В плохих парней не влюбляются (СИ), стр. 29
Мама рассмеялась в голос.
— А дальше, что было? — спросила я.
— Это была записка от подруги, со следующим содержанием: "Катя, это Вася. Он согласился с тобой встречаться. Будь с ним поласковее".
— Реально? — охнула я.
— Да, — закивала часто-часто мама, и мы вместе покатились с ней со смеху.
— Надеюсь, что ты больше не общалась, ни с этим Васей, ни с той своей подругой? — победив приступ веселья, уточнила я у мамы.
— Разумеется, — подмигнула мне родительница, — спустя год у меня наросла грудь, и парни начали сами выстраиваться ко мне в очередь. Дед страшно гонял их, но они лезли к нам за ограду со всех щелей как тараканы.
— Ну вот и этот лезет точно так же, — вздохнула я, доставая из рюкзака коробку с шоколадными конфетами ручной работы. Одна только упаковка их была словно произведение искусства — украшена утонченной росписью и позолоченными вензелями. Внутри же лежали сладости, которые и пробовать-то было стыдно.
Красивые, зараза.
Но рот мой сразу же наполнился слюной, так отчаянно захотелось слопать хотя бы одну конфетку. Но я решительно задушила в себе эти желания на корню. Не приму ничего от этого бабника бессовестного. Пусть свои бубенцы подкатывает к кому-нибудь другому.
А я — пас!
— Твой таракан-то породистый, — усмехнулась мама, — ко мне такие отродясь с ухаживаниями не приставали.
А я села на свою койку и протяжно выдохнула, а затем решила, что нужно бы поставить в маминых восторгах жирную точку. А то еще, не ровен час, она Царенову в его честь натуральные дифирамбы петь начнет и уговаривать, чтобы я дала гаду зеленый свет.
И я открыла рот, и вывалила на родительницу душещипательный рассказ о том, как умеет ссать в уши и пускать пыль в глаза Кахатолий Прекрасный. Вот в чем-чем, а тут ему впору было точно корону примерять — непревзойденный король пикапа. Если бы не тот милый человек, который мне вчера фотками веки открыл, то даже бы я клюнула на его лживые, тлетворные речи.
И все-таки опустилась бы до прогулки с ним по парку.
Черт!
— Погоди, — выслушав мой рассказ, подняла ладони мама, призывая меня, очевидно, включить логику, — а почему ты ему сразу не предъявила насчет этих снимков, дочь?
— Смысл? — дернула я плечом.
— Да как же? А вдруг эти фотографии были сфабрикованы против него? Ведь парень-то видный и девчонок за ним бегает толпа, каждая хочет себе такого на стадии щенка забронировать. Тем более ты сама говоришь, что на него прицелилась первая красавица института. Тебе есть кому завидовать, Марьяна.
— Вот! — щелкнула я пальцами. — Именно поэтому я ему ничего и не стала под нос совать. Во-первых, потому, что отбрехался бы он, тут к гадалке не ходи. Причем мастерски! А, во-вторых, какой мне прок сдавать со всеми потрохами Толмачеву? Они прекрасная парочка — гусь и гагарочка.
— Но он так просто от тебя не отстанет…
— Да, мама. А потому мне выгодно, чтобы Лола и дальше мне сливала его подпольные игры на два фронта, — прищурилась я.
— Ах, вот оно что…, — кивнула родительница.
— Да, — поджала я губы, — подруги рассказывают, что Каха уже не впервой вот так налево ходит, а потом снова к своей удобной подружке возвращается. И вообще, они должны пожениться после окончания первого курса, и это уже вопрос решенный. А я, знаешь ли, на своих ошибках учиться не собираюсь. Мне и чужих хватит. И вообще, давай сменим тему…
И мы сделали это. Обсудили отца, поговорили о моей учебе и предстоящем чемпионате по карате. И больше тему Царенова не поднимали, лишь уже перед сном мама погладила меня по голове и похвалила за благоразумие, за то, что я не очаровываюсь пустышкой в красивой обертке. И что она рада, какой сильной и волевой я у нее выросла.
А потом заговорщически прошептала:
— А если, между нами, девочками, то, как он тебе, м-м?
