Очень приятно, Царь! (СИ), стр. 44
— Готово… — следующей была девочка с вьющимися волосами и очень запуганным видом.
— Посмотрим. Что тут у нас? О… Страчателла и груша. Смело. — Амелия в очередной раз произвела дегустацию и сморщилась: — Не прошла.
Девочка побледнела, и словно привидение выплыла из зала.
И так было со всеми! Мне казалось, что слова «Не прошла» и «Не прошел» въелись в моё сердце.
— Ну? — Амелия жутким взглядом посмотрела на нас: — Значит, вы последние? Скажу честно, у меня совершенно нет настроения пробовать вашу еду.
— Это ещё почему? — возмутился я.
— Одеты вы, как простолюдины. Манеры, как у простолюдинов. Говорите, как простолюдины. Выходит… Вы и есть простолюдины. Понимаю, что не каждому в этом мире выпал шанс родиться в аристократической семье. Поэтому, спрошу… Ребята, а вы, вообще, откуда?
— Они из «Шашлычка» Дяди Рубена. — секретарша показа своей начальнице экран коннектора.
— Кхе… Неужели старик всё ещё жив? Удивлена. Выходит, вы у нас очередные обделённые бродячие щеночки, да?
— Не уверен, что компетентный экзаменатор будет переходить на личности. — холодно произнёс Колян.
— Даже так? — Амелия сузила глаза: — А ты, уважаемый, Николай Смирнов — в курсе, куда вы ОБА попали? Высшая кулинарная академия имени Харитонова! Отсюда выпускаются лучшие шефы Империи и всего мира. Происхождение — такая же обязательная часть личного портфолио, как места, в которых вы готовили. И я не потерплю, чтобы в этой академии учились люди, которые подрабатывали в… шашлычке. И нет. Дело не в моём отношении к вам или дискриминации! Дело в том, что вы оба — слишком ограниченные. Да что вы оба видели, кроме этой богом забытой шашлычки? Что вы пробовали, кроме свиной шеи на углях? Ответ: ни-че-го. Соответственно, и делать вам тут нечего. Но я сегодня крайне милосердна! Избавьте меня от своего низкосортного хрючева, и я закрою глаза на вашу дерзость. Мы сделаем вид, что вас тут никогда и не было. То есть, этот позор никак не отразится на вашей последующей карьере.
— Закончила? — спросил я.
— Во-первых, кто разрешал тебе обращаться со мной на «ты»? А во-вторых, с чего ты взял, что у тебя тут есть право голоса?
— Повторю слова своего друга. Я сомневаюсь в компетентности экзаменатора, который переходит на личности.
— У тех, кто посмел сегодня подать мне эту дрянь — есть связи и родственники, которые смогут пристроить своих любимых чад за границу, где не узнают про их позор. А вот вы… У вас не будет и шанса вернуться на кухню. Ваша кулинарная карьера закончится сразу, как я вынесу вердикт.
— Выносите, Ваше Высочество. — уверенно ответил я.
— Хм-м… — Амелия внимательно осмотрела наши тарелки: — Цезарь с курицей и… Чобан? Николай… Вы серьёзно?
— Серьёзно.
— Ладно. Что ж… Вы сами подписали себе приговор, парни. — Симонова вооружилась вилкой и ножом. Отрезав кусочек куриной грудки, она зацепила листик салата, колечко оливки и воздушный сухарик.
Лицо Амелии стало ещё холоднее. Она злобно посмотрела на меня, а затем резко переключилась на Чобан Коляна.
Честно говоря, я совершенно не понимал, что сейчас творилось в голове у нашего экзаменатора. После того, как она попробовала Чобан, то так же недовольно зыркнула на моего проводника. Как будто, мы очень оскорбительно выразились про её родителей. Ну, или что-то типа того.
— Ну, как? — поинтересовался я.
— Прошли.
— Это-то понятно. Я хотел уточнить про вкус?
— Экзамен закончен. Мила, будь так добра, доложи ректору, что прошли только Цареградцев и Смирнов. Остальным пускай пришлют «письма счастья».
— Ваше Высочество? — я помахал рукой: — Отзыв-то будет?
— Взяли свои вещи. И пошли вон из зала. Форму выдают на втором этаже! В кабинете триста пять. — ледяным голосом произнесла Амелия.
— Хорошо. Как скажете. — мы с Коляном откланялись и пошли за формой.
