно озадаченные. Они наверняка решили, что ты просто прикидываешься чуть ли не холопом, чтобы усыпить их бдительность.

— Ты думаешь? — растерянно переспросил я, не зная, что на это сказать.

— Наверняка, — уверенно ответила она. — Нет, мы, конечно, будем караулить ночью — мало ли какие придурки придут на свет костра, — но те двое точно не захотят связываться с сильным магиком. Хотя может, кто другой там у оврага встретится, посмотрим.

Овраг впечатлял. Не такой уж и широкий, зато глубокий, действительно глубокий. Он был не обычным оврагом, прорытым весенним потоком, а скорее трещиной, расколовшей каменистую равнину. Впрочем, поток там тоже присутствовал — он бурлил где-то далеко внизу, почти скрытый скудной растительностью, цепляющейся за крутые склоны. С каждой стороны оврага стояли по паре огромных валунов, к которым были прикреплены толстые канаты — довольно изношенные, но всё ещё достаточно прочные. На канатах висел мост, ширины которого вполне хватало для повозки.

— Это никакой не овраг, конечно, — заметил я, с любопытством разглядывая с моста скалистые стены. — Чтобы поток такое промыл в скалах, нужны, наверное, миллионы лет. А эта расщелина совсем молодая.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовалась Арна.

— Посмотри, какие острые грани у камней, особенно вон там, — я показал пальцем. — Если бы это был овраг, прорытый водой, вода обтесала бы всё до полной гладкости.

— Никогда о таких вещах не задумывалась, — призналась она, с любопытством рассматривая неровные стены. — Всегда считала, что если на дне есть ручей, значит, это овраг, а если нет, то просто трещина. А какое-то практическое значение в этом есть?

— Да, наверное, никакого, — задумался я. — Специалист, конечно, такие вещи обязан понимать, а обычному человеку какая разница?

— А для тебя есть разница в том, что на другой стороне нас вон те морды ждут?

На другой стороне нас действительно поджидали трое оборванцев. До нашего прихода они сидели вокруг костра чуть в стороне, но как только завидели нас, немедленно вскочили и теперь топтались возле моста, с нетерпением ожидая возможности познакомиться с нами поближе. Я буквально физически ощущал их раздражение от того, что мы непринуждённо разглядывали местные красоты, совершенно не обращая на них внимания.

— Никакой разницы нет, — пожал я плечами. — Раз уж встречи не избежать, то какой смысл волноваться?

— Интересный ты всё-таки человек, Артём, — покачала она головой. — Не устаю тебе удивляться. Каким-то непонятным образом в тебе сочетается воинский дух и полная беспомощность.

— Не такой уж я и беспомощный, — недовольно возразил я.

— Да, у тебя как-то получается защищаться, — согласилась Арна. — Но ты ведь и сам не понимаешь как. А оружием ты совершенно не владеешь — тебя даже холоп с дубиной забьёт без труда.

— Вот сейчас и посмотрим, как эти меня забьют, — ответил я, уже начиная злиться, и решительным шагом направился к банде. Арна поспешила следом, стараясь не отставать.

Эти трое были именно бандой, ошибиться здесь было невозможно. Для стражи или охранников они были слишком грязны и оборваны — не так грязны и оборваны, как нищие или бродяги, а скорее, как люди, которые очень редко ночуют под крышей, если, конечно, не считать крышей землянку в лесу.

Двое из них были обычными холопами — я уже начал понемногу различать, кто есть кто, и они явно были не воинами. В глазах у них хватало наглости и жадности, но не было спокойной уверенности воина, да и копья свои они держали, как грабли или вилы. Зато третий, стоящий чуть впереди, был действительно опасен — свой меч он держал с привычной небрежностью и смотрел на нас с лёгкой скукой. Именно так опытный разбойник смотрит на жертву, от которой не ожидает никакого сопротивления.

Я незаметно сунул руку в карман и крепко сжал рукоятку пистолета. Этот с мечом получит пулю первым, если выяснится, что разойтись миром не удастся. Впрочем, и так ясно, что обычный разговор здесь не поможет — они торчат у моста вовсе не для того, чтобы отпускать мирных путников. Разве только попробовать сбить их с толку и надеяться, что Арна мне подыграет.

— Стоять, путники! — главный поднял руку, останавливая нас. — Мы дорожная стража…

— Помолчи, ничтожный! — рявкнул я, и у того в глазах отобразилось удивление.

Я обратился к Арне, больше не обращая на разбойников внимания:

— Я сразу сказал тебе, что они бесполезны. Или ты считаешь, что в их жалких котомках могут оказаться сокровища?

— Вряд ли, могущественный, — Арна быстро сообразила, что нужно говорить.

На лице главного разбойника явственно отразилась неуверенность, а холопы в недоумении переглянулись. Сейчас нужно уловить момент, когда главный будет достаточно растерян, и тогда у нас появится хороший шанс с ним справиться. Если убить его сразу, то его товарищи большой проблемы не составят.

— Это всего лишь дорожные разбойники, — продолжил я. — Что с них можно взять? Разве только их души…

— Да, могущественный! — оживилась Арна. — Можно вырвать их души! Вспомни — ты обещал мне хорошую душу для моего копья!

— Хорошая душа? — я брезгливо поморщился. — Здесь? У этих?

Я представил, как сжимаю что-то невидимое внутри главного разбойника. Сам я не почувствовал совершенно ничего, но он явно что-то ощутил, потому что лицо его исказилось, и он отступил на шаг.

— Могущественный, душа этого ничтожного достаточно сильна, — просительным голосом сказала Арна. — Подари мне её, умоляю!

— Ну, если ты просишь… — с сомнением произнёс я и уже почти выхватил пистолет, но не успел.

Глаза разбойника расширились, и он в панике метнулся в кусты. Его товарищи колебались лишь мгновение, прежде чем кинуться следом.