Тайна рода (СИ), стр. 3

Меня будто выжгло изнутри.

Потапыч лежал неподвижно. Я приложил ладонь к его боку и поймал едва заметное поверхностное дыхание.

Жив.

Мои мысли заметались, ища способ помочь. Кровь? Энергия? Наноагенты? Буду работать комплексно, но не позволю уйти за грань самому близкому мне зверю.

Надо мной раздался усталый рык. Белый медведь стоял рядом. Помятый боем, со свалявшейся шерстью, он был уже не белым, а грязно-седым.

Мысль, которую переслал мне медведь, была тяжёлой и рваной, как взорванный лёд на реке. Каждая фраза звучала с паузами.

Твои зверушки… заберу. Подлечу.

Ты — шамана… лечи.

Бубен Северного Сияния найди. На Дороге Холода ищи.

Без шамана… мне путь сюда закрыт.

Белый медведь подгрёб к себе бессознательного Потапыча, в ухо которого мёртвой хваткой вцепилась тоже потерявшая сознание Дракоша.

Я встретился с ним взглядом. Он неожиданно подмигнул, как бы намекая: не кипиши, всё будет в порядке.

И исчез, прихватив моих фамильяров.

Перед глазами сверкнула снежинка, а в голове прозвучал механический голос. Чем-то он был похож на речь Слова.

Вы готовы войти на Дорогу Холода?

Да/нет

Это полная подстава. Если сейчас здесь появится хоть один Кукольник, — он вырежет всех. Уходить нельзя.

Я сосредоточил взгляд на снежинке и мысленно спросил:

— Сколько времени займёт Дорога Холода?

Ответ пришёл мгновенно:

Лучший результат разумного под ником Акакий — 48 часов

— Я могу отложить выход на Дорогу? — Меня аж потряхивало в ожидании ответа.

Глава 2

Только вернись

Секунды до ответа показались годами. Стоять перед выбором, кого списать из мира живых, Ордынскую или Акакия — врагу не пожелаешь.

Да. Но не более чем на 24 часа

Снежинка сместилась к краю зрения и перестала мешать.

Сутки, конечно, не сказать чтобы хорошо. Но и не полная катастрофа.

Я перешёл к Ордынской.

Она лежала на спине. Кожа синюшного цвета. Дыхание редкое, судорожное. Я опустился перед женщиной на колени и начал непрямой массаж сердца. Ладонь на ладонь, держу ритм. Нажим, отпускание, нажим…

За спиной прозвучал испуганный голос:

— Михаил Вячеславович, если позволите… Я бы этого… того самого.

Я аж вздрогнул. После драки с Кукольниками Вася вылетел из головы напрочь.

Зло выдохнул и отодвинулся.

— Ну, чего стоишь? Работай.

Вася присел на корточки рядом с Ордынской, поставил тут же свой чемоданчик и дефибриллятор. Провёл пальцами по её шее, проверяя пульс, приподнял веко, сноровисто рванул ворот одежды, освобождая грудь.

Сейчас в Васе не было ни капли тупости и неуверенности. Движения обрели чёткость.

Он включил прибор, нанёс на электроды гель и сам себе скомандовал:

— Разряд.

Тело Ордынской выгнуло. Вася тут же проверил её состояние.

Я подвинулся, наблюдая за его работой.

Вася дал второй разряд. На этот раз даже я увидел результат. Синева с лица женщины исчезала на глазах. Дыхание стабилизировалось.

Ордынская открыла глаза и пристально посмотрела на Васю.

Вася испугался и дал ещё один разряд.

Когда тело Ордынской успокоилось, она хрипло произнесла:

— Убью.

Вася, бросив электроды, шарахнулся в сторону, уворачиваясь от руки Ордынской, рванувшейся к его горлу. Молча, чтобы не сбивать дыхание, и не оборачиваясь, он стремительно перемещался в сторону рощи.

Ордынская села. Приведя одежду более-менее в порядок, пристально окинула округу взглядом и спросила:

— Ну, и что я пропустила?

— Да ничего особенного, — ответил я. — Было два Кукольника — погибли. Шаман помог и впал в кому. Чуть не угробили моих фамильяров. Через сутки пропаду на пару дней. Необходимо добыть артефакт, чтобы оживить шамана.

По мере моего рассказа глаза Ордынской открывались всё шире, а брови попытались улететь.

