Очень приятно, Царь! (СИ), стр. 50

— И ты после этого ещё называешь себя Повелительницей Тьмы? — усмехнулся Дерек: — Дорогая, я знал всё о каждом передвижении внутри замка. Знал, кто и с кем общается. И главное — кто в каких отношениях. Потому что, Чертог — это живой организм, за которым нужно следить. Впрочем, как и любая другая организация!

— Зато мы не ходим, как толпа фанатов Билли Херрингтона.

— Ну, что тут сказать? У моего отца все очень плохо с чувством юмора.

— Так это ещё и не твоя инициатива⁈

— Нет, конечно. Я же не извращенец.

— Ой, мне-то не гони… Конченая семейка! Как Лилит вытерпела твоего отца?

— Ну… Маман у нас тоже с огоньком.

— Не хочу знать. Так… — Летти присмотрелась и увидела красную пентаграмму на полу: — Кажется… Они хотят призвать седьмого!

В центре цеха вспыхнул яркий шар из белой энергии. По полу пошли молнии. А с потолка посыпалась пыль.

Мощная вспышка на долю секунды осветила тёмное здание цеха, и на пентаграмму выпал щупленький молодой юноша с золотистыми кудряшками на голове.

— О-о-о… Не может быть! — ахнула Летти.

— Что там происходит? — напряжённо спросил Дерек.

— Они призвали… ЕГО!

— Кого⁈

— Тумбулыжника…

Похоже, Генералы Абсолютной Тьмы веселились на полную катушку. Ну, пускай. Как Повелительница Тьмы добудет больше информации, можно будет подумать о решении этой проблемы.

Развесив свои немногочисленные пожитки, и походив немного по комнате, я понял, что делать особо нечего. А значит, можно ещё раз спуститься на кухню и посмотреть, что там есть.

Честно говоря, за последние двенадцать лет я успел отвыкнуть, что у меня может появляться свободное время.

В Чертоге происходил вечный коллапс. В «Шашлычке» я тоже упахивался до победного, ибо ингредиенты для экспериментов нам никто не покупал. Конечно, Дядя Рубен щедро позволил нам брать то, что есть. Но в разумных пределах!

В общем, рубли нужны всегда. А словосочетание «свободные деньги» для меня было оксюмороном.

Спустившись вниз, я обнаружил Петровича, который с тоской поглядывал на часы.

— Ждёшь конца смены?

— Ещё бы! Ну, вы дали жару, пацаны! Я давненько такой качественной закуски не видел. Где познавали азы кулинарии?

— В «Шашлычке» у Дяди Рубена.

— А-а-а-а… Теперь понятно. — усмехнулся дед, пригладив седые усы.

— Позволь уточнить, что именно понятно?

— Рубен — великий человек! Его блюда могут вылечить раненое сердце и замёрзшую душу. Помню… я зашёл в «Шашлычок» лет восемь назад. Про заведение мне сказал Господин Симонов — ректор нашей академии. Правда, тогда он ещё был преподавателем по менеджменту. Но не суть. Я ничего не ожидал от той шашлычки. Знаешь, таких на каждом шагу пооткрывали сотнями… Но когда я впервые попробовал шашлык из свиной шеи… Боже, Искандер! Это было невероятно. А потом я узнал, что за мангалом там Рубен.

— Слушай, а кто он такой? Просто… Я практически ничего не знаю про прошлое Дяди Рубена.

— Он легенда. Таких людей больше не существует! Человек, который променял пищевой Олимп на то, чтобы согревать человеческие души и лечить раненые сердца своей готовкой. Это не просто человек. Это ЧЕЛОВЕК, понимаешь?

— Так, чем он занимался?

— Да, по сути, был очень крутым шефом. Работал в известных ресторанах. И, конечно же, с отличием закончил Харитоновку сорок лет назад.

— Ничего себе…

— Дядю Рубена все знают. И все любят.

— Кроме Симоновых.

— Разве? — удивился Петрович: — А я думал, что они… В прочем, ладно. Я и так наговорил много лишнего. Знаешь, не люблю ворошить прошлое. Я считаю так — если Дядя Рубен захочет, то он сам тебе обо всём расскажет. Идёт?

— Идёт.

— А ты чего спустился-то? Я думал, что экзамен с Госпожой Симоновой вымотал вас обоих. Такие нервы… Такой стресс.

