Очень приятно, Царь! (СИ), стр. 46

— КРЕВЕД!!! — мимо нас пробежал парнишка с дымящейся, словно заводы Челябинска, сковородой.

— ВСКУКАРЕК!!! — на Коляна вылетел огромный чёрный петух, который в мгновение ока был отбит в сторону чётко поставленным ударом ноги нашей Лерочки.

— Ну, ты чего⁈ — с лестницы спрыгнула миниатюрная рыжая девчонка, больше напоминающая ребёнка: — Маня же просто вышел поздороваться!

Подхватив погрустневшего петуха, рыжулик нежно прижала его к себе.

— Твой этот… боец позавчера чуть не заклевал всю приёмную комиссию! Настюш, будь так добра — не выпускай своих животных из загонов.

— Но Маня очень социальный!

— Он опасен для общества.

— Это общество опасно для Мани!

— Ох… В общем, знакомься. Это Искандер. А это Николай.

— Ой, как приятно! — обрадовалась Настюша: — Больше народу — больше веселья! Увидимся чуть позже, ребята! Маню нужно покормить…

С этими словами рыжик и гордый птиц поспешно удалились обратно на лестницу.

— Больше народу — больше балагана… — вздохнула Лера.

— О! Это чё? — из небольшой коморки вышел смазливый паренёк в спортивном костюме с полосочками. Зоя бы сказала, что это мальчик формата: «булочка с корицей»: — Чё, пацаны? Новенькие, да?

— Здравствуй, Валентин. — губы Главы студсовета тут же превратились в тоненькую полоску: — Это наши новички — Искандер и Николай.

— Вон оно чё… Ясен-красен. Тип.

— Прости, а что с твоей речью? — Лера вновь стала очень серьёзной и даже слегка устрашающей.

— Чё? Всё норм базарю. Чё не так? — Валентин подошёл к Коляну и ткнув его плечом, посмотрел в глаза: — А? Ты чё лось? На протеине сидишь?

— Госпожа Старшая Сестрица… Что мне делать? — поинтересовался мой проводник.

— Сама не знаю. Валентин! Какая муха тебя укусила⁈ — возмутилась Лера.

— Чё? Всё норм. Тип.

— Это — не «норм». Валентин!

— Чё этот лось на меня так палит? Э! — няшный гопник продолжал с очень милой угрозой смотреть на Коляна: — Слышь, щегол! Ты на меня так не пали! Откуда такой вылез, фуфлыжник?

— Мне хочется его ударить. Но это явно нарушит правила академии. — разочарованно вздохнул Колян.

— Чё? Нарываешься? Драки хочешь⁈

— Валентин! Немедленно прекрати! — Лера схватила милаша за плечо: — Это настоящие парни с района. Они могут быть крайне опасны для тебя!

— И чё щас⁈ Это ты у нас аристократических кровей, Сестрёнка. Тебе не привыкать штанишки марать от ужаса. А я — ровный пацан с района! Я за свою территорию стоял. И буду стоять! Настоящий мужик слов на ветер не бросает. Он просто успокаивает наглого фраерка ударом в жбан. Вот так… — Валентин замахнулся, но тут же был скручен Главой студенческого совета.

— Ты пьяный, что ли?

— Ай-яй-яй… Нет же! — голос Валентина тут же стал нормальным.

— А чего тогда? — очень злобно спросила Лера.

— Просто… До меня дошла новость, что к нам переводятся два обычных парня… И я решил, что надо действовать на опережение, чтобы они меня зауважали…

— Господин Смирнов сломал бы тебя одним ударом. Ты этого не соображаешь?

— А я откуда знаю⁈ Я просто хотел подружиться… Я никогда до этого не общался так близко с простолюдинами! И видел таких только в сериалах. Клянусь! Я не хотел никого обижать!

Ну, прям «Слово Булочки с корицей. Шлепок майонеза на асфальте»…

— Валентин, ты такой идиот. — Лера подняла бедолагу на ноги.

— Простите… — няшный гопник виновато опустил взгляд: — Я больше так не буду.

— Меня другое интересует. — Колян вопросительно посмотрел на Валентина: — С чего ты взял, что мы реально говорим, как в сериалах?

— А откуда ещё мне взять информацию? Просто так подойти к обычным ребятам? Я так не могу… Это невежливо!

— Ох, ладно. — обречённо вздохнула Лера: — Потом ещё успеешь пообщаться. Возвращайся к своим делам.

— Как скажешь. Ещё раз — извините… — Валентин откланялся и стыдливо убежал обратно к себе в закуток.

— АХТУНГ!!! АХТУНГ!!! — мимо пробежала девчонка с огромной стеклянной банкой: — СЕЙЧАС РВАНЁТ!!!

Только она успела запрыгнуть в ближайшую комнату, как раздался хлопок, и на пол брызнуло нечто алое… Как будто, кому-то выстрелили в голову.