Эгоистичный манипулятор!
— Мам! — охнула я.
— Блин, ну интересно же, — рассмеялась родительница, а я закатила глаза.
— Парень, как парень. И получше встречала. И покрасивее. И вообще…
Но это неточно.
Но на сегодня эта тема была исчерпана, да только каждый новый день становился все чудесатее и чудесатее. А Каха Царенов все больше выжимал педаль газа во пол и тормозить вообще не собирался.
Уже на следующий день мне вместе с утренним кофе под названием "мечты о любимом" принесли бенто-тортик, на котором было написано:
"Я сладкий на все сто-о-о-о!".
В понедельник мне доставили красивую банку. Надпись, на которой гласила:
"Сто причин, почему ты мне нравишься, Марьяна".
А внутри находился целый ворох крохотных свертков, с которыми я даже и близко не потрудилась ознакомиться. Плевать! Совершенно!
Во вторник меня "порадовали" очередной посылкой. Это был тубус, в котором на поверку оказался аж целый постер с изображением Кахи Царенова с оголенным торсом и безбашенной улыбкой на скуластом лице. Я рычала, когда смотрела на этот придурочный презент.
А вот мама хохотала и говорила следующее:
— Понимаю, что он персонаж отрицательный и все такое, но, блин! Его бы энергию, да в мирное русло.
В среду мне притаранил курьер уже целый адвент-календарь, в окошках которого я каждое утро могла радовать себя сладкими презентами. Естественно, я к нему даже не притронулась. Хотела выбросить, но мама меня пожурила, мол, чего добру пропадать.
А в четверг перед занятиями я нашла в своей сумке подброшенное послание, написанное размашистым, угловатым почерком:
"Мое терпение на исходе, Мара. Считаю до трех и иду искать…"
Жесть!
Марьяна
Я не совру, если скажу, что сегодня по институту не ходила, а кралась, стараясь не попадаться на глаза местному отбитому на голову царевичу. Ибо узнавать более подробнее, что он имел в виду своей запиской, не собиралась.
Ясное ведь дело, что именно.
Опять свои грабарки бессовестные ко мне потянет. И губы тоже. И язык в глотку запихает так глубоко, что я задохнусь от стыда и ярого желания все же откусить ему голову. Чтобы до его королевского величества все же дошло, что мне вот это все не надо — быть очередной галочкой в его бесконечном списке легких побед.
Я даже на большой перемене сослалась на головную боль и ушла в медпункт вместо того, чтобы как следует пообедать. Правда, такими телодвижениями добилась лишь обратного эффекта, потому что Царенов с очередного еще не заблокированного мной номера написал мне еще одно самоуверенное сообщение:
"Прячешься от меня, да, Мара? Интересно, почему?"
Я зарычала, но и ниспослала всем богам просьбу избавить меня от этого зарвавшегося придурка. Да только небеса меня не услышали, а Каха продолжал строчить на пожизненное:
"Если честно, то у меня есть этому удобоваримое объяснение. Хочешь послушать? Ну, конечно же, хочешь".
Идиот!
"Итак! Ты в меня влюбилась. Как кошка".
Ой, все…
Я рассмеялась в голос, а затем решила, что все же дослушаю этот бред сумасшедшего. Ну а чего? Мне даже интересно стало, куда эгоизм Царенова в конечном счете его приведет.
Стендап-шоу на минималках, ни дать ни взять.
"Не веришь? Давай пробежимся по симптомам, если хотя бы один из них у тебя наблюдается, то все — сопротивление бесполезно".
Да он бредит!
"Итак, ты волнуешься, стоит только подумать, чтобы встретиться со мной, верно? Сердце начинает биться чаще, давление повышается, к щекам приливает кровь. Я прав? Все так и есть? Иначе бы ты не пряталась сейчас от меня в медпункте, Мара".
Собака сутулая, как он узнал? Кто сдал? Блин…
"Едем дальше — ты все время думаешь обо мне".
Ну, еще бы! Обложил со всех сторон, смерд позорный, и радуется!
"Ну и последнее — ты ХОТЕЛА пойти тогда со мной в парк на прогулку. И да, держу пари, что наш поцелуй ты снова и снова видишь во сне".