— Никакого стресса. Да и… Честно говоря, я не люблю долго отдыхать. Обычно, в это время я носился по кухне, как ошпаренный. Вот, думал глянуть, что есть на кухне? И… Может быть, приготовить что-нибудь.

— Тронешь мои закуски — ухо откручу!

— Хех… Говорите, как Дядя Рубен.

— Ну, так… Я хорошо его знаю. Впрочем, это тоже неважно. Кухня в твоем распоряжении, Искандер. Бери всё, что не подписано.

— Дерек.

— В смысле?

— Зови меня Дерек. Искандер, как-то… слишком официально.

— Хорошо. Будем знакомы, Дерек! — Петрович дружелюбно улыбнулся и пожал мне руку: — Если нужна будет помощь — зови.

— Договорились.

Зайдя на кухню, я тут же проверил холодильник. Все закуски, которые мы с Коляном приготовили, были завернуты в пленку и аккуратно подписаны чёрным маркером. Так же тут был йогурт со стикером и надписью: «Лен».

Ладно, обойдёмся без него.

Из всего, что я обнаружил — меня очень привлекла маринованная говядина. Явно мраморная! Качественная, а не этот ваш «МиниТорг».

В хлебнице был найден свежий багет. По заветам «Рататуя» — свежесть хлеба определялась при помощи хруста. О, да! Это хлебная симфония для ушей!

Немного сливочного масла, которое я нашёл ещё в первый раз. И… ПЕРЕПЕЛИНЫЕ ЯЙЦА! Отлично.

Поставив на плиту сковородку, я принялся нарезать говядину на тонкие кусочки. О, какой аромат… Немного отбить для мягкости и будет идеально.

Налив немного масла в сковороду, я отбил мясо, а затем начал обжаривать. Примерно по сорок пять секунд с каждой стороны. Конечно, «медиум рейр» мне не нужен. Но и на подошву такую качественную говядину изводить не хотелось.

После того, как мясо отправилось отдыхать в фольгу, я взял вторую сковородку и сделал несколько идеальных глазуний из миниатюрных перепелиных яиц.

Теперь оставался последний штрих: моё фирменное масло для хлеба!

— М-м-м… Какой запах! — на кухню зашла светленькая девчушка, лет двенадцати на вид. Скорее всего, ученица гимназии, или что-то типа того.

— Привет! Хочешь попробовать?

— Конечно! — девчушка тут же подбежала к плите и внимательно всё осмотрела: — Дай угадаю… Крок-месье?

— Только в стиле брускетт.

— Вай! Как здорово! А ты новенький, да?

— Ага. Только сегодня поступил.

— Интересно. — девчушка тут же стала серьёзной и отошла к столу: — Слышала… экзаменатором была Амелия?

— Всё так.

— И она вас пропустила?

— Именно! Оп… — я взбил масло и слегка поджарил кусочки багета: — Ещё чуть-чуть…

— Здорово. А меня Амелия терпеть не может. — вздохнула девчушка.

— Правда? — удивился я: — С чего ты взяла?

— Она мне это лично сказала.

— Ну… Лера утверждает, что Амелия судит только пищу, а не людей.

— Это верно, но всё же… Не приятно.

— Готово! — я поставил тарелку с брускеттами перед малышкой: — Пробуй. Возможно, это залечит твоё раненое сердечко.

— Спасибо! — просияла девчушка и тут же взяла одну из брускетт.

Кстати, да. Надо бы тоже попробовать. А-то вдруг в маринаде есть ингредиенты, которые испортят вкус.

— Ого! — девочка очарованно посмотрела на меня: — Это… Просто божественно!

— Ох… Какое облегчение. — я сделал укус и почувствовал, как нежная говяжья отбивная переплетается со вкусом яичного желтка. А хлеб со взбитым маслом подчёркивали яркий мясной вкус, балансируемый глазуньей. Ощущение, будто я оказался во французской кафешке рядом с Эйфелевой башней. Вечер… Мимо меня проходят жители и гости города. Всюду запах жаренной картошки.

И прекрасная француженка с милой улыбкой подсаживается ко мне:

— Манифик!

— Откуда… — девочка незаметно умяла ещё две брускетты, а затем набросилась на меня: — Из какой академии ты пришёл⁈

— Да не из какой. Работал в шашлычке у Дяди Рубена.

— А-а-а-а… Дядя Рубен. — с грустью вздохнула девчушка: — Понятно.

— Не переживай! У тебя же всё впереди. Пока закончишь гимназию и перейдёшь в академию — будешь суперповаром! Поверь мне.