Очень приятно, Царь! (СИ), стр. 62

— А мне больше жаренная колбаса понравилась.

— Да! Точно! Колбаса… — девчонка сузила глаза и взяла юношу за руку: — Подбросим ей в кровать колбасу! Прямо под подушку!

— Ты хулиганка, Славя.

— Хе-хе-хе… Есть такое. — мило улыбнулась девушка, а затем ненарочита легла головой на обнажённые коленки Венчика: — А ты у нас всегда такой серьёзный, Венчик! Как будто, у тебя не было детства?

— Ну… — парнишка окончательно смутился и покраснел.

— Решено! — Славя ткнула Венчика указательным пальцем в кончик носа: — Мы вместе пойдём на дискотеку и заставим Ульку танцевать, какой-нибудь стрём! А? Это же здорово! Она поплатится за все свои пансионатские преступления!

— А, может… просто сходим на дискотеку вдвоем?

— Венчик! — на этот раз покраснела Славя, но затем хитро улыбнулась: — Кажется… У кого-то много неприличных мыслей. А? Говори правду, Венчик! Колись…

— Нет-нет… Я просто люблю танцевать…

— Правда? Вот и посмотрим! — счастливая девчонка тут же вскочила, и чмокнув Венчика в щёку, с задорным смехом убежала в корпус.

А Венчика вечером увезли на скорой… Воспаление одного противного отростка в животе.

— Славя… — тихо прошептал Корягин, едва не рухнув на колени.

— Друг, с тобой всё в порядке? — взволнованно поинтересовался Искандер.

— Да. — строго ответил Вениамин: — Ну, а ты… Просто ублюдок! Тыкаешь в самое сердце… Это запрещенный прием.

— А ты, как Глава сообщества славянской традиционной кухни — сплоховал. Подал нам блюдо отдающее Италией, а не славянскими традициями. Будь у нас настоящий арбитр — он бы тебя не пропустил.

— Чуть не довёл меня до слёз своей готовкой. Ещё и отчитываешь! Да, кто ты такой…

— Очень приятно, Царь! — с усмешкой ответил Искандер и протянул вперёд ладонь для приветственного рукопожатия.

Глава 22

— Мне не нужны твои идиотские насмешки. — строго ответил Корягин: — Просто скажи, откуда вы оба пришли?

— От Дяди Рубена. — ответил я: — Если тебе это, о чём-то говорит…

— Говорит. И тем не менее! В чём был ваш секрет?

— Повторюсь — ты сделал блюдо с ярко-выраженными нотками итальянской кухни. Хотя это не соответствует твоему профилю. Ты показал красивую картинку. Слишком сильно поверил в себя и своё имя. Ты искренне верил, что сможешь подать студентам что угодно, и они всё равно выберут тебя. Иными словами — тебя подвела самоуверенность.

— Плевать на профиль! Как вы смогли добиться такого глубокого вкуса⁈ Это же всего-лишь пюре, укроп, чесночно-сливочный соус и поджаренная ветчина!

— Мы просто взяли беспроигрышный вариант того, что в детстве пробовал каждый. И немного усилили вкус. Да, мы пришли из шашлычки. Это даже не обсуждается. Но каждый в этом заведении готовил с душой. Вкладывал частичку своих чувств в каждое блюдо. Твоя проблема, Вениамин, заключается в том, что ты… не стремишься искренне порадовать людей. И пока твоё внимание будет сконцентрировано исключительно на техническом процессе и совершенствовании вкуса — все твои блюда будут вторичными.

— Что⁈ Ну-ка повтори!

— Я имею в виду, что ты забыл об одной важной для каждого повара вещи. А именно — ты забыл, что еда один из немногих способов получить гормоны счастья законным и очень простым путём. Еда, это не только условный корм. Это ещё и удовольствие! И в моём блюде было сконцентрировано удовольствие от ностальгии. От давно ушедших во времени моментов. От ощущений, которые ты, возможно, никогда уже не испытаешь. Твоё блюдо было очень ярким и вкусным. Но… что оно дало? Просто показало, что ты крутой шеф. Но оно не достучалось до сердец студентов. В этом вся проблема.

— Нет, Господин Цареградцев. — к нам вышли Амелия с секретарочкой: — Вынуждена с вами поспорить.

