Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 34

«Неужели Ши Юэ может получать силы тех артефактов, которые съедает?» — задался я вопросом. — «Это объясняет, почему он может летать. Обычные слизни так не умеют».

Однако, он не ест все подряд. Похоже, он сам чувствует, что может переварить, а что нет.

Как бы там не было, Ши Юэ теперь — мой ходячий Камень Духа. Если у меня вдруг будет мало Ци, я вполне смогу вытянуть из него энергию и восстановить свой резерв. Что будет крайне полезно в бою.

Но сейчас я был занят другим делом.

В тот день, когда Лань Сюэ пришла проверять сад, я с утра был на нервах.

Не из-за растений. Как раз в саде я был уверен. Не настолько, чтобы стоять перед ученицей Му Цинлань с самодовольной улыбкой, но достаточно, чтобы не ждать немедленной казни.

Проблема была в Лань Сюэ — той самой девке, из-за которой и начались все мои злоключения в секте. Она была знаменита тем, что избивает каждого парня, который подходит слишком близко.

Меня она пока не била, но я не знаю, надолго ли это. С моим третьим уровнем — вряд ли я переживу даже один ее удар. Поэтому каждую встречу с этой барышней я переживал крайне болезненно.

В очередной раз убедившись, что не оставил следов использования чуда-водички, я стал ждать в сильном напряжении.

Лань Сюэ появилась без пафоса.

Вот только что дорожка была пустой, а через мгновение она уже шла между террасами в бело-голубых одеждах. Спокойная, собранная, и арктически холодная.

Чем больше я смотрю на нее, тем отчетливее замечаю непонятную печаль в ее глазах. Но, я сам пережил достаточно, чтобы не жалеть других. Меня бы кто пожалел.

Я сложил руки.

— Приветствую старшую Лань.

Она кивнула.

Проверку Лань Сюэ начала с первой террасы.

Она остановилась у Серебряных Ивовых Побегов и долго смотрела на листья. Потом на почву. На камни у края гряды. На тонкую сетку, которую я натянул, чтобы смягчить поток ветра.

Я стоял чуть позади и молчал. В такие моменты лучше не пытаться заранее объяснять, почему ты сделал именно так. Если всё правильно — объяснения лишние. Если неправильно — они не спасут.

Лань Сюэ пошла дальше.

Проверяла она неприятно тщательно. Без «хм», без замечаний себе под нос, без вопросов для вида. Просто смотрела, касалась почвы, иногда приседала, чтобы рассмотреть корни, иногда задерживалась у листьев на несколько вдохов дольше, чем мне хотелось.

У пруда с фиолетовой сердцевиной она наконец заговорила:

— Ты сократил приток.

Я ждал именно этого вопроса и всё равно напрягся.

— Да, старшая. Иначе корни начинало размывать. В книге указано, что растение любит движение воды, но не постоянное давление у основания. Я поставил два камня выше по течению и ослабил поток.

Она коснулась воды кончиками пальцев.

— Хорошая работа. — кивнула она.

Я почему-то почувствовал себя так, будто с плеч сняли мешок с камнями.

Лань Сюэ уже шла дальше. Проверила навесы у Тонкостебельника, состояние мха на каменной стенке, деревянные коробки с рассадой. Одну даже подняла и осмотрела дно.

Хорошо, что я вчера вычистил поддон.

Иногда трудолюбие — это не добродетель, а форма страха.

Наконец она выпрямилась и оглядела сад целиком.

— Неплохо.

Я моргнул.

Вот и всё?

Я так старался. Даже волшебную водичку использовал — да, совсем немного, чтобы рост не казался неестественным, но тем не менее…

И это все, что она может сказать?

— Благодарю, старшая.

Она чуть повернула голову.

— Для двух недель — хорошо.

Теперь я уже не сразу нашёл, что ответить.

Похвала от Лань Сюэ звучала странно. Она не вкладывала в голос ни тепла, ни желания поддержать. Просто сказала то, что считала правильным. От этого слово почему-то весило больше.

— Я продолжу следить за садом, — сказал я.

— Следи.

Она сделала шаг ближе и посмотрела внимательнее.

— Ты прорвался на третий уровень. — заметила она.