— И это ты называешь «ничего особенного»?

— Ну, как бы бывали дни и похуже, — ответил я, разворачиваясь и направляясь к шаману.

Вот за что уважаю эту несгибаемую женщину, так это за отсутствие ненужных вопросов. Она человек дела. Надо, значит, надо. Нужна помощь — скажи.

Мы вдвоём перенесли Акакия в автобус.

— Раз уж мы здесь, — Ордынская тяжело вздохнула, — давай всё-таки навестим Стелу. Есть шанс, что она поможет.

— Ладно, — согласился я. — Заодно и Васю из кустов вытащим. Он, конечно, трус, но трус полезный. О Кукольниках знает, первую медпомощь оказать может.

Ордынская поморщилась.

— Не нравится он мне.

— Так я тебе его в мужья и не предлагаю, — моя ехидная шутка немного разрядила обстановку.

Очень нехорошая тишина стояла в округе, пока мы шли к мини-замку. Часы на башенке показывали семь вечера.

— Интересно, а какое сегодня число?

Мой вопрос вызвал подозрительный взгляд Ордынской.

— Тридцатое сентября, — она чуть помолчала и добавила:

— Две тысячи двадцать шестого года.

В этот момент ректор попыталась пройти под арку, ведущую к Стеле, и замерла. Сделав шаг назад, стала судорожно ощупывать преграду.

Я заглянул ей через плечо. Внутри, за аркой, царила непроглядная темнота.

— Мне это не нравится, — категорично произнесла Ордынская.

— Да, я тоже не в восторге, — согласился я. — Подсказок, похоже, не будет. Стелу кто-то перекрыл.

— На моей памяти такого не было, — Ордынская отдёрнула руку от чёрной мути. — Будто запечатали.

От рощи, из которой вышел шаман, ветер донёс возбуждённый, но нечленораздельный крик Васи. Он бежал к нам.

Ордынская метнулась к трупам охранников Кукольников. Через минуту в её руках был автомат. Я привычно призвал Вамп и Ухнеб.

Ухнеб выглядел паршиво. Его будто похоронили, а через год, передумав, отскоблили. Но не очень тщательно.

Подбежав ко мне, Вася очень содержательно сообщил:

— Там… там… Вот… они там.

Заметив, что я его не понимаю, махнул рукой и бросился к своему чемоданчику. Не сбавляя темпа, подхватил его и побежал обратно.

Мы с Ордынской переглянулись и одновременно пожали плечами. Она сунула мне в руки автомат, снятый со второго охранника.

Пришлось убрать Вамп и Ухнеб в инвентарь.

— Пользоваться умеешь? — задала мне вопрос ректор, протягивая пару снаряжённых магазинов.

Я молча выщелкнул магазин, проверил подачу, загнал новый со щелчком и передёрнул затвор.

Ордынская удовлетворённо кивнула, развернулась и сделала шаг в сторону рощи. Вася уже скрылся среди деревьев.

Хмурое небо разродилось мелким противным дождём, что не добавляло хорошего настроения. Я был готов к встрече с кем угодно.

В роще мы с Ордынской вышли к небольшому лагерю. На земле между палатками лежали бойцы. Вокруг них деловито сновал Вася. Что-то колол, кого-то перевязывал.

— Туда, — он ткнул рукой в центр рощи. — Там парень с винтовкой с дуба рухнул. Похоже на закрытый перелом голени.

Он неожиданно сурово спросил у Ордынской:

— Шину наложить сумеешь?

Та растерянно кивнула. При этом цепкий взгляд ректора всё время перебегал с одного тела на другое. Вдруг, закинув за спину автомат, женщина сорвалась с места. Я бросился за ней.

Мы одновременно оказались возле лежащей на спине девушки.

Это была Кэт.

Мир сузился до её бледного лица. Она была не только красивой кураторшей моей группы в Академии, не только дочерью Ордынской. Она была носителем одного из кусочков души моей Надежды.

Я ласково провёл по щеке девушки, стирая грязь.

Кэт неожиданно открыла глаза.

— Шатун, ты так редко меня навещаешь… — Она с любовью смотрела в мои глаза, а я тонул в них и хотел, чтобы это мгновение длилось вечно.

И вдруг этот свет любви погас, сменившись взглядом хорошей девушки Кэт. Даже голос чуть изменился: