Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 104

– Я и не собираюсь пока уходить, мне просто хотелось узнать, как ты относишься к Дельфору.

– Да никак особо не отношусь, – пожал плечами я. – Место и место. В чём‑то приятное, в чём‑то не очень. Для того чтобы осесть надолго, Дельфор выглядит в целом неплохим вариантом. Кое‑какие порядки там, конечно, здорово раздражают, но с этим можно смириться. А что насчёт тебя? Как ты относишься к Дельфору?

– Да в общем‑то, так же как и ты, – ответила она без колебаний. – Жить там можно, но можно жить и не там. То есть я так относилась раньше. Но с некоторых пор Дельфор меня начал сильно пугать.

– Ты насчёт того, что он живой? – догадался я. – Это действительно немного пугает. Я предпочитаю об этом не задумываться.

– Нет, я имею в виду не это, – покачала головой она. – Но как раз из‑за этого я и хотела поговорить с тобой подальше от Дельфора. У меня есть подозрение, что он слышит каждое наше слово.

– Скорее всего, не только слышит, но ещё и видит, – резко помрачнел я. – Вот Дельгадо, например, даже знает, что мы на самом деле не парочка, хотя со стороны всё выглядит как раз так, будто у нас есть отношения.

Арна смутилась и покраснела.

– Ну я же тебе объясняла… – начала неловко оправдываться она.

– Да я не в упрёк тебе говорю, – махнул я рукой. – Просто слишком уж много он о нас знает того, чего знать не должен. И не только он, кстати.

– Думаешь, он в самом деле за нами подсматривает?

– Если ты имеешь в виду за тем, как ты переодеваешься, то вряд ли, – усмехнулся я. – Не знаю, Арна. Но то, что в Дельфоре нужно внимательно следить за тем, что говоришь и делаешь – это факт. Даже если разговариваешь наедине. Даже если сам с собой. Ты права, что Дельфор не стоит обсуждать в Дельфоре. Так что именно ты хочешь обсудить?

– Знаешь, вот так сразу трудно сказать… – она задумалась, пытаясь сформулировать свою мысль. – Мои одногруппники начинают вести себя непонятно… слишком странно себя вести.

Я терпеливо ждал, когда она сможет выразиться яснее.

– Вот помнишь, Дельгадо сказал тебе, что с Ивисом Сульдином всё само собой образуется?

– Вообще‑то, не только он мне такое говорил, – заметил я. – Кураторша твоего курса то же самое сказала, буквально теми же самыми словами.

– И всё действительно постепенно образовывается. Практически образовалось. Я сначала думала, что Дельгадо поговорил с ним или что‑то в этом роде, но поведение Ивиса никакими разговорами не объяснить. Как бы это сказать… он стал меня забывать.

– Это ещё как? – непонимающе переспросил я.

– Вот прямо так. Поначалу он глядел на меня с ненавистью, у него даже морда непроизвольно кривилась. А потом часто начало случаться так, что он смотрит на меня, будто пытается вспомнить, кто я такая, потом вспоминает и начинает смотреть с ненавистью. А последнее время часто даже и не может вспомнить – посмотрит с недоумением, а потом равнодушно отворачивается. После бывает, вспоминает, а бывает, что так и не вспомнит.

– Интересно, – в полном замешательстве прокомментировал я.

– Ещё как интересно, – вздохнула она. – А недавно он меня просто напугал. Он мне улыбнулся, представляешь? Потом нахмурился, посмотрел недоумевающе и отвёл взгляд. То есть он всё реже и реже вспоминает, что меня ненавидит.

– А что насчёт других? – пришла мне в голову мысль. – Только с ним странности?

– В том‑то и дело, что не только, – мрачно ответила Арна. – Я сначала относила его странности на то, что Дельгадо как‑то на него воздействовал, но потом начала замечать изменения и в сестричках тоже. Понимаешь, они поначалу держались отдельно и всячески показывали, что им плевать и на меня, и на Ивиса. Наша вражда их только развлекала. А сейчас они начали дружелюбно нам обоим улыбаться, и всегда готовы помочь – с конспектом или ещё чем. И про Дельфор говорят вот прямо с придыханием. История Дельфора у них сейчас любимый предмет.

– Совсем как наши соседи, – заметил я.

– Именно! – энергично кивнула она. – И если подумать, то все дельфорцы как раз такие. Они все одинаково себя ведут.

