Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 115
Я повернулся к собравшимся.
Людей стало больше.
Гораздо больше.
Десятые уровни, одиннадцатые, двенадцатые, несколько тринадцатых. Четырнадцатые держались дальше, но тоже слушали. В их глазах была жадность, усталость, подозрение и надежда. Прекрасная смесь. Из неё обычно делают хорошие торги.
Я поднял один жетон между пальцами.
Свет от него отразился в десятках глаз.
– Начальная ставка, – сказал я, – Тысяча Камней Духа.
Толпа зашумела.
Кто‑то выругался. Кто‑то почти обрадовался. Кто‑то сразу начал шарить по мешочку, считая, что тысяча – это ещё дешево за вход в Мир Меча.
Я улыбнулся под маской.
– Кто готов заплатить больше?
Глава 45
– Кто готов заплатить больше?
После этих слов толпа передо мной изменилась.
До этого они смотрели на жетоны как на шанс. Теперь – как на товар.
Разница небольшая, но важная.
Шанс можно попытаться отнять, украсть, вырвать из чужих рук, получить удачей, силой или чужой ошибкой. Товар же предполагает правила. Деньги. Очередь. Ставку. И самое главное – продавца, которого лучше не убивать до завершения сделки.
Я не переоценивал чужую честность.
Ни в прошлой жизни, ни в этой люди не становились порядочнее только потому, что перед ними лежал желанный предмет. Обычно наоборот: чем сильнее желание, тем быстрее слезает тонкий слой воспитания. Но сейчас рядом со мной лежали жетоны, вокруг стояли десятки уставших, избитых и всё ещё надеющихся учеников, а над всеми нами висело имя Старшего Брата Сун Вуконга.
Имя, которого не существовало.
И именно поэтому его было так удобно использовать.
– Тысяча двести! – первым выкрикнул ученик в бурых одеждах с перевязанной рукой.
Я посмотрел на него.
– Хорошее начало.
– Тысяча пятьсот! – сразу перебил его худой парень на десятом уровне, кажется, из какого‑то малого клана. По лицу было видно, что он только что предложил почти всё, что у него осталось.
– Две тысячи! – сказала девушка с ожогом на щеке.
Толпа загудела.
Несколько человек нервно усмехнулись.
Хорошо.
Если люди смеются, значит, они ещё не решили броситься всем скопом.
– Две тысячи раз, – сказал я.
– Две тысячи двести!
– Две тысячи пятьсот!
– Три тысячи! – резко произнёс кто‑то из задних рядов.
На этот раз все повернулись.
Ставку сделал ученик двенадцатого уровня в рваном зелёном халате. Не из Души Зверя – цвет другой, знак другой, лицо слишком испуганное для ученика великой секты, привыкшего считать себя центром мира. Скорее малый клан, который пытался выглядеть сильнее, чем был на самом деле.
Он сжал мешочек так, будто внутри лежали не Камни Духа, а сердце его рода.
Я кивнул.
– Три тысячи. Есть больше?
Молчание.
– Тогда жетон твой.
Он почти бросил мне мешочек. Я поймал, быстро проверил вес и духовную пульсацию, затем кинул ему жетон.
Парень поймал его обеими руками, как святыню.
– Здесь активируй, – сказал я. – Иначе за углом тебя могут попросить поделиться.
Он побледнел, но послушался.
Свет обвил его ладонь. Несколько человек вокруг напряглись, но никто не двинулся. Не потому, что они стали добрее. Просто рядом всё ещё лежала кучка жетонов, а человек, мешающий первому покупателю, становился врагом не только ему, но и всем следующим.
Три секунды.
Четыре.
Пять.
Парень исчез в столбе света.
Толпа выдохнула.
Именно в этот момент аукцион стал настоящим.
Люди увидели: товар рабочий. Продавец не обманул. Покупатель перенёсся. Никто не умер. Никто не сорвал процесс.
Значит, можно платить. И платить не только за сам жетон, но и возможность перенестись безопасно.
Следующие несколько жетонов ушли быстро.
Один – за две тысячи сто Камней Духа и флакон пилюль восстановления.
Другой – за три тысячи восемьсот.
