Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 10
— Прекрасно, — сказал майор. — Это сэкономило нам время.
Иванов снова натянул на своё лицо «блеклую» улыбку и сказал:
— Собирайтесь, Александр Васильевич. Мы возвращаемся в Москву. Наш вылет через три часа.
Глава 5
В кухонное окно снова заглянуло по-летнему яркое солнце. Его лучи упали на отполированную столешницу, нарисовали на ней чётко очерченную тень от головы и плеча сидевшего спиной к окну деда Жени. Посветлела пузатая фарфоровая сахарница, сверкнула рукоять торчавшей из неё чайной ложки. Лучи солнца подсветили рассыпанные на столе кристаллики сахара и осветили подсохшие хлебные крошки. Снова заплясали на стене будто бы живые желтоватые пятна солнечных зайчиков. Блеснули в солнечном свете и глаза нашего гостя, Олега Павловича Иванова, который пристально посмотрел мне в лицо. Я заглянул в глаза майора КГБ и отметил, что даже при ярком солнечном свете они остались невыразительными и блеклыми, словно выгоревшими.
Я сказал:
— Олег Павлович, существует большая вероятность, что мой дед скоро умрёт.
Замолчал.
Майор понял мой намёк: тряхнул головой.
— Я лично позабочусь о том, чтобы Евгения Викторовича обследовали, — сказал он. — Мы обеспечим вашему деду лучшее лечение. Мы бы сделали это и без вашего, Александр Васильевич, напоминания. Если бы получили информацию об изменениях в его здоровье раньше. Евгений Викторович получит всю необходимую помощь. Это я вам гарантирую.
Иванов встряхну мою тетрадь.
Я кивнул и сказал:
— Спасибо, Олег Павлович. За заботу о моём дедушке. И за то, что вы сами обозначили проблему.
Майор чуть заметно нахмурился.
— Какую проблему? — спросил он.
Я дёрнул плечами.
Солнечные зайчики на стене снова задрожали.
— Деду Жене понадобится серьёзное обследование, — сказал я. — И лечение, которое продлится явно не один день. Всё это время мой младший брат будет без присмотра. Если я укачу с вами в Москву. А это недопустимо, Олег Павлович. По уже озвученным мною причинам. Сразу вам говорю: мой брат останется в Красношахтинском. Под моим присмотром.
Сердце у меня в груди неспешно отсчитало три секунды.
Прежде чем майор произнёс:
— Проблему с вашим братом мы решим…
— Она уже решена, — перебил я. — Ромка теперь под моим присмотром. Так будет и впредь. Потому что я из Красношахтинского никуда не уеду. Понимаете, товарищ майор?
Я облокотился о стол, взглянул на Иванова сверху вниз — надавил на него взглядом.
На Иванова мой взгляд не произвёл заметного впечатления.
— Александр Васильевич, — сказал он. — Присмотр и уход за вашим младшим братом мы обеспечим. Здесь, в Красношахтинском. Это я вам обещаю. Понадобится — вернём сюда ваших родителей…
Я вскинул руку и сказал:
— Родителей мы оставим в Тольятти. Там они на своём месте. Моё место сейчас здесь, рядом с Ромкой. Это даже не обсуждается, Олег Павлович. Я не видел брата с девяносто второго года. По правде сказать, я почти не видел его с похорон деда. Занимался своими делами. Наведывался в Тольятти реже, чем раз в год. О чём потом сильно пожалел.
— Александр Васильевич, я вам гарантирую…
— Это не обсуждается, Олег Павлович. Ромка и я останемся в Красношахтинском. Здесь я полностью в вашем распоряжении…
— Александр Васильевич, это невозможно, — сказал майор.
В его голосе лязгнул металл.
— У меня приказ доставить вас в Москву, — сообщил Иванов. — Приказы начальства не обсуждают, Александр Васильевич. Их выполняют. Это вы и сами прекрасно знаете. Потому что служили совсем недавно. Сегодня ночью мы с вами прибудем в Москву. Там нас уже ждут. Я гарантирую вам прекрасные бытовые условия и полное государственное обеспечение…
— Не интересует, — сказал я.
Покачал головой.
Стол под моим локтём чуть покачнулся и жалобно скрипнул.
— Санёк, — произнёс дед Женя, — не ершись. Так нужно…
— Кому нужно, дед? — спросил я.
