Добробор. Заповедная усадьба, стр. 15

Я осмотрелся и нашел взглядом остальных детей. Они стояли неподалеку и внимательно наблюдали за происходящим. С одной стороны, хорошо, что разбираться пришлось только с Мариной, но плохо, что они по-прежнему дистанцируются от хозяйки духов. И, как мне кажется, дело не только в непростом характере девочки. Ее дар не укладывался в их привычное, по большому счету киношное понимание нормальной магии. И эту проблему тоже нужно решать быстро, пока детская психика достаточно пластична. Вытравить подобную неприязнь, граничащую с фобией, из взрослого человека очень сложно.

– Алина, ты сможешь сделать так, чтобы Рута крепко уснула?

– А зачем? – тут же насторожилась девочка.

– Я не хочу, чтобы она опять брякнулась на колени, почувствовав рядом Марину, как это случилось с тобой.

И действительно не хотел, потому что, честно говоря, на меня дикое поведение травницы произвело тяжелое впечатление. Мысль о том, что дети могут являться эдакими аватарами языческих богов, пусть и не казалась разумной, но осадочек остался.

– Так сможешь или нет?

– Смогу, – уверенно кивнула целительница и тут же добавила: – Но когда она не колдует, те узоры не видны. А если уснет, мы точно ничего не увидим.

Мысль разумная, но отступать я не собирался:

– И все же давай сделаем так, как я прошу. Если ничего не получится, будем думать, что делать дальше. Мероприятие назначаем на вечер, когда наши постояльцы лягут спать.

Так и сделали. Когда солнце ушло за болота, мы с Алиной спустились в Нижний. Пока без остальной высокой комиссии, в которую вошли не только ученики, но и Филипп Филиппович. Причину он не объяснил, так что я счел его порыв простым любопытством.

По установленным Верой Ильиничной правилам после заката пациенты и сопровождавшие их взрослые не покидали большой барак без отдельного разрешения. Сейчас у нас там трое детей, так что свободная каталка имелась. Ее я и забрал. Колесики были маленькими, так что пришлось помучиться, пока дотащил эту конструкцию по траве до вагончика. Алина помогала по мере сил.

Наше появление с необычным дополнением Рута встретила ожидаемо настороженно:

– Это что? Это зачем?

– Ложитесь сюда, – не грубо, но и без тени просьбы сказал я.

– Зачем? – снова спросила все еще полностью седая женщина, которая с виду уже казалась немногим старше меня.

Она испуганно сделала шаг назад, явно не собираясь выполнять мой, по сути, приказ. Спор с Мариной не то чтобы вызвал у меня раздражение, но немного раздраконил, так что с ведьмой я манерничать не стал:

– Вам напомнить о вашем статусе? Я ничего не обязан вам объяснять.

– Тетя Рута, – вмешалась юная целительница, явно оценив эмоциональное состояние обоих спорщиков. – С вами ничего плохого не будет. Я обещаю.

И ведь сработало! Женщина тут же успокоилась и, отвергнув мою помощь, улеглась на каталку. Алина тянуть не стала и положила ладошку на голову своей подневольной наставницы. Лицо Руты сразу расслабилось, и она задышала спокойно и ровно.

– Колыван, – сказал я, с помощью Добрыни найдя взглядом место, где находился пока невидимый домовой. – Позови остальных.

– Уже идут, – торопливо сказал Колыван и, быстро подбежав, запрыгнул, точнее взлетел на каталку в ногах спящей женщины. – А вы будете смотреть, что там у нее внутрях? Интересно же. Пущай боярыня лекарка ка́пель даст.

– Каких капель? – не сразу понял я.

– Ну, капель, – уточнил дух, – тот, которым людей потрошат. Я такое в твоей коробочке со сказками видел.

– Колыван. Во-первых, не капель, а скальпель. А во-вторых, еще раз такое услышу, отлучу от телевизора.

– А чего сразу отлучу?! – возмутился Колыван. – Я ж для дела спросил. Вдруг чего полезного найдем.

И вот пойми, шутит он или серьезно хочет вскрыть раздражавшую его ведьму.

– Изыди, демон доморощенный. Не мешай.

Пока мы пререкались под ошарашенным взглядом Алины, подошли остальные. Вера Ильинична тоже решила присоединиться к нам. Каталку мы опустили пониже, чтобы детям было удобнее.