– А в себе ты ничего такого не замечаешь?

– Нет, – покачала она головой. – В себе не замечаю. И кстати, в тебе тоже никаких изменений не вижу.

– Я в тебе тоже изменений не вижу, – задумчиво сказал я. – Тогда возникает сразу два вопроса: почему они изменились, и почему не меняемся мы.

– Я долго над этим думала и, кажется, знаю ответ. С ними что‑то делают на продвинутой медитации, которую мне запрещено посещать. Другого варианта я не вижу – это единственное отличие между мной и остальными. И это хорошо объясняет, почему в Дельфоре не разрешают жить бездарным – им мозги медитацией не промоешь.

– Ну, возможно, так и есть, – согласился я. – А почему тогда нам не стали мозги промывать?

– Тебе, я думаю, из‑за того, что ты для чего‑то нужен Дельгадо, – предположила Арна. – А мне, возможно, потому, что я княжна. Нет, скорее всего, Дельгадо просто решил не ссориться с тобой. Тебе бы, наверное, не понравилось, если бы мне здесь промыли мозги?

– Очень бы не понравилось, – подтвердил я.

– Похоже, ты опять меня спас, – грустно заметила она.

– Брось, – отмахнулся я. – Спас, не спас, какая разница. Ничего ты мне не должна, и можешь не подсчитывать долги.

– Спасибо, Артём, – слабо улыбнулась она. – Вот только твои слова долг не отменяют. Но не будем об этом. Что нам делать?

– А что мы можем сделать? – хмыкнул я. – У нас вариантов нет, Арна. Если не считать варианта просто сдохнуть при самопроизвольной инициации. А после инициации я окажусь должным Дельгадо, и наверняка у меня не получится сказать: «Извини, великий, я передумал». Я уверен, что там непременно будет некий обязывающий договор. А у тебя, кстати, после инициации есть вариант просто уйти – ты всё оплатила деньгами и ничего никому не должна.

– Я не хочу тебя бросать, – покачала головой она. – Буду с тобой до конца, каким бы он ни был. Да и куда я пойду? Если меня даже в Дельфоре пытаются достать, далеко мне не уйти.

– Значит, ничего не делаем, – подытожил я. – Но будем внимательно прислушиваться к себе, и если вдруг начнём слишком любить Дельфор, то придётся убегать. Ну что – пойдём за ножиком, раз уж мы здесь?

Подземелье Облачного уже настолько мне знакомо, что ещё визит‑другой, и я начну воспринимать это как возвращение домой. Те же извилистые тёмные ходы, те же змеи, на которых я уже не обращал внимания, между делом отрубая им головы.

До места эпической битвы мы добрались действительно быстро. Нам пришлось два раза переходить с острова на остров, но уже к вечеру мы были на месте. Впрочем, переходы ничем особенно не выделялись, и, если бы Арна их мне не показывала, я бы и не понял, что перехожу на другой летающий остров.

– У меня просто нет слов, – признался я, разглядывая огромные скелеты.

Арна тоже впечатлилась, и было чем. Гигантская минога переоценила свои возможности и не смогла заглотить гигантскую змею. Она проглотила её примерно наполовину, а дальше её желудок, видимо, растянуться уже не смог. Загнутые внутрь небольшие зубы не могли откусить часть змеи и не позволили её выплюнуть. Минога в результате просто сдохла, и так и осталась частично высунувшейся из воды – задняя часть змеи, лежащая в коридоре, не позволила ей уйти в глубину. Мелкая живность обглодала обеих, и сейчас два гигантских скелета, намертво сцепившись, образовали композицию, которая представляла собой аллегорию жадности.

– Мама всегда говорила мне, что жадность до добра не доводит, – сказал я, качая головой. – Она знала, о чём говорила.

– А вот у миноги такой умной мамы явно не было, – смешливо фыркнула Арна. – Чувствуешь гордость, глядя на это? Это ведь мы сделали.

– Ну, я бы не стал преувеличивать нашу роль, – хмыкнул я.

Пока мы рассматривали композицию, на берег выбросилась небольшая минога и бодро поползла к нам. Я попытался отбросить её остриём копья; она вцепилась в лезвие и начала его заглатывать – или, точнее говоря, надеваться на лезвие, не обращая внимания на то, что таким образом просто разрезает себя на две половинки.