— Нашей стране нужно, — ответил Иванов.
— Так я и не бегу из страны. Олег Павлович, я же не отказываюсь от сотрудничества. Я образцовый гражданин Советского Союза. Патриот своей страны. К слову, в две тысячи двадцать шестом году патриотов СССР стало особенно много. Мои знания и воспоминания полностью в распоряжении Комитета государственной безопасности. Берите их.
Я развёл руками.
— Олег Павлович, я не хочу Афгана. Я не хочу Чернобыля. Я за мир во всём мире и за мировую революцию. Я даже комсомольские взносы наперёд оплатил, прежде чем уехал из Москвы. Но я уже не зелёный пацан — понимаю, что такое хорошо и что такое плохо. Моё «хорошо» не вступает в противоречия с «хорошо» нашей огромной и любимой страны.
Я снова взмахнул руками и заверил:
— Вот никоим образом не вступает. Потому что моё «хорошо» сейчас тут, в Красношахтинском. А самолёты летают не только отсюда, но и сюда. Жизнь есть и за МКАДом, Олег Павлович. Здесь тоже можно прекрасно существовать и работать. Вот давайте и поработаем. На благо мира и процветания. Спрашивайте у меня, что угодно. Записывайте, запоминайте, проверяйте.
Я растянул губы в улыбке.
— Давайте поработаем здесь, Олег Павлович. Подальше от московской суеты.
Майор покачал головой.
— Это невозможно, Александр Васильевич…
— Нет ничего невозможного, Олег Павлович, — заверил я. — Поработаем здесь, в Красношахтинском. Будет интересно и познавательно — это я вам обещаю. Я взрослый, ответственный и сознательный патриот. Но не бездушная кукла. У меня тоже есть дела и обязательства. Которые никак не противоречат интересам страны. Это не капризы, Олег Павлович. Это моя осознанная позиция.
Иванов вздохнул.
— Александр Васильевич, вы противопоставляете свои интересы интересам общества…
— Я сам часть этого советского общества, Олег Павлович. Мои интересы — неотъемлемая часть общественных интересов. И в этих общих интересах важна наша с вами работа над изменением… улучшением нашего общего будущего, над спасением людей и сохранением страны. А не моё присутствие в Москве. Не путайте белое с холодным, товарищ майор.
Майор плотно сжал губы — те превратились в две параллельные тонкие линии.
— Олег Павлович, — сказал я, — посмотрите на наше будущее сотрудничество под правильным углом. С точки зрения нашей общей задачи, а не лично вашего удобства или удобства вашего руководства. Здесь, в Красношахтинском тоже живут и работают советские граждане. Поработаем и мы с вами. Здесь, в этом городе. Ничего страшного в этом нет. Зато…
— Александр Васильевич, у меня приказ, — произнёс Иванов.
Я замолчал.
Мне показалось, что зрачки майора КГБ стали похожи на два пистолетных дула.
— Свои пожелания, Александр Васильевич, — сказал Иванов, — вы выскажете моему руководству, когда встретитесь с ним в Москве. Не я решаю, где будет место нашей с вами работы. Я готов выполнить свой долг перед страной в любом городе. Уверяю вас. В настоящий момент этот вопрос не обсуждается. Моя задача сопроводить вас в столицу. Таков приказ.
Дед Женя кашлянул.
Стол снова скрипнул и пошатнулся.
Иванов перенёс внимание на моего деда, попросил:
— Евгений Викторович, поясните, пожалуйста, внуку, что такое приказ.
Дед Женя покачал головой.
— Нет, Олег Павлович, это уж вы сами ему поясняйте, — ответил он. — Я вас с удовольствием послушаю. Мне тоже интересно, почему полученный вами приказ должен выполнить мой внук. Я во время войны получил много приказов. Но выполнил не все. А только те, которые сумел. Подчинённые — тоже люди, Олег Павлович. А человек не всесилен.
Мы с дедом вместе надавили на Иванова взглядами.
Майор задумался.
Я сказал:
— Олег Павлович, угрозы в мой адрес сейчас — не лучший вариант выполнения приказа. Повторяю: я не отказываюсь от сотрудничества. Наоборот, я рад, что оно состоится. Искренне рад. Как правильно заметил мой дед, в одиночку я бы мало что предотвратил. Поэтому я с удовольствием передам эту привилегию Комитету государственной безопасности.