Звёзды, пламя и сталь. Книга 7 (СИ), стр. 37

Разъяснив удивлённому нашим быстрым возвращением Дрищу ситуацию, мы сгрузили всё, что у нас было с собой, на корабле.

— И, знаешь что, Джимми? — когда я почти закончил со своим рассказом, меня посетила мысль, что было бы, наверное, неплохо, если бы Дрищ тоже составил нам компанию. На всякий случай, так сказать. — А давай-ка ты с нами тоже сходишь, заодно и здоровьичко проверишь, а?

— А зачем? — Дрищ тут же подозрительно зыркнул на меня, — здоровьичко у меня в порядке… А ходить к этим… — тут он немного замялся, — расистам, у меня желания нет.

— Мы чего-то не знаем о тебе? — тут же съехидничал Тихий, — у тебя что, имеются нечеловеческие примеси в крови?

— Не, — растерялся Дрищ. И тут я решил прекратить бесплодные споры и решительно заявил:

— Всё, хорош дурью мучиться, пошли с нами. Будешь после осмотра сертифицированным хомо, и никто не посмеет тебя после этого арахнидом назвать.

— А что, я на арахнида похож? — искренне удивился Дрищ.

— Нет, — улыбнулся я, но тогда у тебя будет правильный документ о том, что ты хомо.

— Ну, ладно… — Дрищ понял, что мы всё уже за него решили, и что сопротивление бесполезно.

— Дело в том, что могут возникнуть сложности с посадкой на поверхность, — уже серьёзно пояснил я, — если нас на планету на шаттле не пускают без осмотра, то где гарантии, что тебе позволят сесть в космопорту, если ты неизвестно кто? Может ты рептилоид?

— А ещё меня подозревал, что я рептилоид, — нарочито обиженно пробурчал Тихий, правда после этого рассмеялся.

В общем, переоделись мы, во что не жалко. Чтобы, если одёжку таки сопрут, то было бы не так обидно. Вернулись к офицеру, с которым до этого говорили.

Увидев нас без чемоданов и в потёртых технических комбезах, он ухмыльнулся, и спросил, глядя на Дрища:

— А это кто ещё?

— Пилот, — ответил я, — мы решили, что и его пусть проверят, так сказать, во избежание.

— Это вы правильно решили, — в голосе погранца мне даже почудились одобрительные нотки. После этого он напомнил нам, в какой именно проход нам надлежит двигаться, и мы пошли.

Мы дружно двинули в тот узкий коридор, что указал нам пограничник, и через минуту вышли в небольшой круглый зал, облицованный стальными панелями. В одной из стен виднелась высокая двустворчатая дверь. Тоже стальная.

Обе створки были гладкими и сияли полированным металлом. Никаких дверных ручек не было видно.

Лишь под самым потолком был виден продолговатый плафон, внутри которого тлела недобрым багровым светом лампа, бросавшая на отполированную поверхность двери кровавые отблески.

— Так, наверное надо нажать сюда, — правым ухом я услышал голос Дрища. Тут же обернулся, и уже было хотел сказать, что не надо тут ничего нажимать, но было поздно.

Этот поганец уже вдавил большую кнопку стального же цвета до самого отказа, и в зале раздался голос:

— Сообщите цель прибытия, — это явно был искин. Голос отдавал металлом, и на всеобщем языке он говорил с каким-то странным акцентом. Почему — не знаю. Может тут все так разговаривают… Хотя нет, тот дядька, что нас сюда отправил, говорил вполне нормально. Но, ладно, раз спросили, надо отвечать:

— Нас направили для прохождения медицинской комиссии, — сказал я, укоризненно глядя на Дрища. Но, судя по его виду, он ни в чём не раскаивался, скорее даже наоборот, гордился тем, что первым сообразил нажать на кнопку.

А вдруг кнопка эта была тут для того, чтобы пускать в вентиляцию зала отравляющий газ, чтобы те, кого подозревают в принадлежности к ксеносам, сами себя выпиливали?

То, что сейчас обошлось, это конечно хорошо… Но ведь могло бы быть и иначе.

— Сообщите ваши имена, — проскрежетал искин.

Я назвал наши имена и искин тут же среагировал:

— Ждите… — и умолк минуты на три.

Это время я потратил на то, чтобы сообщить Дрищу о его безалаберности и неосторожности. Тот делал вид, что ему очень стыдно.