— Наташа! Наташенька!!! — из огромной кухни выбежал дед в фартуке: — Ты живая?

— Живая… — девчонка вышла из комнаты вся в красных разводах и ягодных ошмётках. Ума Турман из «Убить Билла» после бойни в жёлтом спортивном костюме — просто курит в сторонке.

— Упустила? — с ужасом спросил дед, прикрыв ладонью седые усы и рот.

— Упустила…

— Ай! — старикан разочарованно махнул рукой: — Черноплодка же… Ну, как так?

— Добавила слишком много дрожжей. Петрович… Миленький, прости меня.

— Да я разве обижаюсь? Ладно… Иди в ванну отмываться. А я пока всё приберу.

— Угу… — девушка расстроенно потопала наверх, оставляя после себя «кровавые» следы.

— Погоди, Петрович! — Лера позвала дедушку: — У нас новички. Надо бы их оформить.

— Оформить? — Петрович с подозрительным прищуром посмотрел на нас с Коляном: — А магарыч принесли?

— Эм-м… — мы вопросительно посмотрели на Леру.

— Ну, гостинец, какой-нибудь. — тихо ответила она: — У нас в «Полярной сове» считается моветоном не угостить коменданта. Тем более, Петрович для нас столько всего делает.

— Нам никто не сообщил.

— Как это? — удивилась Глава студсовета: — А Госпожа Симонова?

— Она просто выгнала нас из конференц-зала.

— Нехорошо получается. — нахмурился Петрович, положив ладони на древко швабры, словно рыцарь на навершие меча: — Нет магарыча — нет документов.

— Слушай, Петрович… — начал было Колян, но дед его тут же перебил.

— Пока не заселились: Василий Петрович.

— Простите, Василий Петрович. Но, может быть, мы сможем приготовить вам, что-нибудь из нашего? Так сказать, вместо магарыча.

— Хм-м… Приготовить? Ну, это можно. — Петрович просиял, а затем подошёл в плотную к нам и перешёл на полголоса: — Значит, на будущее! У нас на территории академического городка есть чепок. Там можно брать продукты по мелочи. Доставка ездит только до ворот, а заказы оставляет на КПП.

— Здорово! Покажете, где этот ваш чепок?

— А сейчас без толку. Он всё равно закрыт до первого сентября. Но… — дед хитро улыбнулся и алчно потёр ладони: — Вы всегда можете воспользоваться всеми неподписанными продуктами с общей кухни. «Полярная сова» — не просто студенческая общага, но и место, где вы можете практиковаться в готовке. В общем, идеальное место для раскрытия и развития своего таланта.

— Отлично! Тогда, чтобы вы хотели? — поинтересовался я.

— Знаете, парни… — Петрович пригладил седые усы: — Приготовить изысканное блюдо или же типичный обед и ужин — может каждый. Харитоновка — место, где таланты раскрываются со всех сторон. Каждый студент, это алмаз, который в итоге превращается в многогранный бриллиант.

— Интригует. — улыбнулся Колян: — Так, что же вы хотите?

— То, в чём многие не видят искусства… — дед огляделся по сторонам, а затем тихо прошептал: — Хочу простую, но в тоже время качественную закуску к водке!

— А?

Сказать, что мы с Коляном были удивлены — ничего не сказать.

— Я же говорю — приготовить филе утки или котлету в особой панировке может каждый. А вот сделать качественную закуску к водке… Это настоящее искусство! В общем, кухня в вашем распоряжении. А я пошёл отмывать туалет от бражки. Эх, Наташа-Наташа. Наталия!

— А я, пожалуй, немного понаблюдаю. — во взгляде Леры вспыхнул огонёк искреннего любопытства.

— Хочется попробовать блюда, приготовленные простолюдинами? — удивился Колян.

— А что в этом такого? Не все же аристократы, как Валентин. Я прекрасно общаюсь со всеми людьми. К тому же, мне доводилось работать на кухне. А там — девяносто процентов персонала из самых обычных семей. — пожав плечами, ответила Лера: — Но больше мне интересно другое. Как Амелия пропустила вас?

— Это настолько удивительно? — спросил я.

— Ну, конечно! Амелия у нас… немного стервозна. Она считает, что все должны быть сразу совершенными и удовлетворить её вкус экстры. Она, почему-то, искренне не понимает, что далеко не все люди мгновенно раскрывают свой талант. Некоторым нужно время и условия. Я понимаю, что Харитоновка — для гениев пищевой индустрии. Но я так же понимаю и то, что каждый студент имеет право на шанс. А Амелия лишь топит и унижает. Мне кажется, что после её вердикта человек бросает кулинарию не из-за разгромной рецензии и репутационного пятна, а из-за банального унижения. Растоптанной мечты. Амелия считает себя абсолютом там, где иногда дело далеко не в идеальной математической точности. Если вы, конечно, понимаете — о чём я?