В плохих парней не влюбляются (СИ), стр. 69
Я фыркнула, а Сафонова продолжила вещать.
— А почему, собственно, нет? Это же только в глупых мелодрамах такие мажоры, как Каха, посылают своих предков и гордо уходят в закат, делая из себя с нуля конфетку. Да и мотивация для подобных отважных дел необходима. А откуда она у такого, как Царь?
— Эго, — поджала я губы.
— Вот именно. Он ради этого слова из трех букв и на Бабе-Яге женится, лишь бы его задница была в тепле. А тут переломанная им в трех местах Лола его ждет, которая ради него готова и левую почку продать, лишь бы этот бабник стал ее законным супругом.
— Да и черт с ней, — устало потерла я глаза.
— Слушай, а это мысль! — приложила ладошки к щекам Сафонова. — Может, он для этого все издевательства над Толмачевой и исполнил в день свадьбы, чтобы окончательно зафиналить ее превращение в послушную и на все согласную куклу? Ну и чтобы она тут под ногами у него больше не путалась, а спокойно училась где-то там, в другом универе, а?
— Плевать, Юль. И давай сменим тему, пожалуйста. Много чести целую большую перемену посвящать разговорам про этого придурка, — закатила я глаза, чувствуя, как все мои внутренности обожгло серной кислотой, а на языке ощутился четкий привкус пепла.
Но я лукавила…
Мне было не плевать. Даже близко!
Марьяна
Меня почему-то, пока какой-то неведомой причине от ежедневного мельтешения Царенова перед глазами все больше и больше триггерило. Словно бы раскачивало на каких-то адских каруселях. Я силилась понять почему. Что мешало мне просто взять и выкинуть этого парня из своей головы, как что-то незначительное? И я лезла в сеть и находила его страницу, а затем зависала на его портрете, стараясь постичь смысл происходящего.
Сдался мне этот чванливый, напыщенный индюк?
Да, он пытался меня укусить снова и снова. И да, он отравлял мою жизнь. Ну и что? Почему я не могла отмахнуться от него, как от назойливого комара? Почему меня трясло всю пару, стоило ему только пройти мимо, задев меня плечом по касательной и обваривая мои рецепторы своим ароматом? Почему в черепной коробке мои мозг превращался в стекловату, стоило Царенову улыбнуться мне своей фирменной самоуверенной улыбкой и ляпнуть что-то из разряда необузданного?
Типа:
— Давай мы просто начнем все с чистого листа, Мара? Ты и я. Сегодня вечером. Никаких разговоров, просто посидим рядом, съедим два здоровенных ведра сладкого попкорна и посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм на последнем ряду кинотеатра. А потом я тебя провожу домой и в темноте твоего подъезда поцелую. Нежно. Едва касаясь губ. Так, чтобы до тебя наконец-то дошло, что я готов на все, лишь бы ты стала моей…
О, этот парень умел мастерски ссать в уши. Если бы я не знала, насколько он гнилой и испорченный мерзавец, то могла бы купиться на все эти старые песни о главном. А так, только улыбалась, слушая очередной поток словесной диареи:
— Ты в курсе, что я ненавижу воскресенья? Да, так и есть. А знаешь почему? Потому что в них нет тебя, Мара. Нет возможности сидеть там, на верхотуре и зависать на то, как ты грызешь колпачок на своей ручке. Нет огня по венам. Нет ровным счетом ничего!
Сначала у меня еще получалось худо-бедно от него отбиваться. Шипеть разъяренной коброй, объясняя, что его корявые выгибоны в мою сторону абсолютно мимо кассы. И смотреть на него так, будто бы Каха был пустым местом. Хотя, по сути, для меня так оно и было.
В этом новом мире, не ограниченном стенами элитной гимназии, появились и другие мальчики. И я подумала, что, если у меня появится кто-то смелый, умный и отважный, но Царенов от меня наконец-то отвалит. Отличный был план, если бы не пара существенных "но".
Во-первых, Царенова реально боялись.
Во-вторых, никто так и не смог зацепить меня настолько, чтобы я могла вообразить себе с придыханием ситуацию, где бы кто-то из всех этих ухажеров сподобился сунуть мне язык в рот. От таких радужных перспектив меня сразу передергивало от неприятия. И внутри, за ребрами поднималась волна глухого раздражения просто потому, что все вокруг казались мне пресными и неинтересными.
