Звёзды, пламя и сталь. Книга 7 (СИ), стр. 40

— Покуда мы являемся рядовыми членами этой группы, то да, несомненно, — согласился я, — но…

— Вот я так и знал! — Дрищ эмоционально ткнул в меня пальцем, как бы обличая меня во всех мыслимых и немыслимых греха, — опять это «но»!

— Это ничего, что я говорю, когда ты перебиваешь? — язвительно спросил я. Этот вопрос на Дрища почти никакого влияния не оказал, но он, всё-таки, утих на некоторое время, — продолжу. Дело в том, что чем больший вес кто-либо имеет во фракции, чем больше влияния он оказывает. И чем больше его вклад в общее дело, тем более чутко и полно учитываются его интересы.

— Ты хочешь сказать… — Тихий посмотрел на меня, — что если мы будем уделять делам фракции достаточно внимания и сил…

— Да, — подхватил я, — именно это я и хотел сказать. По мере того, как мы будем укреплять свое положение внутри фракции, и наши интересы в составе общих фракционных интересов будут иметь всё большее и большее значение.

— Ага, — сказал Тихий, — и, соответственно, чем выше будет наше положение в иерархии, тем полнее будут учитываться наши интересы. Это хорошо. Это понятно, но тут есть одна заковыка…

— Какая? — спросил Дрищ.

— Дело в том, что не одни мы такие умные, — Тихий посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Ну, разумеется, — тут спорить смысла не имело вообще, Тихий высказал вещь очевидную, — вот тут нам придётся проявлять гибкость и готовность к компромиссам. Какими-то интересами придётся, конечно, поступиться полностью или частично. Но если считать на круг, мы станем гораздо сильнее за счет ресурса фракции. И тогда судьба клана Эзекве нам грозить не будет.

— В общем-то да, — наконец согласился Дрищ, — овчинка, определённо стоит выделки. Иначе мы, как одиночки, сколько бы жирка накопить не успели, всё-равно будем для крупных объединений не более, чем едой.

— Правильно, — вздохнул Тихий, — похоже, что это единственный путь, двигаясь по которому мы обеспечим себе и выживание, и развитие.

— Ну и славненько, — я аж потёр руки от охватившего меня глубокого морального удовлетворения, — вот всё и разъяснилось.

— Ну, мы, так сказать, пришли к консенсусу относительно самого направления, по которому будем двигаться, — Тихий добавил в мою бочку мёда традиционную ложку дёгтя, — но вот определять конкретную стратегию, заниматься целеполаганием и даже прорабатывать конкретные тактические ходы… Всё это потребует совсем не мало и времени, и сил…

— Не без этого, — согласился я, — но, как гласит народная мудрость, дорогу осилит идущий. И сегодня мы сделали первый шаг.

— Ага, — это Дрищ решил блеснуть эрудицией, — как говорят в Ошире, дорога в тысячу ли начинается с первого шага…

— Дойдём, — криво улыбнулся Тихий, который, похоже, прикинул, как нам всем придётся напрягаться, следуя по тому пути, что мы сегодня избрали.

— Кстати, есть ещё кое-что, что нам всем следовало бы принимать в расчёт, — сказал я, — этот нюанс, скажем так, будет оказывать на наше развитие положительный эффект.

— И что ещё? — спросил Дрищ с вопросом, застывшим в глазах.

— Дело в том, что интересы Аргуссоса и, возможно, и всей фракции, которую он возглавляет, простираются гораздо шире системы Латоти.

— И почему ты так думаешь? — скептически спросил Дрищ.

— Ну это же элементарно, Джимми, — ответил я, — вот куда мы сейчас собрались с Тихим?

— Как куда? — Дрищ пока не понимал, куда я веду, — на планету, ячейку вскрывать, или я опять чего-то не понимаю?

— Не, ты всё правильно понимаешь, — со смешком ответил я, — а кому эта ячейка принадлежала совсем недавно?

— Кинси Лироку?

— Пра-а-авильно, — немного насмешливо протянул я.

— Пирожков тут нет, — вот тут он предвосхитил фразу, что вертелась у меня на языке… Становлюсь предсказуемым, однако.

— Ты недостоин пирожка, — объявил я, — если до сих пор не догадался, о чём я хочу сказать.

— Ну, не догадался, — вздохнул Дрищ, — просвети меня, тёмного, неразумного…

— Этим и занимаюсь, — улыбнулся я, — так вот, а теперь ответь на вопрос, какие интересы были у Кинси Лирока в системе Латоти?