Вот теперь я вспомнил, что третий уровень для неё, конечно, не тайна. Скрывать его я и не пытался, но всё равно ощущение было неприятным. Как будто кто-то без спроса заглянул в карман.

— Да, старшая.

— Поздравляю.

Я склонил голову.

— Благодарю.

Лань Сюэ ещё раз посмотрела на террасы.

— Если не испортишь режим полива, к возвращению мастера всё будет в порядке.

«Мастера».

Я отметил это слово. Му Цинлань для неё была не просто старейшиной. Так что, если я когда-либо нарвусь на Лань Сюэ, нужно помнить, что Му Цинлань из моего покровителя превратится в страшного врага.

— Я понял, старшая.

На этот раз в её взгляде мелькнуло что-то едва заметное. Может, насмешка. Может, мне просто очень хотелось думать, что у живого человека за этим холодным лицом всё-таки есть хоть какая-то реакция.

— Хорошо, — сказала она.

И ушла.

Я проводил её взглядом, пока бело-голубая фигура не исчезла за поворотом дорожки.

Только тогда выдохнул с невероятным облегчением.

Вернувшись в пещеру, я первым делом проверил печати. Все были на месте.

Да, на всякий случай я заложил всю пещеру Взрывными Печатями. На тот самый случай, если Лань Сюэ с чего-то решила бы убить меня или разрушить культивацию.

Не уверен, что это могло бы помочь в бою с ней. Но, даже если это повысило бы вероятность выживания на 1 %, я должен был перестраховаться.

Я сел на край каменной лежанки и потёр лицо.

За эти две недели я дошёл до состояния, в котором визит красивой девушки вызывает не романтические мысли, а желание проверить, достаточно ли хорошо замаскирована взрывчатка.

С учётом моей прошлой жизни — почти здоровая реакция.

Ши Юэ выплыл из боковой камеры и мягко ткнулся мне в колено.

— Всё, — сказал я. — Отбой. Ничего взрывать не пришлось.

Слизень колыхнулся так бодро, будто тоже был рад, что не пришлось прощаться со всем украденным добром. Или ему просто не хотелось сгорать в огненном облаке вместе с моими свитками.

С Ши Юэ вообще трудно понять, где мысль, а где голод.

В последние дни он и правда вёл себя почти образцово. Ничего ценного не крал, чужие мешочки без разрешения не таскал, в саду Му Цинлань не жрал ничего, что могло бы стоить мне жизни.

Отчасти потому, что люди в секте стали осторожнее. После череды пропаж кошельки, коробочки с пилюлями и свитки всё реже оставляли без присмотра. Отчасти потому, что я сам перестал бросаться на каждую мелочь. С моими нынешними запасами воровать ради пары Камней Духа было уже не хитростью, а дурной привычкой.

Поэтому я нашёл Ши Юэ дело полезнее.

Следить за Фан Цзюнем.

Не потому, что мой слизень внезапно стал великим шпионом. Он был маленький, почти бесшумный, умел летать и выглядел достаточно безобидно, чтобы большинство учеников не считали его угрозой. Для разведки этого хватало.

Как показала практика — это было верное решение.

Фан Цзюнь, разумеется, не успокоился.

Такие не успокаиваются. Они могут замолчать, улыбнуться, сделать вид, что у них появились дела поважнее. Но внутри всё равно остаётся одно и то же: как посмел? почему ему позволили? почему он ещё ходит?

После моего перехода на пик Весенних Трав ему и так должно было стать неприятно. А когда стало ясно, что я не только спрятался под именем Му Цинлань, но ещё и регулярно вижу Лань Сюэ, у него, наверное, окончательно испортилось пищеварение.

Я не слышал его разговоров, но люди выдают себя действиями куда честнее, чем словами.

Сначала его люди начали чаще появляться во внешнем городе.

Потом Фан Лэй снова зашевелился. Об этом мне сообщил Ши Юэ, который трижды возвращался с нижних склонов и каждый раз тащил в себе то кусочек чужой ткани, то сорванный шнур, то какой-то бесполезный медяк. Видимо, чтобы доказать: разведка прошла успешно, добыча тоже есть, хозяин должен гордиться.

А затем я заметил самое важное: несколько учеников из круга Фан Цзюня стали изучать обходные тропы к нижним склонам Весенних Трав.