А потом я привезла с Чемпионата Европы золотую медаль, и из Царенова будто бы кто-то выдернул чеку.
И понеслось…
Не проходило и недели, чтобы между нами не случались какие-то стычки. А потом я с ужасом поняла, что этот зарвавшийся золотой мальчик от слов перешел к делу и банальной демонстрации силы. Это было подло. И низко. И не по-спортивному.
На него ведь не нападали!
Зато Царенов сносил любого, кто пытался хотя бы намекнуть мне на симпатию. Однажды он на моих глазах сломал парню два пальцы только за то, что тот попытался заправить мне выбившуюся прядку волос за ухо. Просто подошел и с полнейшим покерфейсом сделал это, прямо посреди белого дня, в институтском коридоре. А затем повернулся ко мне и спокойно выдал:
— Мара, ты меня лучше не доводи. Я и так держусь на честном слове.
День всех влюбленных. Восьмое марта. Царенов изговнякал мне все праздники своим неадекватным поведением. Зашвырнул в урну подаренный мне букет. Я в ответ кинула туда же и его чертов веник, который он пытался мне всучить взамен. Потом этот неуравновешенный австралопитек сломал нос парню с третьего курса, который решился пригласить меня на свидание. Дальнейшие агрессивно-маниакальные выходки полугрузинского царька смазались в одну безобразную грязную кляксу.
Все это было ужасно…
А потом, уже в конце апреля со мной случился Денис Воронов. Он знал, что Царенов "слегка шизанулся на мой счет". Да и давайте честно, весь институт был в курсе, что у меня есть больной на голову сталкер. А тут такая вера в себя! Денис говорил, что его Каха тронуть не посмеет. Что скорее того отдача замучает. И вообще, пусть только попробует рыпнуться и ему быстро объяснят, что он далеко не на верхушке пищевой цепи.
Я поверила.
Дура!
А спустя две недели пришла в больницу к избитому Воронову. И глазам своим не поверила, потому что он мало походил на того красивого, улыбающегося парнишку, что так самоуверенно со мной флиртовал. И он хриплым, изломанным голосом сообщил мне довольно-таки закономерные в той ситуации вещи:
— Прости, Марьяша… Ты классная… Правда, но…Я тебя не потяну. Извини.
А меня от его слов накрыло. Но не потому, что парень пасанул и уступил, когда получил по зубам. Пф-ф-ф, вообще нет! Мне было стыдно от самой себя. Ведь я знала реальное положение дел. И степень сумасшествия Царенова я тоже понимала, но вновь вошла в эту бурную реку.
А ведь оно мне было и не надо!
Понимаете?
От слова "совсем"!
Вся эта нескончаемая вереница мальчиков была для меня лишь белым шумом, и никто из них мне не нравился настолько, чтобы можно было сказать, что все эти разбитые носы и выбитые зубы пострадали не зазря. С моей стороны это было глупо. И низко. Ведь я лишь мелочно хотела с чужой помощью утереть нос зарвавшемуся Царю.
Не более.
А что по факту?
Этот бойцовский клуб просто продолжится, если я не буду умнее и не включу полный игнор. И однажды одному конкретному Альфа-Кебабу просто надоест за мной таскаться. Это ведь неизбежно, ибо ничто не вечно под луной. А пока…
Я решила, что Каха больше ничего от меня не получит. Ноль эмоций. Ноль реакций. Пусть хоть захлебнется своей желчью — он так и останется для меня никем. Это ведь так просто не смотреть в его сторону.
Не вспоминать.
И не думать.
Мне нужно было просто не отвлекаться на глупости и сосредоточиться на том, что действительно было важно — на учебе. На будущем, в котором не будет всяких надоедливых королевских тараканов.
Да и время все за меня по местам расставило. Здесь пятиминутка. Там восторженные девчачьи визги. Тут влюбленные шепотки. Каха Царенов был верен себе и регулярно топтал свой курятник, не забывая практически ежедневно напоминать мне о том, что все в его руках.
А я — так вообще на цепи.