Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 54

Му Цинлань кивнула. Потом развернулась и пошла прочь.

Пьяная старейшина на её плече ещё пару раз икнула, что-то пробормотала про неправильную землю, скучную Му и то, что молодёжь нынче стала слишком нервной.

Через несколько вдохов они исчезли за поворотом тропы.

Я остался один.

Ну, почти.

Ши Юэ медленно выплыл из-за камня, где всё это время благоразумно изображал часть влажной природы.

Мы посмотрели друг на друга.

— Ты это видел? — спросил я.

Ши Юэ колыхнулся.

— Вот именно. Я тоже ничего не видел.

Думать о том, какие же взаимоотношения между Му Цинлань и Юй Жун совсем не хотелось. И это было лучше для сохранения моего здравого ума.

Я постоял ещё немного.

Потом провёл рукой по лицу и заставил себя выдохнуть.

Сегодня был день свободы.

Первый день за пять лет, когда я мог официально покинуть сад, пройти вниз по горе, появиться среди людей не как тайный беглец в маске, а как внешний ученик секты Облачного Меча, имеющий полное право идти куда угодно.

И я не собирался позволить какой-то пьяной старейшине, пусть даже на уровне Ядра, испортить этот день.

Даже если она пыталась меня защекотать.

Особенно если она пыталась меня защекотать.

Некоторые вещи лучше закапывать в памяти сразу, пока они не начали прорастать.

Я поправил одежду.

Убедился, что мешочек на месте.

Проверил, не оставил ли следов Ци после Призрачных Шагов.

Потом бросил последний взгляд на сад. На пещеру. На террасы. На ту самую дорожку, где пять лет назад я пришёл сюда как внешний ученик с мешком за спиной, слизнем под одеждой и Фан Цзюнем на хвосте.

Теперь я уходил с десятым уровнем. У меня есть какие-никакие сбережения. У меня есть техники. Есть пилюли.

И самое главное, у меня есть план. Хотя, этот план и подразумевает, что я подниму четыре уровня за год.

И это даже не самая сложная часть…

Короче говоря, дел у меня по горло.

— Пойдём, — сказал я Ши Юэ. — Пока жизнь не передумала и не прислала ещё кого-нибудь.

Слизень послушно изменил свой размер — он и так мог — и нырнул под плащ.

Я сделал шаг вниз по тропе.

На этот раз никто меня не остановил.

Воздух был свежим.

Каменные ступени после утренней влаги слегка блестели.

Где-то ниже шумела секта — живая, большая, опасная, полная людей, которые за эти пять лет наверняка успели забыть обо мне.

Ну или решили, что я стал неважен.

Я медленно улыбнулся.

— Пускай я и пришел сюда аутсайдером, но кое-чего я уже добился, да? — хмыкнул я.

Главное, чтобы на этих достижениях ничего не закончилось.

Глава 22

Первые ученики встретились мне у нижней заставы пика.

Двое внешних, оба на шестом уровне. Судя по лицам, сторожевая служба им нравилась примерно так же, как мне нравилась идея снова увидеть пьяную старейшину Юй Жун.

Один из них лениво поднял взгляд.

Потом почувствовал мою Ци.

И тут же выпрямился.

Второй среагировал ещё быстрее.

— Старший брат, — оба почти одновременно сложили руки.

Я на полвдоха даже сбился с шага.

Не потому что не ожидал уважения.

На десятом уровне Концентрации Ци люди начинают относиться к тебе иначе. Это я понимал. Мир бессмертных, если отбросить красивые слова, вообще довольно прост: пока ты слаб — ты мебель; стал сильнее — тебя хотя бы спрашивают, прежде чем передвинуть.

Но понимать это разумом и видеть, как перед тобой кланяются люди, которые ещё несколько лет назад могли бы спокойно швырнуть меня с дороги, — разные вещи.

Очень разные.

— Угу, — сказал я, потому что ничего умнее в голову не пришло.

Хорошо хоть не «и вам не хворать».

В мире бессмертных такие фразы иногда заканчиваются дуэлями, потому что кто-то слишком образно поймёт слово «хворать».

Я прошёл мимо.

За спиной ученики ещё несколько вдохов молчали.

