Звёзды, пламя и сталь. Книга 7 (СИ), стр. 21

— Какая такая ячейка? — Бубун тряхнул головой, видимо пытаясь прогнать остатки любовного угара и вернуть себе способность трезво мыслить.

— Та самая, — пролепетал Кофи, стараясь стать совершенно незаметным.

— Дядюшкина? — не веря своим догадкам прорычал Бубун.

— Да, — звук был откровенно слабым, но сейчас Бубуну показалось, что грянул гром.

Ведь если ячейка вскрыта, то вскрыть её мог только один человек — дядюшка. А если он вернулся, то… То могут всплыть кой-какие шалости Бубуна, и тогда… Он опять тряхнул головой и задал вопрос по делу:

— Кто?

— Банкиры говорят, что они в первый раз видели этого человека, — Кофи понял, что новость действительно была важной, а потому паниковал уже не так сильно. Теперь, скорее всего, его бить не будут.

Бубун облегчённо вздохнул. Для него всё складывалось наилучшим образом. Почти.

Если ячейку вскрыл не дядюшка, это значит, что Мганга Пхукунци встрял по самое «не хочу» и вряд ли теперь долго задержится в этой юдоли слёз… Вполне возможно, что он её уже и покинул, расчистив таким образом место у кормила власти более молодым. Это, безусловно, хорошая новость. Но…

Но ложка дёгтя в этой большой бочке мёда всё-же присутствует.

Тот факт, что содержимое ячейки Мганги досталось неизвестно кому, не может не расстраивать.

Ведь дядюшка туда положил что-то ценное, что он хотел оставить за собой даже в случае, если бы пришлось быстро бежать. И это действительно обидно…

— Это случилось недавно, я надеюсь? — Бубун впился взглядом в покрытое морщинами лицо Кофи.

— Три часа назад, — ответил посыльный.

Через пятнадцать минут, Бубун, нарядившись в парадную тогу, собрал всех подчинённых в зале совещаний. Рыкающим голосом он изложил суть дела:

— Слушайте меня внимательно! — обвёл взглядом всех присутствующих и, убедившись в том, что все смотрят ему в рот, продолжил:

— Сегодня была вскрыта дядюшкина ячейка в городском банке.

— Как это мог… — похоже, этот ветхий старейшина собирался начать многочасовую говорильню с взаимными обвинениями и разборками. Чтобы доказать свою значимость и причастность к власти. И каково же было его удивление, когда Бубун выплюнул:

— Заткнись, придурок! Ячейку вскрыл не Мганга. А это почти наверняка значит, что он мёртв! Теперь вы все слушаете меня, и только меня, — он снова оглядел обескураженные лица сидящих за столом. — И, раз это случилось, то опасность нависла над всеми активами дяди.

Еще один старик потянул руку, собираясь задать вопрос.

— Говори, — кивнул ему Бубун, — но по делу.

— Если ты говоришь, что Мганга умер, то все ячейки для нас потеряны, у нас нет кодов.

— Почтенный Омари, ты, видно выжил из ума. Если кто-то вскрывает эти ячейки, то у него есть коды. А если мы этого «кого-то» поймаем, то получим доступ к этим ценностям. Неужели такая простая мысль не могла прийти в твою плешивую голову?

Над столом повисла тишина.

— Ладно, я вижу, толку от вас ноль, — рыкнул Бубун, — тогда сделаем так. Со мной остаётся Фираш, а остальные вон отсюда, бездельники…

Через три минуты в зале оставалось только два человека, Бубун, который сейчас сделал серьёзную заявку на то, что власть в анклаве и впредь будет принадлежать только ему, и Фираш, который заведовал всеми силовыми подразделениями анклава. Бубуну он был верен, и тот не обделял его при распиле родовых финансовых потоков.

— Значит так, Фираш, — начал Бубун, — действовать надо быстро и решительно. Скорее всего эти неизвестные воры уже на пути к системе Гурмунд. Там находится ещё одна ячейка, арендованная дядей. Твоя задача — дождаться, пока они вскроют её, и на выходе из банка принять всех. Таким образом мы точно получим то, что в этой ячейке лежит. А если возьмём кого-нибудь из этих ухарей живым, то и к остальным ячейкам ключ получим. Понял?

— Ну, что там у тебя? — Сирис Клетто недовольно покосился на вошедшего, — кстати, мог бы и постучать… Может я тут в тишине секретаршу тискаю?