Только перед тем, как уйти со сцены я заметил, как Мила улыбнулась и показала мне большой палец.
— Странная она… — задумчиво произнёс Колян, когда мы поднимались на второй этаж: — Слишком много о себе думает.
— У неё просто аристократство головного мозга. К сожалению, иногда такое случается.
— С тобой же не случилось…
— Слушай, я старый дед-пердед, который отрывается на всю катушку. К тому же, для меня титул был обременением, а не великим даром свыше! Мы это уже обсуждали. А тут… Что её сестра. Что она сама! Бр-р-р… Я таких троллить люблю.
— Думаешь, Амелия хорошая цель для подобных дел?
— Идеальная! Главное, найти её слабость…
— Так говоришь, как будто у тебя был подобный опыт?
— О, да! — я тут же вспомнил про мою любимую Алиночку — свет очей моих и самую лучшую цель для троллинга: — У меня очень много опыта. Хе-хе-хе…
С самого начала день Амелии не задался. Сперва утром прямо посреди пастбища академии появился голый мужик и нагло угнал её любимого коня Буяна!
Затем Нестор Васильевич не смог принять вступительный экзамен из-за резкой командировки в Питер.
А потом куча отвратительных блюд от посредственных детишек, которые мнили себя будущими звёздами кулинарной индустрии. Бред!
Но больше всего Амелию вздраконило совсем другое…
— Мила, сходи к Профессору Стефано и попроси подготовить расписание для первогодок. Я пока здесь приберусь.
— Что⁈ — секретарша с ужасом посмотрела на Госпожу Симонову: — Вы⁈ Прибираться будете⁈
— Хочу немного разгрузить голову… Эта история с Буяном испортила мне всё настроение.
— А? Да? Хорошо… — Мила ещё раз с полным непониманием посмотрела на Амелию, а затем поспешно вышла из зала.
Внимательно оглядевшись по сторонам, Госпожа Симонова схватила Цезарь и начала быстро доедать. Нельзя, чтобы хоть кто-нибудь это увидел, но… Эти Цареградцев и Смирнов…
Нежный соус с добавлением масла из шпрот идеально гармонировал со вкусом салата и тёплой курицы! Это намного лучше, чем классический усилитель в виде фарша из анчоусов.
А нежное куриное филе под пармезаном — вызывало прилив тепла и ностальгии. Амелия, словно вновь переместилась назад в своё детство. Когда она будучи ребёнком проходила вместе с мамой мимо «Жареных цыплят из Кентукки»… Чувствовала этот великолепный аромат курочки, обжаренной в хрустящей панировке. И как Амелия дико хотела попробовать, но мама никогда не разрешала. Утверждала, что тем самым будущая звезда кулинарной индустрии испортит свой божественный язык.
И вот, мечта, наконец-то, осуществилась! Амелия уверенным шагом зашла в ресторанчик «Цыплят» и насладилась этим великолепным вкусом.
Сухарики таяли во рту, создавая иллюзию той волшебной панировки. А колечки оливок придавали салату очень приятную кислинку… Идеально! Да после всего того постного ужаса, Цезарь Цареградцева казался небесным даром.
Амелия не заметила, как съела всю тарелку.
Но на этом она не остановилась.
Второй жемчужиной вступительного экзамена был Чобан Николая Смирнова.
Вновь хищно оглядевшись, Госпожа Симонова спряталась за плитой и начала быстро уплетать салат.
Свежие овощи… Идеально подобранный сорт помидоров! Огурчики, заботливо очищенные от кожицы. И кисловатая освежающая заправка со специями… Это же техника Дяди Рубена! Её невозможно не узнать.
И вновь Амелия ударилась в воспоминания. Когда ей едва исполнилось семь, Дядя Рубен впервые показал ей, как готовить яичницу. Потом научил пользоваться ножом и быстро нарезать овощи.
С каждым кусочком помидора… С каждым кусочком очищенного огурца и болгарского перца, Амелия всё глубже погружалась в воспоминания. В те времена, когда Дядя Рубен стал для неё чуть ли не вторым отцом!
— Рубен! Рубен! А ты умеешь готовить сладких петушков? — сидя у него на шее, спросила маленькая Госпожа Симонова, когда они вместе гуляли по парку Горького.
— Ну, конечно! А хочешь научу? Они будут ещё вкуснее, чем здесь.
— Правда-правда?
— Правда-правда!
— Рубен, ты такой классный!