Потом один тихо спросил:

— Это кто?

— Не знаю, — ответил второй так же тихо. — С пика Весенних Трав. Наверное, человек старейшины Му.

Вот так.

Уже не «какой-то внешний мусор». Не «деревенщина». Не «тот идиот с ужасным Корнем Духа».

Человек старейшины Му.

Тоже, конечно, не совсем моё имя. Но звучит куда безопаснее.

Пока я спускался ниже, таких сцен стало больше.

Кто-то отходил в сторону.

Кто-то уважительно кивал.

Кто-то складывал руки.

Кто-то делал вид, что не смотрит, но смотрел так старательно, будто от этого зависел его завтрак.

Один ученик на первом уровне вообще чуть не уронил корзину с травами, когда я прошёл мимо.

Я посмотрел на него и на мгновение увидел самого себя пятилетней давности.

Серый халат.

Осторожные глаза.

Слишком прямую спину человека, который ещё не понял правил, но уже чувствует, что за неправильный шаг могут ударить.

Интересно, кем он станет? Может так и останется слабаком. А может вскоре затмит всех гениев.

Последнее, конечно, вряд ли…

Время в секте течёт так, что ты вроде бы каждый день делаешь одно и то же: культивируешь, варишь пилюли, проверяешь травы, лечишь меридианы после очередной неудачной попытки, ругаешь Ши Юэ за украденную без разрешения мелочь, снова культивируешь.

А потом выходишь наружу — и оказывается, что прошло пять лет.

Ты уже не тот.

И мир вокруг тоже.

Только люди всё так же боятся сильных и давят слабых.

Вот это, похоже, не меняется ни в одной жизни.

До внешнего города я добрался ближе к полудню.

Шум ударил сразу.

Голоса.

Запахи.

Травы, жареное мясо, дешёвые пилюли, горячий металл из кузниц, старые свитки, ученики, которые слишком долго спорят о цене одного несчастного корня.

Я даже остановился на краю улицы и несколько вдохов просто смотрел.

Вот оно.

Общество людей.

Грязное, шумное, жадное, живое.

После пяти лет почти полной изоляции всё это ощущалось одновременно раздражающе и прекрасно.

Да, люди в большинстве своём неприятны.

Но когда долго живёшь среди растений, камня, Ши Юэ и двух женщин, каждая из которых по-своему способна отправить тебя на тот свет, даже обычный рыночный шум начинает казаться чем-то вроде праздника.

Я пошёл вдоль лавок.

Не торопясь.

И очень быстро убедился, что десятый уровень творит чудеса не только с телом и техниками, но и с ценами.

— Старший брат, взгляните на эти корни! Свежие, только утром привезли!

— Старший брат, посмотрите! Всего двадцать восемь Камней Духа!

— Двадцать восемь? — переспросил я.

Торговец, сухой старик с лицом человека, который готов продать собственную тень, если за неё дадут хороший аванс, тут же улыбнулся шире.

— Разумеется, это обычная цена. Но для такого уважаемого старшего брата… двадцать пять.

Я посмотрел на корни.

Потом на него.

— Двадцать.

Его улыбка дрогнула так, будто я только что ударил его по печени.

— Старший брат шутит. Эти корни стоят не меньше…

Я молча чуть выпустил Ци.

Совсем немного.

Так, чтобы воздух между нами стал плотнее.

Улыбка старика снова стала широкой.

Очень широкой.

Почти болезненной.

— Двадцать — прекрасная цена! Этот старик всегда рад поддержать талантливых учеников секты!

Конечно рад.

Внутри он, вероятно, уже успел проклясть меня, моих предков, моих будущих потомков и особенно ту часть моего лица, которая не выражала ни капли стыда.

Я купил корни.

Не потому что очень нужны.

Просто проверил, смогу ли я теперь обирать людей таким наглым образом.

Оказалось, могу.

Приятно, черт возьми.

Власть, даже мелкая, очень быстро начинает нравиться. Тебе уступают дорогу. Тебе улыбаются. Тебе снижают цены. Тебе не говорят в лицо, что ты бездарь, даже если думают.

И если не следить за собой, однажды можно обнаружить, что ты уже не отличаешься от тех ублюдков, которых раньше тихо ненавидел.