Вопрос ввёл Дрища в кратковременный ступор. Тихий смотрел на его растерянную физиономию еле сдерживая рвущийся наружу смех — так потешно Дрищ сейчас выглядел.

— Да вроде и никаких, — пробормотал он, — он же сюда за конкретными людьми пожаловал.

— Точно! — ну, всё, придётся самому мысль заканчивать. Тормозит сегодня наш Джимми. — а теперь смотри… Аргуссос просит нас обнести все лироковы ячейки, и интересуют его вовсе не ценности, которые там могут быть, а документы и кристаллы памяти…

— Скорее всего он хочет что-то у Лирока отжать, — Дрищ, похоже всё-таки начал понимать, к чему я веду, — иначе зачем бы ему документы понадобились?

— Во-о-от, — Дрищ сделал правильное предположение, но финальный вывод так и не озвучил. Вспомнил я одно реалити-шоу, которое смотрел ещё будучи воспитанником приюта. Там надо было угадывать буквы, а потом уже угадывать слова, которые из этих букв складывались… И сейчас у нас тут развернулась прямо-таки анекдотичная ситуация. Ведущий этого реалити-шоу выразил бы суть такими словами: «Угадал все буквы, но не смог прочитать слово».

Эх, где же это всё… Ведь если подумать, золотые времена были. Ну и что, что жили впроголодь… Зато париться о всяких разных сложных проблемах не надо было. Для полного счастья достаточно было вовремя приходить в приютскую столовую. То есть пока те, кто попронырливее, все жорево не схарчили… Эх…

— Так я пытался подвести тебя к тому, что интересы Аргуссоса и его фракции только Латоти не ограничиваются.

— Ну да, — присоединился ко мне Тихий.

— А это значит, что примкнув к Аргуссосу, мы получаем шанс на развитие вне этого пиратского анклава, — продолжил я, — то есть у нас есть шанс развиваться не только в этом тесном мирке, где есть немало ограничений и очень много зубастых конкурентов.

— Вот теперь понятно, — выдохнул Дрищ.

— Только вот воспринимаются сейчас все эти перспективы с большим трудом, — сказал Тихий, — и для того, чтобы соответствовать тем вызовам, что нас ожидают на этом пути, нам придётся учиться, учиться, и учиться…

— Ладно, Серёг, — обратился я к Тихому, который продолжал сидеть и прихлёбывать остывший кофе с задумчивым видом, — давай-ка пойдём одеваться, собираться, и на поверхность отправляться. Не хотелось бы пропускать очередной шаттл, а потом делать всё бегом, впопыхах.

— И то верно, — отозвался Тихий, и всё с таким же задумчивым лицом поднялся и пошёл в свою каюту. Я тоже двинулся к себе. До шаттла оставалось ещё минут сорок, так что собраться время было.

Уже через пятнадцать минут мы с Тихим опять опустились на плиты посадочной палубы, навьюченные кофрами с нашим специфическим оборудованием.

Проверив наличие карточек, подтверждающих, что мы таки принадлежим к виду хомо, мы отправились к стойке погранцов.

На этот раз нас никто даже не остановил, и мы проследовали на площадку, где уже началась посадка на челнок…

А спустя три часа мы уже были на поверхности. Шёл дождь.

Глава 21

В общем-то тут рассказывать и нечего совсем. Все прошло рутинно и как-то бесцветно. Серые дома, серые лица прохожих, одетых в серое, серое небо, мелкий непрекращающийся дождь…

Я пришёл в банк, сделал свое дело, то есть опустошил ячейку, и ушёл. Буднично и равнодушно. И всем было на меня плевать. Это, конечно, хорошо. Только мне было почему-то немного обидно. Мы старались, готовились, вооружались… А это, оказывается и не нужно было вовсе.

В назначенном месте меня встретили Тихий и уже нанятое им такси, которое и доставило нас в космопорт планеты.

И да, не зря мы сводили Дрища на медосмотр, не зря. После того, как он запросил коридор на посадку, от него потребовали данные с этой чёрной карточки. Дрищ, провёл ей по считывателю на пульте, и данные, подтверждающие, что он хомо, улетели диспетчеру.

После этого, надо сказать, никаких вопросов уже не возникало, и он без проблем приземлился в местном космопорте.