Но при этом так переигрывал, что было ясно — все мои слова об осторожности и предусмотрительности ему как об стенку горох.

— Ваши данные поступили, — вдруг опять раздался нечеловеческий голос.

Одновременно зловещий красный свет сменился травянисто-зелёным и створки двери поползли в разные стороны.

— Проходите в дверь, садитесь и ждите, — искин выдал нам очередную инструкцию, — за вами скоро придут.

Мы прошли внутрь. Никакого различия с залом, откуда мы сюда пришли, не наблюдалось, всё такие же стальные панели облицовки… Хотя нет. Вдоль стен коридора стояло несколько узеньких кушеток. Помнится, у нас в детдоме примерно такие же спальные места были. То есть такие же узкие. И звали мы их сиротскими, да… Ну а что? Мы-то сиротами были…

Не успели мы опустить наши задницы на жёсткие сидения, как послышались тяжелые шаги и в дальнем конце коридора появилась широкая приземистая фигура.

Если бы мы были не в ксенофобском Хардане, то я бы подумал, что это какой-нибудь тролл, или как там этих бородатых коротышек зовут… Но нет, когда этот тип подошёл ближе, я понял, что это хомо. Просто телосложение у него такое, что смотрелся он поперёк себя шире.

Облачён он был в мятый комбез неопределённого цвета, застиранный до невозможности.

Физиономия у него была откровенно бандитской. На голове было надето нечто среднее между медицинской шапкой и поварским колпаком.

Колпак этот был надет на рыжую шевелюру, которая торчала непослушными вихрами во все стороны. Нос картошкой, клочковатая, рыжая же борода и два глаза под кустистыми бровями, очень похожие на дульные срезы крупнокалиберных пистолетов. В общем, душка и милашка. Именно так должен выглядеть помощник палача. А этого, по какому-то недоразумению сделали санитаром…

— Идите за мной, — голос у этого устрашающе выглядевшего человека был на удивление писклявым и вступал в вопиющее противоречие с его брутальным обликом.

Сказав это, он развернулся обратно и потопал, нимало не заботясь о том, идём мы за ним или нет.

Нам нужно было как можно быстрее закончить с этими бестолковыми процедурами, а потому мы бодро повскакали с кушеток и последовали в кильватере этого типа.

Шли недолго и прибыли в зал с низкими потолками. Он был довольно просторен и заставлен рядами медицинских капсул.

Капсул было много, но этот гномообразный санитар быстро открыл три ближайшие и предложил нам в них улечься.

Нам ничего не оставалось, как раздеться, сложив одёжку на стоящие рядом низенькие тумбы, и растянуться в ложементах капсул.

— Готовы? — прозвучал писклявый голосок, и я услышал, как Дрищ не сдержался, и судорожно хрюкнул, пытаясь подавить смешок.

— Да, — ответил я за всех.

И крышка капсулы опустилась…

Когда она вновь поднялась и ворвавшийся свет заставил меня открыть глаза, я сам не мог точно сказать, сколько мы тут провалялись.

Понятное дело, что эти капсулы взяли у нас все мыслимые и немыслимые анализы. После чего нас изучили всеми остальными доступными способами. В общем, была проведена углублённая диагностика.

Таким образом, даже если бы на нашем месте были, предположим, какие-нибудь полиморфные ксеносы, способные внешне прикинуться кем угодно, и даже если они могли бы грубо имитировать внутреннее строение организма того, кем они притворяются, то их бы всё-равно вывели на чистую воду. По любому.

Но, судя по тому, что в зале присутствовал только тот же писклявый бородач, никаких отклонений от нормы не было выявлено. Иначе тут бы группа спецназа толклась.

Нас, хоть и очень нехотя — это если судить по кислой мине рыжего санитара, но таки всё же признали людьми.

— Кстати, — сварливо сказал он, — могли бы и оставить коммуникаторы свои где-нибудь, или по крайней мере сигнал отключили бы, что ли. А то пока вы тут в капсулах валялись, оно у вас там орало, как будто режут…

— Да коммуникатор как не режь, а звук из него так выдавить не получится, — подумал я, и в тоже время смотрел на дисплей своего девайса связи. Там действительно был не принятый вызов и голосовое сообщение. И было это сообщение от Аргуссоса. Да и вызов был от него.