Третий – за два девятьсот, но с добавлением защитного талисмана, который выглядел не совсем бесполезным.
Четвёртый взял ученик с одиннадцатого уровня за три тысячи двести, причём так торопился, что едва не уронил собственный меч.
Я не спешил.
Поспешность продавца снижает цену. Спокойствие продавца заставляет покупателей думать, что у него есть ещё варианты. У меня действительно были варианты, но гораздо меньше, чем толпа думала. Сто двенадцать жетонов – это много, если держать их в руках. И очень мало, если перед тобой стоит лес, полный людей, которые готовы отдать последние ресурсы за вход в Мир Меча.
Один жетон я заранее отложил для себя.
Глубоко.
Очень глубоко.
Так глубоко, что если кто‑то вдруг решит обыскать мой показательный мешочек, то найдёт только то, что я позволю найти, и, возможно, собственную плохую судьбу.
Через некоторое время вперёд вышла девушка в красных одеждах.
Я узнал её не сразу.
На ней была полумаска, волосы собраны иначе, одежда порвана у края рукава, а на плече виднелся след от удара какой‑то тупой техники. Но тонкая духовная пульсация огненных рун на поясе напомнили мне событиях города Тысячи Лун.
Ся Лин из секты Пламени Феникса.
Она остановилась в первом ряду и посмотрела на жетоны.
– Четыре тысячи, – сказала она.
Толпа зашумела.
Для многих это было слишком много. Для ученицы великой секты – приемлемо. Для талантливого мастера артефактов, у которой даже в тяжёлой ситуации за спиной, скорее всего, стояли не только Камни Духа, но и вещи, созданные собственными руками, – тем более.
Я посмотрел на неё внимательнее.
Она не узнала меня.
По крайней мере, не сразу. Тогда, в городе Тысячи Лун, я представился ей как Сун Вуконг. Теперь же перед ней стоял человек, выполняющий приказ Сун Вуконга. Слишком тонкая разница для тех, кто привык выживать рядом с ложью. Но в хаосе испытания люди редко думают о лишних слоях.
Я вспомнил, как она проверяла руны.
Вспомнил, как тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался представить артефакт лучше, чем он был. Вспомнил, как благодаря ей сделка вышла почти подозрительно честной. Вспомнил, как она не стала пользоваться моим незнанием, хотя могла.
Я помнил чужое добро.
Редкая привычка, но полезная. Особенно если не путать благодарность с глупостью.
– Четыре тысячи, – повторил я. – Есть больше?
– Четыре тысячи двести! – крикнул кто‑то сзади.
Ся Лин чуть повернула голову.
– Четыре тысячи пятьсот.
– Пять тысяч! – выдавил ученик на двенадцатом уровне, явно надеясь, что ученица Пламени Феникса отступит.
Она не отступила.
– Пять тысяч двести.
Толпа снова зашумела.
Я поднял руку.
– Стоп.
Все посмотрели на меня.
Ся Лин тоже.
Я слегка наклонил голову.
– Для такой красавицы у Старшего Брата Сун Вуконга есть особая привилегия.
Несколько учеников возмущённо вдохнули.
Ся Лин замерла.
– Какая ещё привилегия?
– Если вы похвалите Старшего Брата Сун Вуконга, получите десятипроцентную скидку.
Молчание.
Очень вкусное молчание.
Я почти физически почувствовал, как в головах у людей сталкиваются жадность, зависть, раздражение и желание понять, насколько низко они готовы пасть ради десяти процентов.
Ся Лин смотрела на меня через полумаску.
– А если не хочу?
– Тогда платите полную цену. Старший Брат Сун Вуконг великодушен, но не навязчив.
Кто‑то в толпе тихо выругался.
– Это нечестно! – сказал ученик, который предлагал пять тысяч.
Я повернул голову.
– Вы тоже можете быть красавицей, если достаточно уверены в себе.
Вокруг раздались смешки.
Ученик покраснел.
Ся Лин молчала ещё несколько вдохов. Я видел, что она не из тех, кто легко будет хвалить неизвестного человека только ради выгоды. В этом и была вся прелесть. Если бы она сразу начала рассыпаться в комплиментах, сцена бы стоила дешевле.