— Секретарша сидит на рабочем месте, — улыбнулся вошедший, — так что не с кем тебе тут было тискаться. — он воздел вверх указательный палец, — «эл», это значит «логика»…

— Так ты пришёл мне настроение после обеда испортить? — набычился Сирис, — оно и так хреновое, чтоб ты знал…

— И вовсе даже наоборот, Сирис, вовсе наоборот… — вошедший без спросу плюхнулся в продавленное кресло, стоявшее перед столом координатора гильдии охотников за головами.

— Да? — недоверчиво спросил Сирис, — и как ты думаешь улучшить моё настроение? Для справки, оно у меня испортилось по причине того, что группа Рыкаря, вместо того, чтобы дело делать, устроила дебош на станции, и теперь, вместо отправки по вызову, парится в местной каталажке. А цель в это время могут и вольные стрелки прибрать… И плакали тогда наши денежки.

— А что ты на это так резко реагируешь? — удивился визитёр и извлёк из складок своего балахона планшет, — Рыкарь как был идиотом, так и продолжает им оставаться. И то, что он попал в каталажку, этого никак не исправит… Так что смирись…

— Ну, хватит уже зубы мне заговаривать, — хмыкнул координатор, — давай, выкладывай, чего хорошего ты в клювике принёс.

— Начну из далека, — гость поёрзал в кресле и вопросительно посмотрел на хозяина, — А ты, кстати, что, так и не нальёшь ничего старому другу?

— Скажи, Джаммо, ты сегодня поставил перед собой цель выесть мне мозг чайной ложечкой? — с нажимом спросил хозяин, но, всё-таки, набулькал в пузатый бокал какой-то молочно-мутной жидкости. По кабинету пронеслась волна удушливо-сладковатого запаха. — На, хлебни. Отменное зелье на фиолетовых грибах…

— Твоё здоровье, — прищурился Джаммо, разглядывая жидкость на свет. Потом резко выдохнул и опрокинул бокал себе в глотку. С десяток секунд задумчиво вглядывался в себя. Потом крякнул, занюхал проглоченное широким рукавом, передёрнулся, и прошипел, — хо-ор-р-рошша…

Ну, рассказывай уже, — хозяин откинулся на спинку кресла, — хватит цену себе набивать.

— Так вот, — сказал Джаммо, ещё раз передёрнув плечами. Похоже зелье оказалось забористым, — всё началось с того, что наши люди на Амими заметили, что местная диаспора арварцев в один момент как-то возбудилась и начала совершать не совсем понятные действия…

— И чего в этом хорошего? — недобро прищурился Сирис. Эти могут по любому поводу возбудиться. Может к ним партию их любимой травы завезли…

— Не, — Джаммо кивнул, указывая взглядом на свой пустой стакан, сиротливо жавшийся к краю стола, — дело тут было не в траве.

— А в чём? — буркнул Сирис, наливая товарищу вторую порцию.

— А дело было в том, что семья Пхукунци, которая играет первую скрипку в здешнем арварском анклаве, недавно крепко получила по шапке, и они потеряли своего главу — Мгангу Пхукунци… История мутная, но нам она и не нужна.

— А чего ты тогда мне всё это рассказываешь?

— Ты дослушай, не торопи… — сказал Джаммо, принимая полный бокал из рук господина Клетто, — так вот, у этого их лидера в местном отделении Оширского торгового банка была арендована ячейка. И в тот самый день, когда началась эта нездоровая суета кто-то эту ячейку вскрыл, — услышав эти слова Сирис обернулся к рассказчику, а тот как раз завершал свою фразу, — и это был не Мганга.

— Ну, обнесли его, с кем не бывает, — хмыкнул Сирис, щедро заполняя свой стакан всё той же стрёмной жидкостью, — а к нам-то это каким боком?

— Ну, мы эту суету поначалу тоже спокойно восприняли, — продолжил Джаммо, — но, для того, чтобы ситуацию контролировать, я дал команду своим парням выяснить подробнее, что там стряслось. И нарисовалась оч-чень интересная, хочу сказать, картина.

— И чем же она интересна?

— А интересна она тем, что весь этот курятник переполошил один человек. Единственный. Имя которого мне ничего не говорит. Он просто вскрыл ячейку, которую Пхукунци зарезервировал себе на чёрный день. — тут Джаммо злодейски ухмыльнулся, — но документы он на станции всё-таки предъявлял. А потому кое-что у нас на него всё-таки появилось.