— Госпожа Симонова… — Корягин с ужасом схватился за голову: — Вы всё видели⁈

— Глупо верить в то, что я, как один из величайших арбитров академии, не узнаю про несанкционированную дуэль. И если честно, я могла бы с лёгкостью вышвырнуть из Харитоновки всех троих… Но Смирнов и Цареградцев только заселились и знают далеко не все правила. К тому же, я уверена, что вызов на дуэль был серьёзной, но грамотно скрытой провокацией. Ну а вы, Господин Корягин… Я разочарована.

— Простите, Госпожа Симонова! Я просто хотел преподать этим бестолочам урок!

— И как успехи? — взгляд Королевы был ледяным. Совершенно безэмоциональным. Как будто за этими глазами не было ни капли души.

— Я… Меня предали!

— Предали? Неужто? — Госпожа Симонова взяла одну из оставшихся порций, которые Колян приготовил на автоматизме, а затем отрезала краешек блинного треугольника.

И опять лицо такое, словно ей на язык положили кусок кактуса и лимона. Затем на щеках выступил едва заметный румянец, который тут же исчез: — Чесночное масло… Хитро, Господа. Очень хитро. Но… Пюре. В нём вся фишка. А ещё укроп! Господин Смирнов хорошо разбирается в зелени. И огромное спасибо Господину Корягину, что доставил своим соперникам лучшие ингредиенты. В противном случае, я бы вышвырнула его из академии прямо сейчас.

— Я не мог поступить иначе, Госпожа! — возмутился здоровяк.

— Конечно! В итоге, у вас не было ни единого шанса, Господин Корягин. Вы надеялись на публику, которая вам не принадлежала. И что в итоге? Не изучили оппонентов. Не узнали их фишки и сильные стороны. Искренне поверили, что простолюдины не смогут вам противостоять. А главное — вы приготовили непрофильное блюдо. Вы провалили всю подготовительную работу! Это большой минус для любого шефа.

— Но, Госпожа! Я очень переживал из-за вас…

— Глупая ревность — не оправдание. Вы допустили серьёзную ошибку, Господин Корягин. Но… Я сегодня милосердна. Вы продолжите обучение в академии.

— Спасибо, Госпожа! Я этого никогда не забуду!

— А теперь — значок. — холодно приказала Амелия.

— Простите… Что⁈ — испуганно пискнул Корягин.

— Значок Маршала.

— Но я же…

— Живо.

Не поднимая тон. Очень строго и холодно. Это была не просьба и даже не приказ. Скорее — утверждение, которое разделило жизнь Корягина на «до» и «после».

— Хорошо… — вздохнул здоровяк и протянул серебристый значок в виде бутона розы секретарочке. Мила вытащила из сумочки ярко-красную шкатулку и вложила в неё почетный кусок метала.

— Что ж, ну а вас, Господа — с первой победой на кулинарной дуэли. Пускай это и была лишь уличная драка, но она помогла мне расставить некоторые точки над «и». — заключила Амелия: — Хорошего вечера, Господа! А нам пора.

— Эм-м… Госпожа! Тарелка! — ужаснулась Мила.

— А? — Королева едва не ушла вместе с нашим блином: — Точно! Что-то я в последнее время немного рассеянная.

— Да ничего страшного! Можете забирать и остальные. — улыбнулся я, за что получил крайне недовольный взгляд.

— Вам бы поучиться тактичности. — тихо произнесла Амелия и с большой неохотой вернула тарелку обратно: — Всего хорошего!

Девчонки быстро удалились в Главный корпус.

— Вень… Ты в порядке? — осторожно поинтересовался Колян.

— Госпожа отвергла меня. — с этими словами Корягин рухнул на траву.

— ВЕНИАМИ-И-И-И-И-ИН!!! — к этому крику моего проводника не хватало только мелодии тоскливой скрипки.

— Ну, и что это? — я подошёл к Корягину и присел на корточки: — Что за «Королева Драмы»?

— Мне больше не зачем готовить… А готовка была моим смыслом жизни.

— То есть⁈ Что значит — была⁈ — возмутился я.

— Я готовил во имя Госпожи Симоновой! Я стремился удовлетворить её вкус.

— О… Это надолго. — вздохнул Колян: — Я пока упакую все оставшиеся блины в контейнере.

— Да, было бы не плохо. — кивнул я и вновь обратился к Корягину: — Так ты был влюблён в Амелию?

— Что? Нет, конечно! — возмутился Вениамин и тут же поднялся: — Причём тут влюблённость?

— Сам подумай. Готовка — это не только творчество и искусство. Готовка — это ещё и самая горячая страсть! И если ты готовишь во имя любви — вопросов нет.