– Ну и что? – посмотрев на спящую женщину, спросила Марина. – Алинк… Алина права, ничего не видно.

– Алина, – попросил я приунывшую целительницу, – ты можешь как-то подпитать своей силой Руту, чтобы при этом не разбудить ее? Вдруг что-то подсветится.

Идея тупо высосана из пальца, но девочке понравилась, и она снова подошла к травнице. В этот раз целительница положила руки сразу и на лоб, и на грудь Руты. На мгновение прикрытые глаза Живы широко распахнулись, сверкнув изумрудным светом.

– Вижу! Это те самые узоры. Марина, ты видишь?

– Нет, – недовольно буркнула хозяйка духов, а затем в ее глазах появился подозрительный блеск.

Мне бы напрячься, но я в последнее время что-то начал терять хватку в плане реакции на выходки учеников. Мара повернула голову в сторону лестницы. Почти все присутствующие сделали то же самое, а затем с недоумением уставились на странно ведущую себя девочку. И тут до меня дошло, что к чему, но легче от этого не стало. Тело Руты вдруг выгнулось дугой и забилось словно в припадке. Травница едва не свалилась с каталки.

– Марина! – хором выкрикнули мы с Алиной.

– Да все уже! Чего раскричались? – по-прежнему ворчливо, без малейшего раскаяния заявила хозяйка духов и махнула рукой, словно сгоняя какую-то мошку с тела Руты.

Очень надеюсь, что это был не Красный, ведь Марина уверяла, что он не способен выбраться из флакона, пока кто-то не нажмет на запирающий клапан. Неужели соврала?

Впрочем, об этом мы с ней поговорим позже и наедине. К тому же Добрыня уверил меня, что это не Злюка. Да и Рута перестала дергаться, а затем явно под воздействием всполошившейся Алины и вовсе расслабилась.

– Марина, это плохо.

– А что такого? – упрямо вскинула голову девочка. – Вы же сами говорили, что ведьму нам продали.

Ей я такого не говорил. Значит, опять как-то умудрилась подослать Шептуна. И об этом тоже нужно поговорить.

Тусклый, какой-то мышиный цвет волос девочки, серые невыразительные глаза и бледная кожа уже не делали ее невзрачной, как раньше, а пугающей. Но я-то знал, что за равнодушной маской прячется нормальный человечек.

– Это плохо не для нее, а для тебя. – Видя непонимание в глазах ребенка, я успокаивающе улыбнулся и добавил: – Мы поговорим об этом позже. Ты что-то увидела?

– Да! – оживилась девочка. – Узоры. Черные.

– Они изумрудные, – возмутилась Алина.

– Опишите их, – спокойно, как на уроке, попросил я, а когда Марина начала рассказывать о том, что увидела, посмотрел на Веру Ильиничну.

Бледная женщина явно испугалась, но страх быстро прошел, и теперь она смотрела с удивлением и негодованием. Причем не на Марину, а на меня. Уверен, по ее мнению, я недостаточно отругал девочку за дикий поступок.

Поймав взгляд женщины, я легким покачиванием головы донес до нее мысль, что лезть не в свои дела ей не следует.

А в это время дети, которых обычными назвать не получится при всем желании, углубились в обсуждение особенностей странных узоров. Выяснилось, что они видели их по-разному, но основные контуры совпадали. Женька стоял, чуть нахохлившись, но, скорее всего потому, что не мог поучаствовать в обсуждении, хотя слушал с интересом.

В таком возрасте творческие порывы недолгосрочны, особенно если их не подпитывать, а тут я мало что мог добавить. Лишь Вера Ильинична внесла какие-то медицинские дополнения. Да и вообще, беседовать ночью, почти в лесу, над спящей ведьмой – та еще дичь. Так что я решил свернуть диспут:

– Ладно, на сегодня все. К этой теме вернемся завтра. А пока нам нужно еще обсудить кое-что. Пламен, будь добр, разожги костер на полигоне. Марина, помоги ему, а мы с Алиной закончим здесь.

Дети ушли, а вот Вера Ильинична осталась, и на ее лицо снова вернулось недовольное выражение. Алина по моей просьбе быстро разбудила Руту, но та то ли не до конца проснулась, то ли травницу сильно вымотали эксперименты Мары. Так что она, пошатываясь, ушла к себе в вагончик. Мы же отправились обратно. Где-то на полдороге Вера Ильинична придержала меня за локоть, сказав при этом девочке: